— А вы, гуру, тоже ищете Молодящее озеро? — хмыкнул Реньяро.

— Нет, я хочу встретиться со святым Машибухером. Если удастся, конечно.

— Думаете, сумеете подняться на Кор-Таррот? — удивился Реньяро, меряя взглядом старого монаха и сутулого ученого.

— Сумеем, — коротко ответил последний.

Ему принесли завтрак — ржаную лепешку с луком, сыром и копченой килькой, вареное яйцо и горячее вино с травами. Монаху подали горячую густую похлебку, кашу на виноградном сусле и кусок черствого хлеба, размоченный в пряном молоке. Реньяро взял ломтик холодной дичи, мягкий сыр с травами и бокал разбавленного белого вина.

И, конечно, фирменный завтрак Таймуранга — горячий бульон из петуха и угря, сильно перченый, с чесноком, лимоном и сухарями.

— Рекомендую, — сказал Реньяро. — Это называется «Утреннее покаяние». У нас его едят те, кто вчера пил, плясал, проигрался, подрался или влюбился… то есть почти все.

Монах только рассмеялся и снова что-то записал на ленте, а вот ученый хмыкнул и попросил принести ему такой же бульон.

Позавтракав, Реньяро собирался откланяться, но тут как раз хлынул ливень, и он решил переждать его под крышей. К такому же решению пришли и его новые знакомые — монах снова пустился в расспросы, а ученый достал из котомки тетрадь и принялся заполнять ее какими-то значками. Реньяро скосил туда глаза, но язык оказался неизвестный.

— А что, не сыграть ли нам партеечку в «Зодиак», раз такое дело? — предложил Реньяро. — По зольдо за карту, упрощенку на троих.

— Можно, — кивнул ученый. — Более интересных дел у меня пока нет. Святой отец, вы играете?

— Боюсь, у меня не осталось ни единой монеты, — улыбнулся монах. — Честно говоря, мне нечем даже оплатить завтрак, и я надеялся взять у вас немного взаймы, мэтр.

— Я поставлю за вас, — сказал ученый. — Дож честно со мной расплатился, так что я при деньгах.

— О, вы работали на его светлость? — удивился Реньяро, тасуя колоду. — Какую же службу вы ему сослужили, если не секрет?

— Ничего особенного, просто спроектировал подъемный механизм для его кресла, — ответил ученый. — Дожу требовалось, чтобы по нажатию рычага срабатывали держатели и одновременно кресло опускалось вниз, оставляя над полом только голову.

— Мысль пресветлая, для чего ему такое могло понадобиться? — изумился монах.

— Полагаю, в качестве средства наказания, — спокойно ответил ученый. — Правда, мне непонятно, зачем так усложнять простое дело, но это личное дело дожа.

— О, мэтр, у нашего дожа особое чувство юмора, — хмыкнул Реньяро, бросая в центр стола Жреца. — С остринкой, если хотите. Думаю, такое кресло ему нужно, чтобы заплечный мастер — он наверняка сидит комнатой ниже — не знал, кого именно наказывает.

— Думаю, вы правы, — согласился ученый. — Не самая приятная была работа, и человек ваш дож тоже не самый приятный, но он мне хорошо заплатил, и теперь я могу снова посвятить себя основной деятельности.

— Какой именно, мэтр? — полюбопытствовал Реньяро.

— Исследованию мироздания. Воздухом я не питаюсь. Подавайте сюда созвездие, мессир.

Реньяро хмыкнул, отдавая Скорпиона жалкой шестерке корон. В «Зодиак» он играл превосходно, но этот книжник оказался достойным противником. Совершенно не похожий на опытного игрока, он однако ж будто видел все карты насквозь.

И книжник в итоге выиграл. Отсчитывая шесть медяков, Реньяро сказал:

— Повезло вам, мэтр. Поздравляю.

— Везение тут ни при чем, — ответил книжник. — «Зодиак» — коммерческая игра. В коммерческих играх важна не столько удача, сколько математика.

— Математика?..

— Умение применять на практике теорию вероятностей.

Реньяро это заинтересовало. Он подозревал, что книжник применяет какой-то магический трюк, и уже размышлял, как бы его в этом уличить, но если это трюк не магический, а… арифметический, то это гораздо интереснее.

