Я закончила фразу иначе:

— …то у вас должны быть способы это заметить?

Ответила Иара. И очень осторожно.

— Есть состояния, которые заметны сразу. Есть те, что проявляются неявно. Очень многое зависит от природы отклонения.

— И от того, хотят ли его видеть, — спокойно вставила Иарасса.

На миг все притихли. Я медленно перевела взгляд на старшую принцессу.

Она смотрела не на меня. Вперёд. На садовые террасы. Но сказала это явно не случайно.

Интересно.

Очень интересно.

Сиарран, почувствовав сгущение воздуха, поспешила снова прорвать его собой:

— А у вас наверху дети тоже учатся так рано?

— Да, — ответила я. — Только не все одному и тому же. Кто-то языкам. Кто-то строевой подготовке. Кто-то управлению кораблём. Кто-то навигации, истории, военной географии, дипломатии, математике…

— А взаимодействию с током Мира?

— У нас это называется иначе.

— Но есть?

Я усмехнулась.

— Есть печати, схемы, проводники, энергосети, резервы и очень много скучной теории, без которой потом кто-нибудь обязательно взрывает половину лаборатории.

— Вот! — с торжеством сказала Сиарран, оборачиваясь к сестре. — Я же говорила, что наверху тоже умеют делать опасные глупости красиво.

— В этом я никогда не сомневалась, — заметила Иарасса.

Мы прошли ещё несколько террас, спустились на более низкий ярус, где в воде медленно двигались крупные мирные существа — что-то среднее между скатами и длиннотелыми морскими оленями с ветвящимися костяными гребнями. На их спинах были закреплены корзины и лёгкие грузовые платформы.

— Тягловые? — спросила я.

— Скорее транспортные спутники, — ответил Нарель. — Они сами выбирают маршруты, если задать им узел назначения.

— И не пытаются сбежать от цивилизации?

— Иногда пытаются, — сказал Кайр. — Обычно после общения с молодыми придворными. — он, как и его напарник, активировал свой камран так, чтобы контур охватил его только по плечи, дав возможность его голосовым связкам работать. Но сохранился хвост. Так он смог коммуницировать словами, а не звуком.

Я коротко рассмеялась.

Сиарран тем временем уже снова оказалась рядом со мной.

— А правда, что у тебя был собственный корабль? — спросила она.

— Не собственный. Императорский.

— Но ты им командовала.

— Да.

— И мужчины тебя слушались? Ведь у вас, насколько я знаю, порядок таков, что мужчины правят миром.

Я повернула голову.

Вопрос был задан без издёвки. С чистым любопытством. Настолько прямым, что на него даже обижаться было бы глупо.

— Да, — сказала я. — Потому что я хорошо командую.

Сиарран моргнула.

— Просто всё-таки у нас наверху обычно командуют не по хвосту и не по полу, а по компетентности.

Иарасса посмотрела на меня уже совсем иначе — не как на забавную чужачку, а как на фигуру, которую стоит иметь в виду.

— Как смелая концепция, — произнесла она.

— Попробуйте как-нибудь, — любезно предложила я.

— Боюсь, наша знать не переживёт такого потрясения.

— Наша тоже до сих пор не пережила. Я ведь стала первой, — я подмигнула старшей.

— Тогда, возможно, у наших народов больше общего, чем кажется.

Вот это уже было не пикировкой. Почти мостом. Совсем тонким. Но настоящим.

Мы свернули в ещё один широкий переход, ведущий к открытому обзорному кольцу. Здесь течение было сильнее, свет — ярче, а за прозрачной стеной далеко внизу виднелись несколько жилых ярусов. Я остановилась почти машинально.

Там, внизу, была просто жизнь.

Кто-то плыл с ребёнком-русалёнком на руках. Кто-то спорил у торговой ниши. Подростки гонялись друг за другом в воде. Пожилая мирэна с серебристым хвостом поправляла на мирэне-подростке тунику. Молодой мужчина что-то чинил у края платформы, а рядом сидел совсем маленький русалёнок и серьёзно подавал ему инструменты.

Это было так обыденно, так узнаваемо, что в груди вдруг странно сжалось.

Потому что да. Они были не только красивым чужим народом, не только двором, не только политикой, не только аренами и жрицами. Они были людьми — насколько вообще это слово можно применить к хвостатому народу. Со своими домами, детьми, привычками, усталостью, нежностью, глупостями и гордостью.

