— Мне хватит года на три, — ответил Арексадо. — Кстати, я закончил «Пляшущего сатира».

— Отлично, давай сюда, у меня уже есть на примете покупатель. Если хочешь, я прямо сейчас выплачу твою долю…

— Оставь себе, — мотнул головой Арексадо. — Со мной ты всегда был честен, Лис, и я тебе благодарен. Но я не могу сказать, что благодарен тебе… от всего сердца.

Реньяро только усмехнулся. Он мог бы сказать художнику кое-что в ответ, но не стал. Арексадо — добрая душа, истинный служитель Канториллы, рыцарь кисти и палитры. Он только из крайней нужды соглашался работать с Реньяро, а теперь нужда отступила.

А половину выручки за «Пляшущего сатира» Реньяро ему непременно отдаст. Обманывать можно кого угодно, но не своих. Не тех, с кем работаешь.

Это дело чести. Пусть слово «честь» и странно звучит, когда ты мошенник.

И однако жаль, что союз художников прервал работу выставки раньше намеченного. Реньяро рассчитывал все же снять еще немного сливок. Есть еще кое-что, для чего понадобится звонкая монета… еще пару тысяч дукатонов, и довольно…

— … Ты уверен? — с нажимом спрашивал Мальдисс, шагая по залу «Медного Зольдо». — Лис, это не перебор? Ты же помнишь, кому принадлежит это казино?

— Дорогой мой, я живу в этом городе тридцать пять лет, — ласково ответил Реньяро, поправляя черный парик. — Я знаю, кто такой дон Ровегар, я каждый Добрый День шлю ему подарки. И по другим праздникам тоже. Но мне кажется, я слишком много всего ему подарил. Хочу вернуть малую толику. И наличными. Но если ты боишься…

Мальдисс что-то проворчал. Он не боялся, он ничего не боялся. Но иногда ему казалось, что Реньяро — храков псих. Дармагский берсерк, которому жизнь не в жизнь, если он не видит занесенного над головой топора.

В каком-то смысле это и правда было так. Реньяро э’Брока получал странное удовольствие, танцуя на лезвии ножа. Рискованные авантюры были всей его жизнью — и чем рискованнее, тем лучше.

Дон Ровегар — самый опасный житель Таймуранга. Рассердившие его жалеют об этом очень горько. Но в случае успеха выигрыш будет феноменален, потому что «Медное Зольдо» — крупнейший игорный дом в городе и всем Нураоне.

Как и многие игорные дома, держит его Обычная Семья. Борота. Реньяро бывал тут не раз, игрывал и в кости, и в карты, и в хрустяшки, и много еще во что. По мелочи в основном — слишком много тут внимательных глаз, а уличенного в шельмовстве отправляют не в Клюд-Клюд, а прямо на дно залива.

Не поможет даже волшебство. Прямо на глазах у Реньяро и Мальдисса над одним из столов засветились, замигали драконитовые кристаллы. Игроки сразу отхлынули, люди, эльфы и могучий гривастый фелин раздались в разные стороны, но свет сместился вместе с одним из них, а кристаллы отделились от креплений, воспарили в воздухе беспощадными обвинителями.

Волшебник!..

— Я не плутовал! — гневно крикнул на диво рослый и крепкий чародей. — Я просто подсушил ладони! Они вспотели! Это мелкие бытовые чары!

— Может быть, оно и так, — сипло сказал подошедший к нему папаша Мароццо. — Может быть, и вспотели. Но здесь запрещена магия, ваша мудрость, даже очень мелкая. Хотите колдовать — выйдите из зала и колдуйте. А раз колдуете здесь — пройдемте. Объясните Дедуле, кому вы что подсушивали.

— Да пошли вы!.. — аж налился кровью волшебник. — Я вас!.. руки прочь!..

Его кожа и одежда странно заблестели, а драконитовые кристаллы зарябили радугой. Двое дюжих внучков попытались схватить волшебника за плечи, но тот повел ими — и Обычные разлетелись, как кегли. Волшебник фыркнул и зашагал к выходу…

…Ему в спину ударил арбалетный болт. Ударил… и отлетел, как от каменной стены. Волшебник сделал неприличный жест, не замедляя шага…

…Но еще секундой спустя рядом выросла длинноволосая фигура. Марица, дочка папаши Мароццо… в обоих смыслах дочка. В ее руке сверкнул флакончик с синей пылью — та овеяла волшебнику лицо, и тот обмяк, стал оседать.

