— Только давай без всяких приключений, — мастер стоял у входа в лаз откуда мы вывалились буквально минуту назад. — Возьми что нужно и дуй обратно. Думаю, еще одного куска бронзы с теми остатками что есть, хватит тебе за глаза. Сделаешь свой дурацкий шлем. И наконечники, само собой, не забудь захватить. Даа…

Он замолчал, вспомнив эффект от их применения и я постоял рядом, отдавая дань уважения духовному зверю прожившему несколько сотен лет и так бесславно погибшим. Зато его теперь можно пускать на пошив сумочек и тапочек. Это же считай крокодил. Эксклюзив. Жаль только, что никто не оценит и не будет платить за них по весу золотом, как дамочки с Земли.

Закончившаяся охота, сделала грустным не только мастера, но и меня, добавив сентиментальности, а Бабай, так и вообще, кажется уже пожалел что почапал сюда с нами, ему всё категорически не понравилось. Добыча оказалась не вкусной.

— Ага. Полдня туда, час на месте, полдня обратно. К ночи буду.

— Хорошо, — Цао протянул чехол. — А то у меня предчувствие какое-то нехорошее.

Поправляя ремни, я начал готовиться к отлёту. Бабай сидел у ног мастера и смотрел на меня требовательно, призывая взять с собой, это читалось как лечу-с-тобой-лечу-лечу. Мол, давай как, мне приключений на хвост, раз с тобой я уже побывал в таком скучном месте. Я присел перед ним, почесал за ухом.

— Нет. Останешься с мастером.

Нет-нет-нет-хочу-с-тобой.

— Бабай. Нет.

Щенок опустил уши и ткнулся носом мне в колено. Мокрый, холодный нос, и за ним волна обиды через связь, густая и липкая, как мёд. Манипулятор мохнатый, я же знаю, что ты умеешь это делать специально.

— Возьми его, — неожиданно сказал Цао. — Пусть разомнётся. А то он мне всех коз перегоняет пока тебя ждёт, Мэй жаловалась.

Бабай вскочил раньше, чем я успел ответить, полыхнуло торжествующее да-да-да-летим. Я посмотрел на мастера укоризненно, ведь знает, что так нельзя. Как теперь давать ему отворот поворот?

Цао отвернулся, пряча то ли усмешку, то ли просто нежелание участвовать в моём поражении.

— Ладно. Полетели, паразит. Куда только тебя пристроить, чтобы ты у меня случайно не выпал.

Мастер с этим делом помог, мы засунули Бабая в мешок, так что только голова торчала, с любопытством рассматривающая что мы делаем, он нисколько не сопротивлялся и сидел молчком, зная, что иначе его не возьмут. В итоге лежал он поперек груди, довольный, аж язык высунул.

Я сдвинул замок, и крылья вышли на направляющих. Потянул, уже привычно развернул, до щелчка в наплечниках. Да, уже привыкаю, к тому, как этот не совсем идеальный механизм работает. Впрочем, толку жаловаться, если я сам так сделал. Но глядишь, когда-нибудь пересоберу механизм, приведя его к задуманному функционалу.

— Мастер.

Цао обернулся.

— Спасибо за охоту.

— Лети давай. — Он кивнул. Коротко, без лишних слов, без напутствий. Развернулся и пошёл к дому.

Я оттолкнулся и поднялся в воздух. Первые минуты полёта всегда были самыми лучшими, пока ещё свежо впечатление от резкой смены обстановки и доступности неба. Это потом уже волнами накатывает усталость и хочется только одного, приземлиться на ровную поверхность, да лечь, поспать.

Долина сначала полностью показалась в поле зрения, а потом ушла вниз, дома сжимались в игрушечные коробки, террасные поля превращались в зелёные ступеньки на склоне.

Набрал высоту и лёг на курс к Костяному Хребту. Ветер, как и в прошлый раз был попутным, крылья ловили восходящие потоки, и я позволил себе расслабиться настолько, насколько это вообще возможно, когда висишь в воздухе на конструкции из металла и рун, с лохматым грузом на груди.

Бабай, впрочем, был в восторге. Через связь шло непрерывное быстро-ветер-вижу-всё-далеко-новыезапахи, и он вертел головой, пытаясь рассмотреть каждую скалу, каждое дерево, каждое пятно на склоне. Да так, что приходилось его держать.