И от этого всё становилось сложнее. Намного сложнее.

— Ты опять слишком серьёзно думаешь, — негромко сказал Ариан у меня за плечом.

— Это не лечится.

— Я могу попытаться отвлечь.

— Я заметила, что ты этим угрожаешь регулярно.

— И с достойным упорством.

Я покосилась на него.

— При дворе ты тоже такой?

— Нет. Там я ещё хуже.

— Не сомневаюсь.

— А зря. В некоторых кругах это считается обаянием.

— В некоторых кругах люди едят губки, пропитанные солёным жиром, и называют это деликатесом. Не всё, что принято, заслуживает уважения.

Он тихо рассмеялся.

Иара, шедшая впереди, вдруг замедлилась. Её взгляд скользнул вправо, к боковому переходу.

Я проследила направление — и снова увидела их.

Двух жриц в тёмных одеждах храмового круга.

С виду — ничего особенного. Спокойные, собранные, с опущенными глазами. Но стоило мне задержать на них внимание чуть дольше, как по коже опять прошёл тот самый холодок.

Структура. Чужой излом внутри гармоничной схемы.

Едва заметная неровность. Уплотнение. Как будто ток идёт не по тем руслам, по которым должен.

Я даже не сразу заметила, что остановилась.

— Что такое? — тихо спросил Ариан.

Я моргнула. Те две уже двигались дальше, не поднимая глаз.

— Ничего, — ответила я слишком быстро.

Он, разумеется, не поверил.

— Рейна.

Я понизила голос:

— Опять. То же самое.

Он сразу стал серьёзнее.

— У кого?

Я едва заметно качнула подбородком вслед ушедшим жрицам.

Он не повернул головы.

Умно.

— Насколько явно? — спросил он так же тихо.

— Для меня — уже да. Для других, похоже, нет.

Секунду он молчал.

— Не говори об этом пока при всех, — сказал наконец.

— Я и не собиралась.

— Я не потому, что не верю тебе.

— А потому, что пока неясно, что именно я вижу?

Он посмотрел на меня.

— Да. И потому, что здесь слишком много ушей.

Шаар’Энна в этот момент обернулась к нам.

— Что-то не так?

— Наша гостья, — спокойно ответил Ариан раньше меня, — пытается решить, каково это — жить в городе, где всё не разваливается от грубой инженерии каждые три дня.

Я посмотрела на него почти с восхищением.

Шаар’Энна задержала на мне взгляд ещё на пару мгновений, потом отвела.

— Привычка к хаосу часто мешает распознавать порядок, — сказала она.

— А иногда, — отозвалась я, — под видом порядка очень удобно прятать гниль.

Сиарран негромко втянула воздух. Иарасса медленно повернула голову в нашу сторону.

Даже Иара на этот раз не вмешалась сразу.

Шаар’Энна улыбнулась. Почти ласково.

— Сильные слова для той, кто ещё так мало увидела.

— Иногда и малого достаточно, — сказала я.

— Чтобы ошибиться — безусловно.

— Чтобы сделать вывод, что вы мне не нравитесь, — тоже.

А вот это уже было лишнее.

Я поняла это ровно в тот миг, когда сказала.

Потому что выражение лица у неё не изменилось вообще. Но в глубине глаз что-то шевельнулось — тёмное, тонкое, запоминающее.

Не угроза даже. Отметка.

Иара сразу шагнула вперёд:

— Мы почти дошли до малого обзорного круга. Принцесса Сиарран хотела показать гостье внешние токовые сады.

Хорошая жрица. Снова. Мы двинулись дальше, и разговор естественным образом распался. Но осадок остался. Бездна Океана. Моё внутреннее напряжение сказалось. Нужно ведь было скрывать своё отношение как можно дольше. Теперь мои необдуманные слова могут запустить те процессы, которые мне вряд ли понравятся. И это я чуяла всем своим ядром. И местом, на котором я обычно сижу.

Когда мы наконец вышли к обзорному кольцу, я почти физически почувствовала, как с меня немного схлынуло напряжение. Пространство тут было широким, открытым, полукруглым. За прозрачной внешней стеной уходила вниз синяя глубина, прорезанная энергожилами и серебристыми путями течений. Вдали медленно двигались крупные существа, между ярусами скользили транспортные группы, а ниже, в светлых садах, дети запускали в воду крошечные люминесцентные штуки, похожие на фонари.