— Что за теория такая? — с любопытством спросил он.

— Очень просто, — ответил ученый, собирая карты и кладя колоду рубашкой кверху. — Каковы шансы того, что сверху корона?

— В обычной колоде без джокеров — один из четырех, — ответил Реньяро. — Но это колода для «Зодиака», так что… хм… один из пяти с… эм… одиннадцать шестидесятых. То есть примерно один из пяти с половиной.

— Верно, — кивнул ученый. — А каковы шансы, что сверху джокер?

— Один из тридцати.

— А карта зодиака?

— Семь тридцатых, — без запинки ответил Реньяро, которому становилось все интереснее.

— Вот вы уже и поняли основы теории вероятностей. Она изучает случайности. Шансы того, что определенные события произойдут… или не произойдут.

— Ну, в таком случае, я всю жизнь пользуюсь этой… теорией вероятностей, — улыбнулся Реньяро. — Не знал, что это так называется. А кроме карт она для чего-нибудь применима?

— Она применима для всего. Другое дело, что за пределами таких простых вещей, как кости и карты, расчеты сильно усложняются.

— Полагаю, — согласился Реньяро. — Попробуйте, к примеру, ответить, каковы шансы того, что следующим мимо этого окна пройдет мужчина, а не женщина. Это будет не так-то просто, держу пари.

— Плохой пример, — сказал ученый, и его глаза, дотоле внимательные, будто заволокло пленкой. — Шансы один из двух.

— Ну да, ну да… но как насчет шанса того, что десять следующих прохожих будут мужчинами? Все десять.

— Один из тысячи двадцати четырех. Два в десятой степени.

— А сто?

— Один из двух в сотой степени. Это… в парифатском языке нет названий для таких чисел.

— Но шанс на это есть?

— Настолько низкий, что его можно приравнять к нулевому.

— Но все-таки есть?

— Есть, — устало сказал ученый. — Но я готов поставить все золото Нураона против одного медного зольдо, что этого не случится.

— Ну, всего золота Нураона у вас нет, — хмыкнул Реньяро. — Легко ставить то, чего нет. Вот всего, скажем, тысячу дукатонов вы бы не поставили.

— Поставил бы.

— Что-то не верится, — бросил на стол медяк Реньяро. — Вот зольдо. Ставите тысячу золотых напротив?

— Да, ставлю, — без колебаний ответил ученый.

— Сын мой, неразумно рисковать такой огромной суммой ради одного медяка, — с тревогой сказал монах Ши.

— Святой отец, ну вы-то вроде неглупый человек… — покосился на него ученый. — Сто мужчин подряд… в обычном человеческом городе… вы понимаете, насколько ничтожна вероятность подобного события? Да проще уж сразу выбросить этот медяк в воду.

— Вы ошибаетесь, мэтр. Не нужно воспринимать мир как идеальную математическую модель — жизнь способна преподносить самые неожиданные сюрпризы…

— Да, иногда преподносит, — откинулся на спинку стула Реньяро. — Подождем, мэтр.

Ученый даже не посмотрел в окно. Там как раз закончился дождь, Дворцовая площадь сверкала в лучах солнца, и пока что мимо «Бархатного восторга» никто не проходил. Город будто вымер.

А потом башенные часы пробили первый полуденный час, заиграла музыка, и вскоре мимо окна прошел мужчина.

За ним еще двое.

И еще двое.

И еще, еще, еще…

— Сегодня Золотой день, мэтр, — с улыбкой произнес Реньяро, пока ученый окаменелым взглядом смотрел на марширующих по умытой мостовой солдат в синих мундирах. — Полдень. В полдень Золотого дня на Дворцовой площади проходит ежелунный парад таймуранской гвардии. Можете не пересчитывать, их там двести двадцать человек, не считая капитана.

Когда последний из гвардейцев прошел мимо окон, ученый наконец посмотрел на Реньяро. Поджав губы, он сухо сказал:

— Признаю свое поражение, я упустил из виду вероятность такого события. Но вынужден признаться, что не могу расплатиться. Я был настолько уверен, что у вас нет ни единого шанса, что согласился на пари, не имея нужной суммы.

— Я не удивлен, — пожал плечами Реньяро. — Тысяча дукатонов — это много денег. Что будем делать с этим, мэтр?