Скала-наковальня нависала надо мной справа, и я понял, что вышел с другой стороны массива, парадный вход, тот самый, к которому меня должен был привести ключ напрямую. Без экскурсии через пищеварительный тракт местной экосистемы.

Камень Бурь на груди был тёплым, нормальная рабочая температура, опасность позади, по крайней мере здесь.

Я осмотрел Крыло, нда, не получилось без проблем падать всё же. Левое сочленение немного погнуто, один несущий стержень выгнут градусов на пятнадцать. Правое крыло в порядке. Двести единиц в накопителе, говорили мне о том, что до долины должно хватить, если не закладывать виражей и лететь прямо. В крайнем случае, дойду пешком, от места посадки, вряд ли там будет далеко. Крыло пришлось править по месту, получилось не слишком хорошо, но вполне, летать можно, только тянуть будет вправо, придётся компенсировать весом.

Задерживаться тут я не стал, можем лететь, летим, нефиг ждать, день уже почти подходил к концу, а значит я еще и поужинать успею, при хорошем раскладе.

Толчок вверх, карниз ушёл из-под ног, желудок привычно заворчал. Крыло тянуло вправо из-за повреждения, и я компенсировал наклоном корпуса, что быстро начало утомлять мышцы левого бока. Лёг на курс, обратно домой, к долине. Ветер дул в спину, что экономило этер, и я позволил себе расслабиться на первые минуты.

На подлёте к долине, когда я уже видел терраски полей и дымок из трубы мастерского дома, Камень Бурь неожиданно дал мне в грудь холодный укол. Я дёрнулся, рука метнулась к груди, но камень тут же успокоился, укол не повторился. Нечто опасное обратило на меня внимание, но видимо сочло не съедобным. Как я не оглядывался, никого не увидел, даже тени.

Я пригляделся к долине с высоты. У колодца стоял Сяо, задрав голову, и махал обеими руками. Возле дома мастера виднелась ещё одна фигура, незнакомая, и я напрягся, но через секунду понял. На крыльце дома, завёрнутая в одеяло, сидела на лавке женщина. Лин Шуай. Кажется, она пришла в сознание.

Я пошёл на снижение, буквально чувствуя, как уходят последние капли этера из накопителя, хотя и не был с ним сейчас связан, поэтому посадка вышла грубой, левое крыло подломилось окончательно на последнем метре, и я впечатался в землю коленями, проехав по траве. Сяо подбежал первым.

— Мастер! Вы в порядке!

— Конечно, я всегда в порядке. — я поднялся, отряхнул колени и посмотрел в сторону крыльца.

Лин Шуай смотрела на меня, внимательно и молчала. Вышедший из дома мастер положил ей руку на плечо и молча смотрел как я вылезаю из летательного аппарата.

— Вижу, вы времени зря не теряли. — сказал я, стаскивая Крыло и складывая его у стены. — Я тоже.

Ужин мастер готовил сам, уже на четверых. Козлятина с просяной кашей. Сяо натаскал воды, я разжёг очаг. Лин Шуай ела медленно, маленькими порциями, и за весь ужин не произнесла ни слова. Цао тоже молчал, только подкладывал ей мясо и следил, чтобы чашка с водой не пустела.

Я рассказывал про тайник, выкладывая на пол слитки звёздной бронзы и рудного железа, наконечники, свитки в тубусах. Мастер осматривал каждый предмет, крутил в руках, чуть ли не обнюхивал. Ни разу не похвалил, но и ни разу не поругал, просто молча откладывал в сторону. Когда я достал два незнакомых наконечника из непонятного металла, он задержал один в руке, повернул к свету и на секунду замер.

— Дедов сплав. — сказал он и отложил наконечник на ткань. — Подробности потом, когда голова будет свежая.

Про грибницу и падение я рассказал коротко, без лишних подробностей. Сам виноват, и даже это, на удивление никак мастера не триггернуло. Раньше бы он не упустил шанса меня пропесочить, отчитывая пару часов, не меньше.

— Ты вниз, к тому свету, не полез? — всё, что спросил он.

— Нет.

— Вот и правильно.

Больше вопросов не было. Сяо убирал со стола, гремя мисками, Бабай получил свою долю козлятины в виде целого куска ноги и утащил её в угол, где и затих, периодически хрустя костью. Лин Шуай встала, придерживаясь за край стола, и Цао тут же оказался рядом, подставив руку. Она оперлась, выпрямилась и посмотрела на меня.

