Я лёг на спину прямо в кольце концентратора. Где-то там, за ним, мёртвая вселенная, остывшая до абсолютного нуля, а тут, на моей ладони, артефакт, собранный для сбора информации, обо мне. И всё это связано.

Пусть это будет паранойя и мания величия, но я уверен, что всё это, и мир Сферы и я, связаны. Осталось только понять.

Зачем?

От мыслей отвлёк неспящий Бабай, который словно почувствовал что-то, выполз из дома и пришел ко мне, привалился боком, еще заставил подвинутся, уступить нагретое задницей место и уже тут улечься словно в поддержку.

Я почесал его за мохнатым ухом. Скоро действительно придётся или стричь или косички делать на морде, шерсти было столько, и она была такой густой, что щенку приходилось постоянно трясти головой и задирать нос вверх чтобы видеть что-то дальше собственного носа.

Вот бы и мне найти что-то, что позволит мне самому себе подстричь мешающие увидеть суть — волосы.

Козы не хотели доиться.

Белая, самая покладистая из четвёрки, стояла боком и жевала что-то невидимое с выражением глубокого философского безразличия на морде. Я сел на чурку, подставил ведро, потянулся к вымени, и тут она взбрыкнула, и ударив меня копытом по ноге, отошла. Не больно, но обидно. На моём уровне развития меня, наверное, даже если лошадь лягнёт, я не особо это прочувствую.

— Ты чо, коза, охренела? Иди сюда, доиться будем! Ребенок пить хочет.

Бабай, сидяший рядом, был солидарен и крайне недоволен отсрочкой по молоку. Но козе было плевать на его терзания, все четверо сделали вид что они ни при чем и молока не дают, а я хотевший быстренько напоить лохматого и отправиться дальше, решил, что хрен с ними.

— Ну и стойте, как дуры, — сказал я им. — Сяо подоит.

Утро выдалось прохладным, с северным ветром, который Цао предсказывал третий день. Свод над долиной был мутным, рыжий свет Ока пробивался как сквозь грязное стекло. На верхних террасах лежал иней, и трава хрустела под ногами. Погода откровенно не радовала теплыми, светлыми днями.

— Ладно. — Я встал, отряхнул колени и выбрался из загона. — Переживу.

Мастер ждал у крыльца, рядом с моей экипировкой и оружием. Копье, рюкзак, скромно приютились с краю скамьи. И судя по рюкзаку, мастер что-то туда доложил. Я заглянул внутрь. Сверху припасов лежал завёрнутый в мягкую кожу, мешочек с пустыми контейнерами для ядер.

— Контейнеры откуда?

— Из кладовой. Остались от деда. — Цао скрестил руки на груди. — Садись, слушай. Рассказывать буду один раз.

Я сел на ступеньку. Цао остался стоять.

— Ближнее кольцо хребта, от долины до первого гребня, это полдня подъёма. Само кольцо, можно пройти за неделю. Тропа одна, начинается за кузней, у расщелины с кривым кедром. Не перепутаешь, других кривых кедров тут нет. По тропе не бегай, камни сыплются, особенно после дождя.

— Так дождя же сколько не было! — вскинулся было я, но он шикнул.

— Ты всё равно не бегай.

— Понял.

— И не перебивай. В ближнем кольце водятся три вида духовных зверей, помимо обычных. Горные волки, мелкие, стайные, они выше закалки костей не вырастают, если по-человечески. Там же Козлы на стадии закалки костей, шкура обычная, но рога каменные и очень прочные. И ледяные ящеры, но те выше, за первым гребнем, к ним не лезь.

— А если они ко мне полезут?

— Не полезут. Им внизу делать нечего, пока ты не натворишь глупостей. — Он посмотрел на меня с выражением, которое ясно говорило, а ты натворишь. Обвиняет меня уже заранее. — Задача простая. Добыть десяток ядер. Хоть волчьи, хоть козлиные. Не геройствуй, не лезь в берлоги, не трогай то, что крупнее тебя. Понял?

— Да.

— Перчатки обе взял?

— Свою и трофейную. — Я показал. Левая, из синего льда, уже на руке. Правая, Вэнь Чжо, в боковом кармане рюкзака. — Трофейную хочу в поле потестировать.

— В поле он протестирует. — Цао фыркнул и повернулся к дому. — Сяо!

