Он терпеть не мог Мизерикордис. Каждый раз, каждый сука всем богам души мать его раз так вытаскивать наверх каких-то мразей, которым след сгнить в Клюд-Клюде, и делать вид, что ты им очень рад, что лично каждого из них облобызал бы, будь такая возможность. Какая же это, сука тварь говна ведро, дерьмовая должность — начальник тюрьмы. Благодарности никакой, и каждый считает тебя каким-то упырем, людоедом, хотя что он такого этим гнидам сделал?

— Поднимайте! — гаркнул он, хмуро глядя из-под козырька шляпы. — Шутра Бельмерь!

Ладно, сегодня Мизерикордис еще ничего, терпимый. Полная амнистия выпала только одному, да еще троим скинули чуток, по паре лун. Когда наверх вытащили этого самого Шутру, придурка-деревенщину, перемазанного грязью так, словно он месяц в ней лицом спал, начальник мазнул по нему взглядом и заученно отбарабанил:

— Шутра Бельмерь, милостью дожа ты амнистирован и получаешь свободу. Благодари богов и его светлость дожа э’Сандерра.

— А, ыть, спасибки, — покладисто кивнул дуралей. — Только это, тогось, начальник, а это, тогось, а што тем будет, внизу, которые меня там забижали?

— Забижали? — устало переспросил начальник.

Дурак, Космоданова срака, какой же дурак. Отпускают тебя — ну так вали. Ворота распахнуты, можно идти на все десять сторон света. Нет, надо правду искать, на обиды жаловаться.

— Агась, — кивнул Шутра. — Забижали. Шамовки не давали. А шамовки-то манга, полно, начальник.

— Манга… тьфу, полно?.. — удивился начальник.

— Тогось. Они ж, агась, мертвяков копают, прячут, значит, и на их долю шамовку берут, да сами и едят, а мне, человеку, не дают ни крохи. Забижают. Я, ить, всем про то расскажу!

Начальнику очень захотелось разбить Шутре лицо. Швырнуть обратно в яму. Придурок тупорылый. Долбокрыс.

Всем прекрасно известно, что заключенные прячут трупы. Не дебилы же в страже служат… не все, по крайней мере. Слишком уж часто это так совпадает, что когда приходит время кого-то освобождать — его привязывают к канату уже мертвым. Мол, буквально этой ночью помер, ай-яй-яй, вот незадача.

А труп-то уж до костей давно разложился!

Но что ты с этими уродами поделаешь? Не спускать же вниз каждый день проверку, не пересчитывать же заключенных по головам. Это же лишняя работа. Да и кир бы с ними, пусть жрут и мертвецкие пайки, не обеднеет Клюд-Клюд. Их и так отбросами кормят.

Но раз поступил донос — придется реагировать. Иначе дурак Шутра и правда всем расскажет, дойдет до его светлости, а с него, начальника, спрос.

— Эй, кишки вонючие! — проревел начальник, наклоняясь над ямой. — Слышите меня⁈

— … Слышим, начальник!.. — донесся глухой голос.

— А ну, выдавай мертвецов! Всех до единого, ублюдки! Сюда их! Когда закончите, спущу стражу, все обшарю, и если хоть одного утаите — три дня без крошки сидеть будете! Сгною каждого, уроды!

Внизу какое-то время стояла тишина. Потом донеслись споры, сдавленная ругань, кого-то ударили кулаком в живот. Но в конце концов к канату привязали широкую сеть и начали поднимать мертвецов — почти свежих и совершенно гнилых, утаиваемых на протяжении нескольких лет.

Воняли они чудовищно.

Поднимали их долго. В сеть влезало пять-шесть трупов, и если сначала начальник лично осматривал каждого, записывал имена и приметы, то на третьей сети махнул рукой и велел просто сваливать в кучу, а потом разбираться. Слишком уж смрадное и мерзкое оказалось занятие.

Работали целый час. Под ледяным дождем, замерзшие до костей, голодные и злые. Стража матерно костерила лупающего глазами Шутру, которому начальник запретил куда-либо уходить, пока, тля, урод блеваный, все не будет сделано. Раз уж заварил кашу, так и терпи, глиномес деревенский.

