На втором часу полёта Крыло дёрнулось, и я почувствовал порыв, шедший не горизонтально, а снизу вверх, из ущелья. Тёплый столб воздуха, который подбросил меня метров на тридцать и закрутил вправо. Я выровнялся, отклонив правое крыло, и пока боролся с потоком, заметил внизу движение.

Что-то двигалось по склону, оставляя за собой полосу осыпавшейся породы. Размером с лошадь, может больше. Серое на сером, почти невидимое, и если бы не эта осыпь, я бы пропустил. Тварь нырнула за выступ и пропала.

Костяной Хребет я опознал по описанию Цао, хотя он выглядел иначе, чем я представлял. Не отдельная гора, а длинный, километров на пять, скальный гребень с характерным белёсым оттенком породы, из-за которого он и получил своё название. Кость, торчащая из земли. На восточном конце гребня скала действительно была похожа на перевёрнутую наковальню, широкий, плоский выступ на тонкой ножке, нависающий над обрывом. Цао не соврал, видно издалека.

Я начал снижаться по спирали, выбирая место для посадки. Плоских участков было немного, в основном осыпи и острые гребни, но метрах в двухстах ниже скалы-наковальни обнаружился каменный карниз, достаточно широкий, чтобы встать и снять Крыло.

Входа или нечто похожее, что мастер тоже описывал я не увидел с высоты, значит придется искать ножками. Сел, сложил крылья, размял затёкшие плечи и огляделся, внимательно проверяя окрестность. Мастер говорил, что там даже намёков на тропинку не было, и поднимались они тяжело. Всё соответствовало его словам, и я полез наверх.

Подъём к скале-наковальне шёл по наклонной расщелине, забитой щебнем, крупными обломками камней и совершенно неудобной, хоть и вполне проходимой. По дороге попался серебристый мох, который при этом был весьма насыщен этером, и я решил попробовать как раз добить Травника до своей десятки.

Мох рос на северной стене расщелины, в тени, куда свет не попадал никогда, плотной бархатной шкурой, серо-голубой, с серебристыми кончиками, которые замерцали, когда я поднёс к ним руку. При прикосновении мох вспыхнул слабым голубым светом и тут же погас, будто испугавшись. Я срезал два пучка ножом, аккуратно завернул в тряпицу и убрал в рюкзак и аж испугался от системного сообщения. Так быстро я не ожидал.

Навык повышен. Травник — 9.

Это значит я тут рядом с десяткой, надо бы заняться этим делом. Очень уж хотелось нечто типа алхимии получить и научиться делать пилюли. И я уже видел, что дальше, выше по расщелине, где она расширялась в небольшой грот, растёт ещё кое-что. Нечто незнакомое, что заставило меня остановиться.

На стенке грота, на высоте примерно четырёх метров от пола, росли грибы. Пять или шесть штук, бледно-жёлтые, с тонкими плоскими шляпками размером с ладонь, на коротких ножках, утопленных в породу. От каждого гриба в камень уходили белёсые нити мицелия, образуя сетку, похожую на речную дельту при виде сверху. Грибы слабо пульсировали, и не в такт друг с другом, каждый в своём ритме. Ага, тоже хорошие штучки.

До грибов было не дотянуться с пола грота. Камень под ними гладкий, без зацепов, лезть бессмысленно. Я посмотрел на Крыло, лежащее в сложенном виде за спиной. Решение пришло сразу, подняться на четыре метра и зависнуть, срезать образцы, спуститься. Минута работы. Тьфу делов.

Активировал Крыло прямо в гроте. Тесновато конечно, крылья едва раскрылись, задевая стены, пришлось держать их в полусложенном положении и набирать высоту почти вертикально, что было неудобно, но в итоге я поднялся. Завис напротив грибов, протянул руку с ножом. Судя по всему, очень мощные штуки, явно пригодятся.

— Ну идите сюда, будущие мои заготовочки.

Нож коснулся ножки гриба, и в этот момент вся сеть мицелия на стене вспыхнула белым. Одновременно, все нити разом, загорелись таким ярким и ровным светом, который залил грот и ослепил меня на секунду. Я зажмурился, инстинктивно отклонился назад, и тут же почувствовал, как мицелий под ножом дёрнулся. А затем сетка мицелия в стене выдала импульс.

