— Красивые аргументы, полковник, — я одобрительно кивнул, отвернувшись от пулеметов. — Но сегодня для моей задачи они не подходят. Оставим их на десерт. Я заберу их через несколько дней. Считайте, что они уже проданы. Для вашего спокойствия могу оставить полную стоимость в качестве гарантии своих намерений. Чтоб вам не пришло в голову принять более выгодное предложение.

— Как скажете. Под вашу платежеспособность и слово Блауна — придержу, — спокойно согласился Игнатов, набрасывая брезент обратно на свой особенный товар, — Тогда возвращаемся к нашему списку…

Полковник вместе с Тимохой принялись оттаскивать нужное количество ящиков в сторону.

— Как повезете? — поинтересовался Игнатов, как только приобретенное мной оружие было отделено от остального товара, — Груз тяжелый, афишировать его не советую. Могу предложить ломовую телегу, крытую брезентом. Извозчик — нем как рыба. Причем вовсе не в переносном смысле. Слышит хорошо, а вот говорить… — Полковник развёл руками, — Уже никогда не сможет. Контузия. Тяжелая.

Я с еле заметной усмешкой посмотрел на Игнатова. Умно. Нанял в качестве доставки бедолагу, который никому не расскажет лишнего. Однако, от комментариев воздержался. В конце концов, как полковник ведет дела — меня не касается. Вместо этого вежливо ответил:

— Отлично. Благодарю. Тимофей, тащи все наверх. Полковник, поможете моему человеку?

Буквально через полчаса мы уже двигались на обещанной Игнатоввм телеге к Восьмой ветке.

Обратный путь проделали в напряженном молчании. Тимофей сидел на ящиках с оружием. Я устроился рядом, прислушиваясь к скрипу полозьев по снегу. В общем-то, все идет даже лучше, чем ожидалось. За один день я решил сразу два насущных вопроса. Нашел место для своей общины, обеспечил ее оружием. Осталась самая малость — забрать детей и пояснить местным, что князя Арсеньева лучше не трогать.

Конечно, я не собираюсь воевать со всем Харбином. На кой черт они мне сдались: хунхузы, белогвардейцы, китайские триады, японцы? Цель только одна — чтоб не совали свои носы в мой «огород». Я должен наладить жизнь в этом чертовом городе. Все. Ничего лишнего.

Пока ехали, мой мозг продолжал выстраивать схему местной «пищевой» цепочки. Сила, это, конечно, хорошо. Но помимо пистолетов нужны еще связи. Хорошие. Основательные. Да, у меня теперь есть Соломон, однако складывать все яйца в одну корзину — идея утопическая. Нужно завести побольше полезных друзей.

Я принялся перебирать в уме тех, кто сейчас в этом городе имеет вес. Не из китайцев и японцев, конечно. На этих лучше вообще не рассчитывать. В конце концов, не только мафия должна заправлять делами. Это же не Чикаго, мать его так.

Внезапно в памяти — то ли из моих общих исторических познаний, то ли из обрывков воспоминаний прошлого владельца тела — всплыла одна весьма колоритная фигура.

— Тимоха, — негромко позвал я вахмистра, — Ты у меня человек знающий, опытный. Скажи, имеется ли какая-нибудь информация про атамана Семенова? Он ведь после падения Читы должен быть где-то в этих краях.

Тимофей помрачнел. Его губы презрительно скривились.

— Слыхал, Павел Саныч. Как не слыхать. Тут он, в Харбине. Факт известный. Главнокомандующий, чтоб ему… — вахмистр перегнулся через борт телеги, смачно сплюнул на землю, — Как красные прижали, так он армию бросил и на ероплане сюда упорхнул. А казаки его да офицерье теперь по тайге кровью харкают, отступаючи.

Я задумчиво кивнул. В голове снова промелькнули смутные обрывки воспоминаний. Похоже, всё-таки княжеских. Настоящий Арсеньев что-то знал о Семенове и знания эти не были похожи на восхищение.

— Интересно… — задумчиво протянул я, — Чем же наш героический генерал тут занимается? Пепел на голову сыплет?