— Тут! — Мальчишка вылетел из-за угла. Волосы мокрые, штаны наспех подвязаны, только умылся бедолага. — Мастер, можно я тоже?

— Нет. Ты остаёшься со мной. У нас всё как обычно, тренировки и тренировки. А потом, наверное, еще немного потренируемся.

— Но…

— Тренировка, — повторил Цао тоном, который не предполагал продолжения разговора. Сяо понурился, но кивнул. Потом подбежал ко мне.

— Мастер, привезите мне что-нибудь? Рог или… не знаю, зуб какой-нибудь?

— Если будет что привозить.

— Будет! Вы же сильный. — Он сказал это с такой уверенностью, что мне стало неловко. Вот откуда у двенадцатилетнего беспризорника из Шэньлуна столько веры в людей, не смотря на то, сколько пересолёной каши мы с ним вместе съели. И недосолённой тоже. Что поделать, с готовкой у меня так себе.

— Постараюсь.

Бабай появился из-за дома мастера Цао, облизываясь. Судя по довольной морде, он уже побывал на кухне и нашёл что-то интересное. Или украл. Разницы для него не существовало.

— Ты со мной, — сказал я ему. На немой вопрос в глазах тоже пришлось ответить. — В горы. Мы идем на охоту, мохнатый ты кулёк!

Бабай сразу понял, что и куда, аж уши встали торчком, причём оба сразу, я еще такого у него не видел.

— Только я тебя не потащу, сам пойдёшь.

Но щенка это устроило и мы, ни с кем не попрощавшись ушли, мастер с Сяо уже тренировались.

— Ну пошли.

Тропа за кузней начиналась с расщелины, зажатой между двумя валунами, каждый размером с повозку. Кривой кедр рос прямо из трещины в левом валуне, корни вцепились в камень, ствол изогнулся почти горизонтально, потом дал крутой поворот вверх. Действительно, не перепутаешь.

За расщелиной тропа поднималась серпантином по склону, узкая, в полторы ступни шириной, с осыпающимися краями. Справа скала, слева обрыв, внизу долина, уменьшающаяся с каждым витком. Я оглянулся один раз. Дом мастера, мой дом рядом, загон с козами, крошечная фигурка Сяо, бегущего свои круги. Отсюда долина выглядела игрушечной, горсткой кубиков на зелёном лоскуте.

Камень Бурь на груди чуть потеплел. Этер вокруг становился плотнее с каждой сотней метров подъёма. Цао говорил об этом, горы забирают этер из долины, но отдают его наверху. Чем выше, тем гуще. Для практиков ступени ядра это как вода для рыбы, без этого они задыхались. Для меня, на начальном уровне, разница ощущалась как переход из прохладной комнаты в тёплую.

Бабай шёл впереди, как настоящий охотник. Нос к земле, уши развёрнуты в стороны, хвост опущен горизонтально. Я видел его таким впервые. В городе, он был довольно шкодным щенком, вечно голодным, вечно лезущим куда не надо, играющим с Сяо и ворующим мясо. По дороге в долину он был ленивой тушкой, предпочитавшей сидеть в сумке и ехать верхом, а тут, на горной тропе, произошла метаморфоза и превращение в маленького хищника. А как он может кусать своим умением, я знаю хорошо.

Он остановился у поворота тропы, поднял голову и втянул воздух. Долго, секунд пять. Потом повернул морду ко мне. Я сосредоточился на потоке, чтобы лучше чувствовать его передающиеся мне эмоции.

След-запах-много-старый.

— Что за запах?

Шерсть-кровь-мясо. Далеко. Не свежий.

— Волки? Так близко?

Через связь пришло что-то похожее на пожатие плечами, если бы баньшоу умели пожимать плечами. Он не знал. Не сталкивался раньше. Но запах запомнил и классифицировал, и я впервые почувствовал, как работает его байшоу-восприятие, не глазами, а носом. Мир для него делился не на цвета и формы, а на слои запахов, и каждый слой рассказывал историю. Здесь прошёл зверь. Давно, вчера или позавчера. Крупный, тяжёлый, с густой шерстью. Ел мясо. Мочился на камни, помечая территорию.

Всё это Бабай «рассказал» мне одним коротким образом через Парный Мост, и мне потребовалось секунд десять, чтобы перевести его язык восприятия на свой. Часть я скорее всего нафантазировал, так как не всегда правильно понимал, где моё, а где его. Заставлял же он меня, когда был мелким, любить молоко.