Мощный, концентрированный выброс, который прошёл через камень, и в буквальном смысле через меня. так что я почувствовал всё. Как удар молотом по колоколу, только вместо звука была волна чистого этера, и она снесла всё на своём пути, выкашивая этер в округе на десятки метров.

Крыло отключилось.

Четыре метра — это немного, но я падал не на ровный пол, а на каменные обломки, и Крыло, мёртвое, тяжёлое, мешало координации. Удар пришёлся на правый бок. Я перекатился, попытался встать, но ноги не слушались, в каналах было пусто. Знакомое ощущение, так было после тубуса в Тяньчжэне, только тогда я сам отдал этер, а сейчас его забрали.

Камень Бурь на груди стал ледяным. Обжигающе ледяным, сквозь ткань, и продолжал остывать.

Грот перестал светиться. Мицелий на стене погас, грибы выглядели мёртвыми, серыми, будто и не пульсировали никогда. Система в поле зрения моргнула, выдала строчку.

Навык повышен. Травник — 10.

Доступна специализация. Выберите направление.

Что там дают прочитать я не успел. Грот. Который казался самым обычным, перестал таким быть, превратившись в нечто иное, и, прежде чем я скатился и полетел вниз по неожиданно возникшей подомной яме, мне он представился в виде огромной каменной Мухоловки, которая веками ждала чудака, решившего позариться на его грибочки.

Зараза. А ведь я даже до тайника не дошёл!

Жёлоб оказался гладким, как внутренность трубы, и наклон забирал круче с каждым метром. Я пытался тормозить, упирался ладонями в стены, но порода, мало того, что была отполирована до блеска, так ещё и была слегка влажной, словно её смазали маслом. Ладони скользили, от силы трения и того, как я вдавливал их в стены, оставляя за собой содранную кожу, а скорость движения хоть и не росла, но и не падала.

Еще и перчатки валяются в рюкзаке. К падению в чью-то древнюю ловушку, либо в не менее древний желудок я оказался совсем не готов, и не смотря на практически полное отсутствие этера, теплящегося буквально на дне моих каналов, я сделал самое главное. Не потерял сознание.

Крыло за спиной цеплялось за стены, и в какой-то момент мне удалось перевернуться, не смотря на размер и ехать уже на пузе, стараясь не повредить летательный аппарат. Потом жёлоб кончился, и я, удачно сгруппировавшись, даже не упал, а встал четко на ноги.

— Ох, ёп! — единственное что смог позволить себе сказать в той запредельной темноте в которой оказался, быстро скидывая с плеч Крыло. Здесь и сейчас оно будет мне только мешать. Пока я не разберусь с этим «здесь».

Камень Бурь на груди морозил холодом сквозь ткань, и это было единственное, что чувствовалось отчётливо, во всё остальном сознание текло и я даже немного потерялся. И только понимание, что всё только началось, опасность еще впереди и весьма серьезная, позволила мне преодолеть слабость и легкую панику и заняться делом.

Рюкзак! Мне срочно нужен рюкзак. Я уже давно ничего лишнего не таскал в карманах и сумке, да и сумки сбоку сегодня не было. Всё что нужно, находится в рюкзаке, и первым делом, откидывая аккуратно Крыло в сторону я залез в пространственный карман. Перчатка, раз. Вторая. Светильник. Да где, блин свет… а вот он, ага хрен там, этера чтобы зажечь светильник нет, те две единицы что чудом сохранились, только и спасают моё сознание от окончательной его потери. Перчатки тоже бесполезны, они работают от моего этера, правую скинуть. Решение, решение, нужно сочно решение!

Накопитель? Внешне цел, и переходник тоже. Думай, думай Кор! Зарычав от собственного бессилия, я достал нож и сделал надрез себе на правой ладони, сжимая и буквально засовывая в рану переходник. Нет, не работает, подцепиться не могу. Точно! Камень! Камень Бурь тоже имеет этер!

Дотянуться до артефакта на груди оказалось легко, не зря мы практически одно целое. И его этер, понемногу начал заполнять мои каналы, а главное смог дать мне соединение с накопителем. Щуп сработал, и я подключился к накопителю полностью.