Реньяро с непроницаемым лицом глядел, как чародея утаскивают.

Магия — это здорово, но если ты богат — у тебя тоже будет магия. Дон Ровегар очень богат. Реньяро слышал, что у него есть собственный волшебник, да еще на него работает кто-то из астроворов, да еще, конечно, куча разных штучек, которые колдунцы продают за звонкие монеты.

Так что если бы Реньяро был волшебником, он бы остерегся плутовать в «Медном Зольдо». Но существует великое множество способов плутовать без волшебства — и Реньяро знал их все.

Например, в картах Реньяро даже не требовалось жульничать — просто подольше играть одной и той же колодой. На рубашках всегда есть индивидуальные приметы — пятнышки краски, легкие сдвиги узора, микросколы, потертости, несимметричные края. Реньяро замечал эти крошечные различия, запоминал их и через некоторое время начинал буквально «видеть», что на руках у противников.

Однако в казино такое не прокатывает. Здесь одной и той же колодой подолгу не играют, все время распечатываются новые.

Свое кольцо с зеркальцем Реньяро здесь тоже светить не собирался — такой трюк тут сразу заметят. Не помогут и фальшивые кости. «Медное Зольдо» надежно защищено от любых шулеров.

От тех, кто приносит свои карты. От тех, кто пользуется магией. От тех, кто прячет в рукаве зеркала и другие трюки. От любых способов сплутовать.

Но Реньяро ничего не принес в «Медное Зольдо». Они сами все ему принесли.

Эту схему он потихоньку готовил с прошлого года. Дело в том, что своей типографии у Обычной Семьи нет. Настолько их бизнес все же не раскидист. Карты для казино печатает уважаемая, почтенная мастерская, и туда Реньяро соваться даже не стал — никто бы там не взял его денег, зато доносить дону Ровегару помчались бы вприпрыжку. Несколько хитрованов уже отправились таким образом на дно канала.

Но колода карт не рождается в мастерской из ниоткуда. До того, как стать картами, они тоже проходят через множество рук. Бумажники, резчики, лакировщики, приказчик склада, возчики… Реньяро целый год осторожно наводил мосты — с кем-то подружился, с кем-то заключил выгодную сделку, кому-то помог получить более качественный лак…

Причем никто из мастеров даже не подозревал, что они маркируют карты. Просто новая медная краска, новый шаблон, новая рамка для сушки. А в результате листы резались в определенном порядке, узоры чуть-чуть смещались, краска ложилась не совсем одинаково, края резались на волосок иначе.

Для любого другого человека — случайный производственный шум. Для Реньяро — книга с крупным шрифтом.

В итоге казино формально даже и не обмануто. Колоды новые. Печати целые. Магии нет. Крупье тасует честно. Для всех остальных — ничего особенного. Даже волшебники не заметят ничего подозрительного.

А Реньяро сел за стол — и через две-три сдачи начал «видеть» карты.

Он не торопился. Если один человек будет выигрывать слишком часто и много, его уведут побеседовать, даже если внешне все чисто. Папаша Мароццо тоже преотлично знаком с этой… как ее… теорией вероятностей.

Так что Реньяро действовал тоньше.

Сначала он понемногу проигрывал. Несколько арф… несколько дукатонов… он мог себе позволить проигрыш.

Время от времени выигрывал. Тоже понемногу. Иногда везет, иногда не везет… играл как все.

Несколько раз специально сбрасывал сильную руку — чтобы не казаться всевидящим.

Иногда специально давал выиграть богатым дуракам — чтобы те оставались за столом и повышали ставки.

И поначалу казино было только в выигрыше — игра шла бойко, ставки росли, и с каждой партии игорный дом получал свой процент.

Сегодня Замшевый день, и людей в «Медном Зольдо» особенно много. Замшевые дни принадлежат Фураклу, а Обычная Семья почитает Фуракла. Так что игра идет большая, вокруг всех столов толчея.