— Зайди ко мне. Через час, нам нужно поговорить. — говорила она тихо, но вполне внятно.

Цао проводил жену в комнату. Когда вернулся, сел напротив и потёр переносицу.

— Она хочет поговорить с тобой. Одна.

— Я понял.

— Не знаю, о чём именно. Мне она сказала, что разговор касается тебя лично, и что она должна его провести до того, как расскажет мне.

Я нахмурился непонимающе, мастер это заметил.

— Да, мне тоже не нравится. Но я не стану спорить с женщиной, которая только что вернулась оттуда, откуда обычно не возвращаются. Иди, послушай. Потом мне расскажешь, если сочтёшь нужным.

— А если не сочту?

— Тогда не расскажешь. — он поднялся. — Но тогда я буду знать, что ты от меня что-то скрываешь, и это тоже ответ.

Справедливо. Не могу сказать, что мне это нравилось, скорее наоборот, но я понимал мастера, а мастер понимал, что я живой человек, у которого могут быть причины для молчания. Мы давно за пределами тех отношений, где ложь и молчание могут сойти за норму.

Через час я постучал в косяк. Дверь была приоткрыта.

— Заходи.

Женщина сидела на кровати, прислонившись к стене спиной, ноги вытянуты и накрыты одеялом. Рунная татуировка на левой руке видна целиком, от запястья до локтя. Моя работа. Сейчас она не светилась, смысла никакого в ней не было, но в полумраке комнаты казалась живой, словно линии на коже дышали.

Не спрашивая разрешения, я сел на табурет напротив.

— Спасибо, что пришёл. — она сложила руки на коленях.

— Не за что.

— Первый вопрос. — Лин Шуай смотрела мне прямо в лицо, без обиняков. — Мой муж знает, что ты такое?

— Что я такое?

У меня были предположения о том, что она хочет узнать, но я предпочёл дождаться прямого вопроса. И он не заставил себя долго ждать.

— Помеченный. Носитель Системы. Ты ведь так это называешь? Назови иначе, если ошибаюсь. — она смотрела мне прямо в глаза, выискивая малейшие признаки того, если я попытаюсь солгать.

Но, скрывать это от неё действительно смысла не было, я всё равно собирался сам рассказать мастеру, как придёт время, вот видимо оно и пришло.

— Нет. — сказал я. — Мастер пока не знает.

— Хорошо. — она кивнула, будто ожидала именно такой ответ. — Значит, то, что я скажу, останется между нами. Потому что мужу я этого рассказывать пока не собираюсь.

— Почему?

— Потому что он любит тебя как ученика и не простит себе, если узнает и примет неверное решение на горячую голову. А он примет, потому что он Цао, и горячая голова у него с рождения, что бы он ни говорил про контроль и дисциплину. Пятьдесят лет прошло, а он всё тот же.

— Вы всё помните?

— Да.

Догадка сразу пришла на ум, страшная и невероятная, оставалось только ее сформулировать и подтвердить.

— Вы были в сознании всё это время. — заключил я.

— Каждый день. Каждую минуту. Паразит не выключал разум, только управлял телом, понимаешь разницу? Это была прозрачная тюрьма, где я всё видела и слышала, понимая что тело уже не принадлежит мне. Вейраны не сильно беспокоились об этом, система утилизации сломанных у них была поставлена на поток. Я не сломалась, жила в своих мыслях. Иногда мне казалось, что мысли, это единственное, что поддерживает меня, не даёт рассыпаться. Пятьдесят лет наблюдений, представляешь? Можешь считать это моим образованием, за которое я дорого заплатила.

Я молчал. Слов не находилось, и я не стал их искать.

— Откуда вы знаете про Систему?

Лин Шуай чуть повернула голову, посмотрела в окно, где темнело небо, потом обратно на меня.

— Его звали Дэн. Молодой мальчишка, чуть постарше тебя, лет двадцати был, когда его привезли. Вейраны поймали его где-то на западе, за Великим Хребтом, и доставили в подвалы поместья. Я к тому моменту провела в плену уже двадцать лет, и давно перестала считать пленников, которых привозили и увозили. Но этот был другим.