— Так они и познакомились. — утвердительно кивнул я.

— Мэйлин его выхаживала. — Цао кивнул. — Неделю. Потом он встал на ноги, а затем… — Он махнул рукой. — Ты знаешь Сина. Он умеет говорить так, что кажется, будто вокруг никого больше нет, только ты и он, и весь мир, существует только как фон к тому, что он тебе рассказывает. Мэйлин не устояла. Да и с чего бы ей устоять? Ей было всего двадцать два, а в долине находилось шестеро мужчин, из которых четверо старше пятидесяти, а двое — её братья.

— Двое?

— Я и Цзянь. Цзянь погиб позже. Другая история. — Он отрезал коротко, и я понял, что эту нить тянуть сейчас не следует.

Я представил себе картину. Цао Юншань, практик ступени ядра, глава рода с этими дурацкими законами и кровью. Открывает дверь. Видит чужака с дочерью. Нда, как сразу не убил?

— Дед не стал убивать. Он сделал хуже. Он выгнал их. Обоих. За ворота, с тем, что было на них надето. Без вещей, без денег, без оружия. Вычеркнул её имя из камня. Видел на пластинке, внизу, последняя строка? Там выбоина. Это след от её имени. Дед сточил его собственноручно, до гладкого камня, в ту же ночь.

Я взял пластинку. Внизу, после последнего имени, действительно было ровное, отполированное место. Гладкое. Пустое. Как лицо тех статуй у ворот.

— Для рода она умерла, — сказал Цао. — Для деда, она никогда не существовала. Он не произносил её имени больше. Ни разу.

— А вы? — спросил я. — Вы тоже вычеркнули?

Цао посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, я видел как в нем целая буря эмоций бурлила.

— Нет, — сказал он. — Но я и не остановил. Мне было тридцать. И я только вернулся после участия в пятилетней бойне на границе Черных земель. Я был взрослым мужиком, практиком, считал, что кровь важнее, хотя с Лин Шуай мы уже были знакомы. Тогда да.

— То есть если бы вы погибли в этих ваших черных землях, ваш дед остался бы тут один и он ушел бы, как и другие? — подвёл я итог. — Я смотрю ваш род тоже тут не сильно куковал в одиночестве, раз брат погиб, вы с Синем умудрились повоевать и там познакомиться, так? А сестра жива? Син пошел ее искать?

Санта-Барбара какая-то! Да и в принципе пофиг. Интересно послушать мастера и историю его рода, но есть дела и более насущные. Поэтому я решил закругляться.

— В общем, мастер, я понял. В этой долине никого кроме нас не осталось, но мы ушли слишком в сторону, хотя меня больше интересует другой вопрос. — я поднял немного руки, показывая, что не нужно быть спокойнее. — Вы мне главное скажите, ваша атака на поместье удалась или нет? Вы что-то узнали? Потому что жить втроём тут, я не вижу никакого смысла, это мертвая долина и делать нам тут особо нечего. Что в итоге, мастер⁈

— Почему трое? — ответил Цао, которые переборол в себе воспоминания и теперь был спокоен. — Четверо. Я нашел Лин Шуай. Она в своей комнате. Спит.

— Но мастер. — робко добавил Сяо, — за этот месяц, тётушка Лин еще ни разу не просыпалась.

Сяо замер, словно не то сказал, а я напрягся, непонимающе глядя на мастера.

— Спит? — повторил я.

Цао кивнул. Спокойно, будто сообщил, что чай остыл.

— Пойдём, — сказал он. — Сам увидишь.

Он встал и пошёл ко второй двери, закрытой. Я ещё обратил на неё внимание, когда вошёл в дом. Достал из-за пазухи ключ, простой на длинной цепочке и провернул в тихо щёлкнувшем замке.

— Сяо, останься.

— Но мастер…

— Останься. — негромко повторил он и удивительное дело, малец послушался, сев обратно.

Комната оказалась небольшой. Шагов пять на семь и без мебели, только в самом центре стояла кровать. Настоящая кровать, с деревянной рамой, с матрасом, с подушкой и чистым одеялом. Рядом, стул, столик с кувшином воды и миской. У небольшого окна, моя ветродуйка, создающая ровный температурный режим.

На кровати лежала женщина.

