— Хватит, — прерывает его Чону, — хотите рассказывать правду? Так скажите лучше, куда подевались деньги, которые брат снял перед тем, как вернуться в ваш офис!
— Думаю, ты уже и сам догадался, раз предложил ей звонить отцу с телефона Геннадия, — кивнув на меня, отвечает господин Кан.
— Я не верю в это. Дядя Гена не такой человек… он не мог взять те деньги! И не мог «посоветовать» отцу обменять свой долг на тюрьму! — начинаю заводиться, отступая к Чону и глядя на отца Лина, как на личного врага.
— Мог. И сделал, — спокойно добивает меня тот, — И он знал, чьи это деньги. По сути, он открыл бизнес на деньги твоего брата. Так что то кафе почти по закону принадлежит тебе, — господин Кан встречается взглядом с Чону, — но, что самое забавное, это был их общий долг с твоим отцом, — после этого переводя взгляд на меня, продолжает мужчина, — и то, что Лин до сих пор на свободе — это его заслуга… твоего отца. Так что в какой-то мере данное заведение принадлежит и тебе. Забавно, правда? Учитывая, кем ты там работаешь и за какие гроши.
— Ты…
— Не надо, Чону, — останавливаю его, положив руку ему на грудь, — он пытается вывести тебя из себя.
— Вы что… вместе? — изумление на лице Лина смешано с недоумением и толикой презрения, — ВЫ?!
— У тебя с этим какие-то проблемы? — совладав со своими чувствами, спокойно спрашивает у него Чону.
— СЕРЬЁЗНО?! — Лин даже поднимается на ноги, переводя взгляд на меня, — Ты вообще себя не ценишь, что ли?..
И столько искреннего удивления звучит в его голосе, что я…
— В смысле? — напряженно спрашиваю.
— Он приехал сюда, чтобы мстить за своего брата, — указав на Чону рукой, громко — так, чтобы я точно поняла, произносит Лин, — И когда он приехал, он не знал, что за рулем был я — иначе переломал бы мне кости еще при первой встрече! Он был уверен, что убийца — твой отец! Он и с тобой-то сблизился лишь потому, что ты — дочь убийцы! Влез в доверие, притворился, поди, хорошим мальчиком! А сам только и думал о том, как бы тебя использовать! Что, наверняка скажешь, что любишь его, да?.. Вон как глаза блестят! И ручку ему на грудь складываешь, и останавливаешь его от моего убийства! Героиня, блин! Задалась бы хоть раз вопросом — «кто ты для него»? Что? Не задавалась?.. А я тебе отвечу — средство. Ты для него средство — подобраться ко мне, выяснить всю необходимую информацию… Закатай губу, дура. Он не отвезет тебя в волшебную Корею, где розовые единороги какают скителсом! Да его семья тебя даже на порог не пустит! Такую оборванку! Так что готовься к темным холодным ночам без своего принца, воюющего за мнимую справедливость! И чтоб ты знал, — Лин разворачивается к Чону, — твой брат был заносчивым придурком, считающим, что обстоятельства его появления на свет делают его едва ли не пупом земли. Он приперся сюда, не зная языка и глядя на всех с таким надменным взглядом, что я удивлен, как его таксисты подвозили — лично я бы вышвырнул из салона, не задумываясь…
— Чону, НЕТ! — кричу ему вслед, но не успеваю.
Лин летит на пол без сознания от мощного удара в висок.
А Чону разворачивается к господину Кану и медленно произносит:
— Советую закрыть эту тему и больше не пытаться «рассказывать правду». Это может дорого вам стоить.
— Стася… — едва слышно произносит господин Кан надломленным голосом, — Проверь, он жив?
Медленно подхожу к телу и прикладываю трясущиеся пальцы к шее Лина. Не сразу, но нащупываю пульс…
— Да, — испуганно киваю, переведя взгляд на его отца.
— Слава Богу, — тот оседает на пол, вытирая пот с висков.
— На этом наш разговор считаю законченным, — без интонаций произносит Чону и направляется к выходу, — Стася, иди за мной.