Число трупов уже перевалило за сорок. Стражники выбились из сил, крутя ворот, начальник с ненавистью таращился в никуда… и не заметил, как из ножен на левом бедре вынули дагу.

— Тщ-щ-щ-щ, — почти ласково сказал Шутра, прижимая лезвие к покрытому седой щетиной горлу. — Скажи «караул».

— Караул!!! — заорал начальник прежде, чем услышал само слово. — Измена!!!

Одновременно с этим гора трупов взорвалась изнутри. Первым вылетел Румар Сен — он прыгнул к вороту и живым вихрем раскидал стражников. Те просто не успели схватиться за оружие — так быстро двигался мастер кай-мари, боевого искусства почти волшебного.

Следом из мертвецкой кучи выпрыгнули еще четверо — ребята Хомера. Эти, в отличие от Румара Сена, позеленели и шатались, хотя сидели в самой последней партии. Но они быстро пришли в себя, бросились к стражникам, которых раскидал хозяин «Бочонка», сноровисто их обезоружили — и вот уже алебарды против алебард, и стражники дерутся с лесными удальцами!

Скорость играла решающую роль.

— Хватит, наорался, — шепнул Шутра… Реньяро, чуть надавливая лезвием на горло.

Начальник бешено скрипнул зубами. Сволочи, ублюдки, гнойные высеры Амбарыги!.. Как же это все так случилось⁈

Из Клюд-Клюда очень сложно сбежать, если у тебя нет крыльев. Но теоретически один способ все-таки есть — дождаться, когда кого-нибудь выпустят, и уцепиться за канат вместо него. Стражники, конечно, не помнят в лицо каждого узника, и если освобождаемый не какая-нибудь известная личность и не имеет особых примет, да еще и перемазан грязью, как все там, внизу… может прокатить.

Только на практике не прокатывает. Потому что освобождаемый тебе свое место не уступит. Он будет орать, как бешеный, если ты его отпихнешь и сам ухватишься за канат. А если даже ты его заранее прикончишь, чтобы не мешал — орать в голос будут остальные заключенные. Кто из них позволит такому вот хитровану освободиться вместо другого? Чтобы все-таки подобное провернуть, нужно либо махнуться с кем-то сроками (только найди-ка на такое согласного!), либо… сговориться со всеми узниками Клюд-Клюда.

Задача почти невыполнимая. Но Реньяро каким-то образом сумел. И… из ямы уже показалась голова тролля.

Ург, Кин и Зед полезли по канату, едва начальник заорал «караул». Здоровенные, лобастые, с шишковатыми ручищами, братья-тролли вырвались наверх — и стража окончательно утратила преимущество. Словно двуногие быки, Ург, Кин и Зед раскидали чахлых людишек — а из ямы уже вылезал Хомер с остальными удальцами, а за ними и все прочие узники.

Обычные Люди следили, чтобы поднимались организованно, не отпихивали друг друга и не дрались. В сторонке лежали с заткнутыми ртами те, кому не было доверия — в их числе и настоящий Шутра. Ему участвовать в побеге радости не было, его выпускали и так — и его с еще несколькими малосрочниками оставили внизу, чтобы не объявили в розыск вместе с остальными.

А то за побег или даже просто попытку, известно, три года сверху накидывают.

Лезли наверх быстро, торопливо, обдирая ладони о задубевший канат. После каждой пятерки шел один Обычный, чтобы было кому наводить порядок и внизу, и наверху.

Начальника тюрьмы давно передали паре хомеровских удальцев, стражу обезоружили, скрутили и сложили в караулке, а большому сигнальному колоколу отрезали язык. Когда наверх поднялись все, кто собирался драпать (их оказалось сто тринадцать), Реньяро шепнул что-то Хомеру, тот перетер с сынками Обычных и Румар Сеном, кое-как донесли следующий пункт плана до троллей, и беглецы стали выскальзывать за ворота.

По одному. С промежутками. Переодевшийся в стражника Реньяро встал на шухере, а Обычные Люди снова навели дисциплину, чтобы не вздумали сразу разбежаться всей толпой. Клюд-Клюд прямо посреди Таймуранга, в секции Законов, днем мимо постоянно ходит народ, и если из ворот разом вырвется сотня грязных бандитов — поднимется гвалт, вызовут гвардию, и скоро большую часть беглецов кинут обратно в яму.