Навык повышен. Парный Мост (Духовный компаньон) — 3

Следовало ожидать, однако. Хороший день, удачный.

Я снял перчатку Вэнь Чжо и покрутил правой кистью, разминая пальцы. Костяшки ныли, не сильно, но ощутимо. Козлиный лоб оказался крепче, чем я рассчитывал, и перчатка вернула мне часть удара через запястье, чего по идее быть не должно. Значит, рунная связка внутри работает с потерями на обратном ходе. Или я просто неправильно бил, что тоже вариант, причём более вероятный.

— Ладно, — сказал я, убирая перчатку в рюкзак. — Домой.

Бабай уже трусил впереди, раздувшийся и довольный, как пирожок с мясом. Белая шерсть на фоне серого камня мелькала метрах в тридцати. Иногда он оглядывался, проверяя, не потерялся ли я, и бежал дальше. Связь транслировала ровное, сытое, ленивое. Охотничий азарт схлынул, зверь переключился в режим переваривания, и мир для него стал простым и понятным. Поели, погуляли, можно спать. Философия, достойная целого трактата.

Спуск по тропе занял меньше времени, чем подъём. Ноги знали дорогу, камни под подошвами уже не казались предательскими, и я позволил себе немного расслабиться. Мы спустились ниже первого гребня, и воздух потеплел. Кедры стали попадаться чаще, кривые упрямые деревья, вцепившиеся в скалы корнями, похожими на старческие пальцы. Ветер утих. Где-то справа журчал ручей, тот самый, что питал долинный пруд.

Бабай остановился.

Резко, на полушаге. Передняя лапа зависла в воздухе, нос задрался, уши развернулись вперёд, и вся ленивая сытая расслабленность слетела с него мгновенно. По связи хлестнуло.

Чужой-чужой-люди-много-внизу.

Я присел за ближайший валун, рефлекторно перехватив копьё. Сердце дёрнулось, сразу вспомнил все наставления Цао про тишину и безопасность долины, про защиту, про то, что сюда никто не пройдёт без разрешения последнего Горнового.

— Сколько? — прошептал я. — Куда смотреть?

Образ пришёл размытый, что говорило, что больше трёх, но направление я считал. Ниже нас, ближе к долине, на тропе. Между нами и домом. То есть они уже прошли мимо Яшмовых Ворот, или зашли другим путём, или…

Я выдохнул, стараясь успокоиться, и начал спускаться. Медленно, бесшумно, как учил Цао на тренировках, перенося вес с пятки на носок, избегая осыпей. Бабай скользил рядом, низко к земле, белая шерсть в тени валунов почти незаметна.

Тропа здесь делала широкий поворот, огибая каменный выступ, и за этим выступом открывался длинный прямой участок, спускающийся к долине. Я подполз к краю, лёг на живот, выглянул.

Увидел их.

Шестеро. Цепочкой, по тропе, неторопливо, но не праздно. Двигались уверенно, привычные к горам, ступали по камням без запинки. Одежда дорожная, потрёпанная, не военная. У двоих за спинами мешки, у одного длинный свёрток, похожий на оружие в чехле. Впереди шёл высокий, сухощавый мужик с коротко стриженной головой, лет сорока на вид, он-то и задавал темп. За ним остальные, разного возраста и вида. Один совсем молодой, мой ровесник или чуть старше, вертел головой по сторонам, разглядывая горы с выражением растерянного любопытства.

И двое отставших, Бабай правильно уловил. Шагах в пятидесяти за основной группой, двое шли рядом, плечо к плечу. Один хромал.

Практики? Я сосредоточился, пытаясь прощупать уровень этера. Фон от гор мешал, слишком плотный, забивал восприятие, как яркий свет забивает слабый огонёк свечи. Но кое-что уловил. Передний, стриженый, фонил заметно. Ступень закалки, не ниже костей. Остальные слабее, но тоже не пустые. Обычные смертные так не ходят по горам, не с такой лёгкостью.

Кто они? Цао сказал, что без его разрешения никто не пройдёт за ворота. Значит, либо мастер их пустил и не предупредил меня, что было бы странно, либо они пришли не через ворота, либо…

Либо мастер ошибался.

А может, это те самые деревенские, из смертных поселений внизу? Которые веками торговали с Горновыми? Но Цао говорил, неделя пути, а эти идут со стороны хребта, сверху, не снизу. И практики среди смертных крестьян, это уже совсем не та история.

Стриженый обернулся, коротко что-то бросил, и парень заткнулся.