Плетусь следом на негнущихся ногах. Но когда прохожу мимо старика, сидевшего на полу и испуганно глядевшего на тело своего сына, невольно останавливаюсь, услышав тихие слова:
— Ты можешь сейчас не понять меня. Но когда-нибудь, надеюсь, до тебя дойдет… то, что я сделал… это нормально для отца. Я защитил своего сына. Пусть незаконно, но я сделал все, что смог. Но то, что сейчас вытворял он…
— По-вашему, он должен был просто смириться с тем, что вы сделали? — выдавливаю из себя, стараясь не думать и не анализировать.
— Он никогда не станет преемником своего отца. Он просто не сможет работать в компании. Те люди… они намного хуже меня, Стася. И намного опаснее.
— Значит, он заставит их бояться себя, — произношу глухим голосом и выхожу из зала.
На улице нахожу взглядом Чону, но не спешу подходить. Вообще не знаю, как теперь вести себя с ним.
То, что сказал Лин…
Его слова до сих пор звучат в моих ушах…
Кем я была для него? Я действительно была для него дочерью убийцы. Но кем я для него стала? Изменилось ли его отношение ко мне? Или он использовал меня с первой и до последней минуты?
Чону резко разворачивается ко мне и встречает мой взгляд…
Теперь я не знала ответа на этот вопрос.
— Быстрее, — одно его слово — и столько эмоций одновременно овладевают мной.
Он стал по-другому ко мне относиться? Я ему больше не нужна?
Но тогда зачем он зовет меня?.. Он хочет что-то сказать? (на прощание?..)
Иду к Чону и останавливаюсь в метре от него.
— Садись в машину, — кивнув на иномарку, припаркованную за углом, произносит он. У него есть машина?..
Но зачем нам куда-то ехать?..
— Стася, быстрее, — поторапливает Чону.
Забираюсь в салон, и мы тут же трогаемся. Как ни странно, но подъезжаем к моему дому, припарковываемся у обочины, и идем в подъезд. Вместо дяди Сережи на посту сидит какой-то незнакомый мне человек…
— А где…
— Не останавливайся, — прерывает меня Чону и ведет странной дорогой до подъезда.
Подняв голову, я понимаю, что это из-за камер — сейчас мы под них не попадаем. В самом подъезде мы передвигаемся также непривычно, и вместо того, чтобы свернуть к площадке с лифтами, Чону ведет меня к двери на лестницу.
Мы поднимаемся. А затем молодой человек проводит меня в свою квартиру.
— Ты мне объяснишь, что происходит? — спрашиваю у него, когда мы, наконец, останавливаемся в его прихожей.
— Эти три дня тебе придется провести здесь, — отвечает он, проходя по коридору и не глядя на меня.
— Что? Почему? Ты же со всем разобрался.
— Не со всем. Сейчас нужно затихнуть ненадолго… я скажу, когда все закончится.
— О чем ты? — уже искренне недоумеваю, но затем замечаю его взгляд, направленный в гостиную…
Прохожу в комнату и смотрю на экран.
Как раз в этот момент в подъезд заходят десять человек в знакомых костюмах и идут к лифту. Слежу за их перемещением по камерам и застываю, глядя на то, как они останавливаются напротив моей двери.
— Но… — протягиваю, ничего не понимая.
— Ты думала, господин Кан так просто сдастся? — без веселья усмехается Чону, проходя по комнате.
— Он же был раздавлен, когда мы уходили… — продолжаю недоумевать.
— Не настолько, чтобы не позвонить своим головорезам и не отправить их к тебе домой. О! А вот и взлом, — вновь без какой-либо радости «радуется» Чону, глядя на монитор.
Перевожу взгляд туда же и смотрю, как выламывают мою дверь…
— Нужно позвонить в полицию, — произношу каким-то не своим голосом.
— Уже, — коротко отзывается Чону.
А я вспоминаю нового консьержа…
— Время запускать утку, — неожиданно произносит молодой человек.
Оборачиваюсь на него и замечаю гарнитуру в ухе.
— Да, все закончилось. Отправляй в полицию анонимное сообщение. И не надо сейчас начинать про сон — я знаю, кто отправил Стаею в клуб. Работай.
И Чону вытаскивает наушник из уха.
— Это был твой друг? — негромко спрашиваю, вновь разворачиваясь к экрану.
— Да.
— Он тоже говорит по-русски?
— Не говорит. Только понимает, — отзывается Чону, — в данный момент практикуется в изучении языка.