— Выпадешь же, лохматый! — щелкнул я его по носу и только тогда он успокоился.

Мысли потекли сами собой, как обычно, бывало, в полёте, когда руки и тело заняты рутиной, а голова свободна.

Шлем. Я думал о нём с тех пор, как мастер отмахнулся от идеи в первый раз, и с каждым днём конструкция в голове становилась конкретнее. Глухой горшок на голову мне не нужен, в нём не слышно, не видно, и голова превращается в печку через десять минут. Каркас из рудного железа, четыре дуги от лобной полосы к затылочной пластине, между ними просветы для вентиляции и слуха. Височные щитки из звёздной бронзы, узкие, закрывающие только виски и скулы. Назатыльник с креплением на кожаных ремешках. Подбородочный ремень, простой, без изысков. Общий вес, если не увлекаться, полтора килограмма. И совершенно не похож на рыцарский, скорее на мотоциклетный или даже спортивный.

Руны-маяки поставлю по тому же принципу, что на доспехе. Четыре сенсора на дугах каркаса, один на лобной полосе. Адаптивный барьер сработает при ударе, перебросив этер к точке контакта. Удар практика уровня закалки каналов по голове вобьет шлем мне в доспех, тут не поспоришь, но что-то пожиже, я спокойно выдержу. А большего пока и не нужно.

Подлетая к хребту, я снизился и пошёл вдоль восточного гребня, высматривая скалу-наковальню. Нашёл быстро, ориентир был слишком характерным, чтобы промахнуться. Белёсый гребень, рассечённый трещинами, и на его конце плоская вершина, если смотреть с юга.

Сел на карниз парадного входа, тот самый, через который вышел в прошлый раз. Крылья сложил, убрал в карман, и крышку захлопнул, всё аккуратно и спокойно. Бабая выпустил из перевязи, он тут же обежал карниз по периметру, обнюхивая каждую трещину.

— Любопытной Варваре, нос оторвали. Пошли, заниматься добычей сокровищ!

Затем мы вдвоём спустились по коридору к первому залу. Ключ рода Горновых привычно лёг в паз, дверь отъехала, и я снова оказался в древнем тайнике, только теперь трепета он не вызывал, я отсюда слишком много всего забрал. Хотя, придётся, еще повозиться, чтобы забрать остальное. Пространственной сумки у меня пока не было. Наконечники лежали всё там же в дальней нише, шесть штук, я их пересчитал и внимательно каждый осмотрел. Тот же незнакомый сплав, тот же тусклый блеск, и они делают пуф… Хорошая штука, нравится. Самому бы научиться такое клепать, ведь откровенно читерские штуки. Жаль, непонятно как сделанные, отчего мне казалось, что это всамоделишная магия.

Бронзу на шлем взял из соседней ниши, два небольших слитка, которых хватит с запасом. Тоже в сумку и на этом, пожалуй, всё. Единственное что, задержался у лестницы вниз, рассматривая спуск. Очень уж интересно, что это там такое было.

Жар оттуда поднимался ровный, мягкий, и свечение было тем же, что и в прошлый раз, бело-оранжевое, пульсирующее. Только вот Камень Бурь молчал. Совсем. Ни холода, ни тепла, ни вибрации. Я положил ладонь на грудь, туда, где камень висел на шнурке под доспехом. Обычный камень, обычная температура тела. Рядом с такой концентрацией этера он должен был пульсировать как бешеный, я знал это по опыту, даже возле заряженных накопителей он реагировал. А тут ничего.

Странно.

Очень странно.

Бабай стоял у лестницы и смотрел вниз, наклонив голову. Ему было любопытно что там такое, но первым пойти дальше он не спешил, ожидая что сделаю я.

— Пойдём, — сказал я вслух. — Нам туда не надо, так как мы не знаем, что это такое, и узнавать мне чего-то не сильно хочется. Хватит с нас проблем, надо пожить спокойно, развиться посильнее, да так, чтобы если кто придёт, спокойно ему объяснить, насколько он не прав.

Я развернулся и пошёл к выходу. По гладким ступеням вверх, через коридор, мимо многочисленных ниш второго и первого зала. Бабай бежал впереди, когти цокали по камню, и до карниза оставалось метров двадцать, когда через расширяющийся проём входа я увидел свет, фигуры и понял, что домой к ночи я не вернусь. Если вообще вернусь.