Бабай повернул ко мне морду. В тёмных глазах, из-под шерсти, которую давно пора стричь, вопрос. Простой, собачий, без сложностей.

Что делаем?

Хороший вопрос, мохнатый. Просто прекрасный.

Вот тебе и удачный день.

Первая мысль, возникшая в голове, была совсем идиотская. А мясо не испортится, пока я тут лежу? Какие сроки их хранения в пространственном кармане рюкзака? Я даже не пробовал раньше там мясо таскать. И эти мысли водили хоровод кругами, вместо того, чтобы думать о шестерых чужаках на тропе между мной и домом. Мозг иногда выдаёт такое, что хочется постучать себе по лбу.

Я мог подождать, пока они уйдут. Мог обойти по верхнему гребню, спуститься с другой стороны долины и предупредить Цао. Это был бы разумный, осторожный, правильный план, и именно его одобрил бы Инь Син, если бы был здесь. Но Инь Сина не было, а шестеро шли прямо к долине, где находится один мастер с мальчишкой и спящей женщиной, и обходной путь занял бы часа три, может четыре по незнакомому склону.

Ещё я мог напасть. Я сильнее, плюс эффект неожиданности, да и Бабай меня поддержит. Нет, нападать на людей, о которых я ничего не знаю, просто потому что они идут по горной тропе прямиком к нам домой, это уже чересчур даже для меня.

Оставался третий вариант. Самый простой и самый глупый.

Я встал в полный рост и начал спускаться к ним. Спускался не торопясь. Копьё в правой руке, остриём вниз. Поза, которую я бы назвал, как, вооружён, но не нападаю, подходите поговорить. Левая рука свободна, на ней по-прежнему перчатка, так что щит я мог сделать моментально.

Логично, что меня заметили.

Стриженый, останавливая группу, поднял руку, а потом медленно развернулся ко мне всем корпусом. Просто встал и стал смотреть, как я спускаюсь. Лицо обветренное, загорелое до цвета глины, глаза узкие, с морщинами в углах, как у людей, привыкших щуриться на ветру. Охотник?

Я остановился метрах в десяти. Тропа здесь была достаточно широкой для двоих, и я перегородил её, встав посередине. За стриженым столпились остальные, кто-то шептался, парень-ровесник вытянул шею, пытаясь разглядеть меня из-за спин.

— Стоять, — сказал я. — Кто такие и куда?

Голос вышел ровнее, чем я ожидал. Стриженый опустил руки ладонями вперёд. Жест древний и универсальный, смотри, я безоружен. Потом заговорил, и голос у него оказался низкий, с хрипотцой, как у человека, привыкшего перекрикивать грохот молота или ветер.

— Меня зовут Гань Тьеши. Мы из деревни Каменного Водопада. Мы идём к дому молота. Отец торговал с Горновыми, пока последний не ушёл за перевал. Тропа с тех пор заросла, но камни стоят, если знать, куда смотреть.

Про камни я не понял, это что-то местное.

— Долина пуста, — добавил Гань Тьеши. — Мы знаем. Горновые ушли давно. Но дом стоит, и мы пришли просить.

— Просить кого?

— Того, кто в доме.

Я чуть не рассмеялся. Вот ведь, умный мужик. Просто дал понять, что знает, что долина не пуста. Что кто-то вернулся.

— Сколько вас?

— Восемь. Двое отстали, болит нога у дяди Бо. Сейчас подтянутся.

Из-за поворота тропы, подтверждая его слова, показались двое. Один опирался на палку, второй поддерживал его за локоть. Хромающий оказался стариком лет шестидесяти, жилистым, с лицом, похожим на высушенную грушу. Нога действительно перевязана, не соврал, грубой тканью поверх шины из палок. Полевая медицина, совсем не уровня забытой всеми богами деревни, ребята знали, что делали.

Я осмотрел группу целиком. Стриженый охотник, это понятно. За ним стояла девушка лет шестнадцати, может семнадцати, тонкая, с тёмной короткой косой и ободранными в кровь ладонями. Рядом русоволосый парень, с открытым лицом и длинными руками. За ними мужчина средних лет, коренастый, молчаливый, с ножом на поясе, единственным видимым оружием во всей группе. Женщина рядом с ним, чуть старше, в платке, из-под которого виднелись седые пряди. И ещё один мужик, широкоплечий, с красными от ветра глазами и выражением человека, словно готового упасть прямо тут и заснуть прямо на камнях.