Невысокий, щуплый, курносый и конопатый младший лейтенант Анисим Клячкин на героя своим внешним видом никак не тянул. Но именно ему комполка объявил благодарность и пообещал представить к ордену за оборону и прорыв из Восточного равелина. После прорыва из равелина Анисим с пятнадцатью боеспособными бойцами по приказу комбата был направлен в подчинение командиру 3-ей роты лейтенанту Плужникову. Плужников направил бойцов с Клячкиным в качестве командира отделения во взвод младлея Кружкова, оборонявшего южный равелин Кобринского укрепления. С собой бойцы Клячкина вынесли два ручных пулемета, два автомата, одну СВТ и одиннадцать трехлинеек.
Кружков поставил отделение Клячкина в правый фланг равелина, выходящий амбразурами на берег Мухавца. Соответственно, атака танков оттуда была невозможно, и огневых средств отделения должно было хватить на случай, если немецкая пехота попытается просочиться вдоль вала по берегу реки.
Однако, день 26 июня в равелине прошел тихо. Это если не считать беспокоящего артобстрела и нескольких легких бомб, случайно залетевших на крайний правый фланг Кобринского укрепления. Противник весь день бомбил и штурмовал центр укрепления, целясь по Северным воротам и Восточному форту. К концу дня центр куртины и форт пали. В ночь на 27 число взвод Дружкова в полном составе был переброшен в куртину к восточному равелину, куда на утро ожидался основной навал немцев. Взамен прислали два отделения артиллеристов и назначили Клячкина командовать сводным взводом из трех отделений. Артиллеристы принесли с собой один станковый и два ручных пулемета, два противотанковых ружья. Остальные были вооружены винтовками. Всё вооружение артиллеристов — польское трофейное. Кроме того, в равелине остались две пушки с расчетами: дивизионная трехдюймовка и противотанковая сорокапятка.
Левое крыло равелина примыкало своим основанием к куртине, отделенное от нее рвом. Перед фронтом равелина располагался ров, смыкающийся левым концом со рвом куртины, а правым — выходившим к Мухавцу. По центру левого крыла равелина находились Восточные ворота крепости, представлявшие собой кирпичный тоннель, проходящий сквозь вал равелина. Впрочем, вход в тоннель был взорван и завален еще в первый день обороны, как и автомобильный мост на дороге, ведущей к воротам. В тылу равелина дорога поворачивала на север и проходила через ворота в валу куртины, тоже взорванные. С тыла концы крыльев равелина соединялись между собой линией ломаной окопов полного профиля со стрелковыми ячейками, соединявшей между собой оба входа в казематы равелина. За Мухавцом напротив вершины равелина располагался вал куртины Волынского укрепления. Дивизионная пушка стояла в каземате правее взорванных ворот, а противотанковая — левее.
Поскольку прибывшие отделения артиллеристов были сводными, сформированными из остатков расчетов разбитых орудий, ни о какой боевой слаженности их речи не шло. Хотя, какой то минимум обучения пехотному бою артиллеристам перед войной дали. Поэтому, Анисим первым делам переформировал отделения, разбавив их своими обстрелянными бойцами. Отделенных командиров тоже назначил из своих бойцов. Получилось три отделения по 14–15 человек. По 5 человек обстрелянных бойцов и по 9-10 артиллеристов. Пулеметы и ПТР, принесенные артиллеристами, тоже передал своим бойцам. Благо среди них были и пулеметчики и бронебойщики. Одно отделение с ручным пулеметом посадил на правый фланг, проходящий по Мухавцу, а два — на левый. Итого, на самом опасном левом фланге получилось два орудия, станковый пулемет, два ПТР и три ручных пулемета. Была возможность отбиться и от танков и от пехоты.
День 27 июня начался с ожесточенной бомбардировки центральной части Кобринского укрепления. Затем противник попытался захватить Западный форт, но был отбит. Об этом Клячкину сообщил комроты-3 по телефону. На участке Клячкина пока было тихо.
В двенадцать начался артобстрел. С юга из лесочка показались полтора десятка танков и цепи пехоты. Несмотря на артобстрел, Клячкин с телефонистом и связным бойцом выдвинулся по ходу сообщения на гребень вала. Там на левом крыле равелина были построены три перекрытых противоосколочных гнезда, которые можно было использовать в качестве наблюдательных пунктов либо огневых точек. Риск попасть под прямое попадание снаряда искупался хорошим обзором. Через узкие амбразуры стрелковых казематов ориентироваться в бою было невозможно.
