— Именно так, Тимоха, — я утвердительно кивнул. — Выжил наследник Арсеньевых, видимо, не просто так. Значит, Господь меня для дела оставил.

Вахмистр тяжело вздохнул. Снял папаху, истово, широко перекрестился на темный угол вагона.

— Простите, Павел Саныч. Чего-то бес попутал. Сам не знаю, в чем усомнился. Видит Бог, больше не допущу такого. Эх… Батюшка ваш… Видел бы он своего сыночка…

Я только открыл рот, чтобы заверить Тимофея, что зла на него не держу, как с улицы донесся истошный, надрывный крик.

— Стой! Стрелять буду! А ну стой, гадина!

Затем — глухой звук удара, возня, громкий выстрел.

— Твою мать! — выругался я и рванул на улицу.