— Держите карман шире, ваше сиятельство, — мрачно усмехнулся Тимофей. — В дорогих номерах, поди, устроился. Слух ходил, что он с японцами снюхался окончательно. Золотой запас, который вывезти успел, им сдал на сохранение. А на публику из себя благодетеля строит. Будто бы хлопочет перед китайцами за беженцев, комитеты какие-то помощи собирает. Только цена его заботе — грош в базарный день. Сами видели, пока он с японцами заседает, его бывшие солдаты, вроде этого штабс-капитана Горелова, от голода и злобы сбиваются в стаи. Свой же народ по подворотням грабят.

Я потер подбородок, переваривая информацию. Расклад получался крайне интересным.

Генерал, потерявший армию, но сохранивший золото и выходы на высшие эшелоны японской и китайской администраций. Фигура одиозная, очень ресурсная. В девяностые такие «бывшие» — отставные генералы КГБ или МВД — становились отличными «крышами» для серьезного бизнеса. Они уже не имели реальной штыковой силы, но их записные книжки и связи стоили миллионов.

Семенов пытается играть в легальную политику и спасителя нации, параллельно сливая активы японцам. Значит, ему нужны люди. Ему нужна структура и поддержка снизу. А мне подходят его связи, чтобы легализовать свою общину на более высоком уровне, минуя мелких сошек вроде начальника вокзала.

Надо бы взять этого атамана на карандаш. Найти выход на его окружение и вступить в контакт. Если у него действительно имеется прямой доступ к японской миссии и китайским маршалам, этот человек может стать весьма полезным инструментом в моей игре. Или партнером. Временно, разумеется.

Но это всё — задачи на будущее. Долгосрочные инвестиции и политика.

В ближайшее время на повестке дня совсем другие вопросы. И здесь мне нужны не генеральские связи, а откровенная, грубая сила.

Когда телега с «гостинцами» вкатила в мрачный тупик товарной станции, нас уже ждали. Селиванов и генерал Корф стояли возле штабного вагона. За ними маячили с десяток мужчин, вооруженных ломами и самодельными дубинами из старых труб, которые мы добыли вчера.

При виде этой компании я даже испытал некоторую гордость. Молодцы. Бдят. Настороже. Не сидят по вагонам, наматывая сопли на кулак.

Еще меня порадовал тот момент, что нигде не было видно женщин. То есть дамы выходят на улицу регламентировано и в сопровождении. Когда бытовые вопросы не вынуждают их покинуть теплушки, они скромненько занимаются своими делами в вагонах. Дисциплина, мать ее так.

Телега остановилась. Я спрыгнул на снег, откинул брезент.

— Принимайте груз, Петр Иванович.

Селиванов мгновенно оказался рядом. С интересом уставился на ящики.

— Это что ж такое, Павел Александрович? Кормежкой вроде не пахнет.

— Заносите, Петр. В вагоне поговорим. Тащите в штаб. Там будет храниться.

Мужики, тяжело кряхтя, вытащили зеленые ящики и понесли их в теплушку. Мы с Тимофеем двинулись следом.

Стоило мне вскрыть первый ящик, по вагону пронесся протяжный, коллективный вздох. Мои «бойцы» смотрели на оружие, лежащее в промасленной бумаге, как верующие на чудотворную икону.

Генерал Корф, забыв про свой аристократизм, опустился на колени, прямо на грязный пол. Его руки, покрытые старческими пигментными пятнами, мелко дрожали, когда он бережно достал тяжелый пистолет, пристегнул к рукояти деревянную кобуру и сухо щелкнул затвором.

— Господи… — прошептал старый вояка, поглаживая пальцами холодный металл. — Механизм работает как часы. Князь… — Он поднял взгляд, посмотрел на меня снизу вверх, — Да с этим арсеналом мы тут круговую оборону держать сможем хоть от целого полка хунхузов!

— Оборона? — Переспросил я ледяным тоном, — Нет, господин генерал, оборонительная тактика конкретно в данный момент нам не подходит. Позже — да. Сейчас — нет. Пока что мы будем нападать. Петр, раздавай оружие. Только по уму. Не всем подряд, а то мы проблем не оберёмся. Выбирай тех, кто служил. Или кто умеет сносно стрелять. Ну и кто не побоится крови.

В вагоне повисла звенящая, тяжелая тишина. Мои «бойцы» переглядывались. Некоторые с ожиданием и нетерпением. Некоторые с тревогой.

Однако Селиванов не торопился выполнять распоряжение. Он вдруг завис, уставившись на ящики.