Половина танков двинулась к равелину, половина — левее к куртине. Между цепей пехоты вспухали кусты минометных разрывов. По частоте и размеру разрывов Клячкин прикинул, что огонь из крепости ведут 3–4 ротных миномета. Их стрельбу, видимо, корректировали с ротного НП, находящегося в куртине слева от них. Несмотря на минометный обстрел, пехота перебежками споро продвигалась за танками. Подпустив танки на пятьсот метров, Клячкин приказал артиллеристам открыть огонь. Расчет трехдюймовки быстро подбил оба танка, оказавшиеся в его секторе обстрела. Сорокапятчики сумели зажечь только один. Два других плотно накрыли огнем их амбразуру. Пушка замолчала. Когда танки подошли на двести метров, младлей скомандовал: «Огонь!». Бронебойщики сумели обездвижить еще два танка. Пулеметчики и стрелки заставили залечь пехоту. Один танк подорвался на мине. На этом атака и закончилась. Единственный уцелевший на их участке танк начал пятиться задом. За ним потянулась и пехота. Глянув на часы, Анисим обнаружил, что вся атака заняла полчаса времени. Бронебойщики принялись весело молотить по обездвиженным танкам, пока те не вспыхнули.
Обстрел крепости, однако, продолжался. Оставив на НП отделенного сержанта Сурженко с телефонистом, Клячкин пошел по казематам. Первым делом пошел в каземат замолчавшей сорокапятки. Радостного там было мало. Прямым попаданием трехдюймового снаряда в амбразуру вдребезги разбило пушку и убило весь расчет. Среди стрелков потери были минимальны: двое убитых, трое раненых. Ротный, которому Анисим доложил результаты боя, ожидая похвалы, огорошил его, сообщив, что центральная часть куртины Кобринского укрепления захвачена немцами. Рота ведет рукопашный бой в казематах. В роте большие потери — почти половина состава. Теперь рота удерживает только правую часть куртины непосредственно за равелином. В первой роте на левом фланге укрепления тоже большие потери. Во всех остальных укреплениях крепости, которые были атакованы одновременно, атака отбита.
Около трех часов ротный по телефону сообщил, что переносит КП в правую оконечность куртины, в роте осталось меньше взвода бойцов. Предупредил, чтобы взвод готовился к отражению атаки с тыла, со стороны куртины. Анисим вылез из казематов в окоп, опоясывающий с тыла крылья равелина, и присмотрелся к амбразурам в куртине. Основание равелина отделяло от куртины изрытое воронками поле шириной метров двести. Но, левую оконечность равелина отделял от куртины только ров. В некоторых амбразурах куртины вспыхивало пламя, из них выбивало клубы дыма и пыли. В казематах явно шел бой с применением гранат и огнеметов. Вскоре связь с ротой прервалась. Другой связи у взвода не было. Затем отключилось и электричество. Подумав, комвзвода написал донесение комбату-2 Галицкому и послал с ним бойца вплавь через Мухавец в Волынское укрепление. В донесении доложил, что в равелине остался всего один взвод без связи с ротой, и просил поддержать огнем, в случае немецкой атаки.
Затем Клячкин послал по казематам связного с приказом вывести одно отделение в окоп на валу, примыкающем к куртине. Второму отделению приказал занять окоп в тылу равелина. Единственный во взводе «максим» тоже приказал вытащить на вал. Однако, как только отделения заняли позиции, снова началась бомбежка. Сидеть под бомбами в окопах смысла не было, немцы под своими бомбами в атаку не пойдут. Комвзвода увел бойцов в казематы. Сам снова пошел на НП. Вернулся посыльный. Передал, что Галицкий принимает взвод под свою команду и обещает поддержать огнем.
Бомбардировщики, вытянувшись в линию, заходили с северо-запада вдоль горжи Кобринского укрепления и густо сыпали бомбы. На этот раз, помимо легких бомб, немцы бросали и тяжелые. Даже смотреть со стороны на это было страшно. Сами разрывы скрывал вал куртины, но огромные, больше ста метров высоты, столбы выброшенного грунта, вставали намного выше вала. Курс бомбардировщиков после горжи проходил как раз над правым крылом равелина. Сброшенные с опозданием бомбы ложились в поле между куртиной и равелином. Попасть под шальную бомбу Анисиму не хотелось, и он предпочел убраться в подвальные казематы вместе с телефонистом и наблюдателем. Приказал всем бойцам спуститься в подвальные казематы, на верхнем уровне у амбразур оставил только троих наблюдателей.