Подойдя поближе, я рассмотрел ее внимательно. Лет тридцати на вид, очень худая. Лицо, скорее европейского типа, чем типичное азиатское, но это скорее связано с смешением крови. Резкие черты, высокие скулы. Волосы тёмные, длинные, разложены по подушке аккуратно, расчёсанные. На ней была простая чистая рубаха из видимой одежды, сама женщина была укрыта одеялом, только руки лежали поверх. Судя по спокойному дыханию и закрытым глазам, она действительно спит.

Через пару секунд я понял, что живые люди так не спят, скорее передо мной была дышащая статуя, чем человек. Я просто ничего не чувствовал, глядя на нее, ни уровень этера, ни общей картины.

— Мастер? Это она? Это ведь ваша жена?

— Да. — коротко ответил Цао и поправил одеяло. — Но, как видишь, не всё в порядке.

— В чём проблема? — вопрос я задал достаточно грубо, но мастер не отреагировал. — Давайте с начала, я свою часть рассказал, теперь вы.

Цао не ответил сразу. Он стоял у кровати, глядя на жену, и в этот момент я увидел на его лице то, чего не видел ни разу за всё время нашего знакомства. Растерянность. Взрослый мужик, проживший и повидавший всякого, сейчас был настолько потерян и совершенно не представлял, что делать дальше, что это не могло не удивить.

— Мастер, сейчас не время раскисать. — в этом плане мне было проще, лежавшая на постели была для меня никем. Кроме того, что она умела работать с рунами и была хорошим алхимиком, я ничего о ней не знал. От полного незнакомца её отличало только то, что она была женой мастера и только поэтому я готов был тратить на неё время.

— Да, ты прав. У нас много дел впереди. — согласился мастер, собравшись. — Сяо, займись тренировкой, два больших круга, и работа с чучелами по вчерашней методике. Понял?

Пока мы стояли у кровати, Сяо всё-таки не выдержал, засунув свой нос в комнату. Теперь узнаю сорванца.

— Да мастер! — мальчишка, практик, тут же сорвался с места, и Бабай присоединился к нему, даже не взглянув на меня. Ну и пусть бегает, ему полезно немного встряхнуть жир на боках, в городе он путешествовал в сумке, да и по дороге сюда, предпочитал ехать верхом на мне, а не скакать по камням. Так что на моих глазах сейчас готовился настоящий практик, имеющий при том идеальные каналы.

Мы вышли вслед за Сяо на улицу и просто стояли, смотрели на окружающие нас дома и заброшенные поля, затем мастер тяжело вздохнул и сказал:

— Давай ты не будешь задавать вопросы, а я просто расскажу. Заодно введу тебя в курс дела, как моего заместителя по секте и первого ученика.

— Я думал я единственный.

— Уже нет. Сяо я у тебя забрал. Буду учить вас двоих.

— Справедливо, — согласился я. — Я только рунам и могу его научить, и то не слишком много. А вот быть практиком, тут я сам не до конца понимаю, что это такое и с чем его едят.

— Да я смотрю, гадёныш тебя даже не тренировал, — заметил Цао.

— Ага. — согласился я с тем, что Син гадёныш и с тем, что не тренировал.

Когда мы ехали в Тяньчжэнь, я спросил у него про это, но Син просто отмахнулся, предпочитая греть пузо кверху и ничего не делать, говоря при этом, что, практика делает его личная воля, а все тренировки — это путь к ранней смерти и безалаберному желанию показать свою крутость другим, что опять же ведет к смерти.

Цао молчал минуты три. Смотрел, как Сяо бежит по склону, мелькая между камней, а Бабай несётся следом, высунув язык и явно считая это великолепной игрой. Потом мастер сел на ступеньку крыльца, похлопал рядом.

Я сел.

— Когда ты уехал в Тяньчжэнь, — начал Цао, — я выждал четыре дня. Убедился, что за тобой пошли и что Вейраны клюнули. Мне нужно было именно это. Молодой рунник, с гильдейским жетоном и рекомендацией, который лезет во все щели и ведёт себя, словно сын императора. Вкусная наживка. Пока они смотрели на тебя, я собирал людей.

— Чего сразу… — но моё возмущение прервали.

— А ты не чувствуешь? У тебя в крови есть сильный предок. Будь ты слабым, не смотря на свою любовь к рунам, ты бы не добился такого результата. Люди чуют в тебе силу крови.