— Василий, ты уверен? — По виду Лужина было ясно, что он не горел желанием ехать к своему знакомому ботанику. Ему очень хотелось попасть домой пораньше и наконец‑то отдохнуть после всей этой суеты.

— Уверен, Пётр Степанович, надо, очень надо. Я прошу вас, — Василий сложил руки в умоляющем жесте.

— Ладно, — недовольно буркнул фотограф и пошёл в кабинет, чтобы взять снимки желудей.

Через сорок минут они постучались в дверь квартиры на третьем этаже дорогого доходного дома возле Никольских ворот.

Знакомый ботаник Лужина долго рассматривал снимки с использованием лупы, сидя за столом в гостиной. Наконец он поднял голову и посмотрел на Лужина, а потом перевёл взгляд на Василия:

— Как я и говорил ранее Петру Степановичу, эти жёлуди — с одного дерева, дуба красного. И вы правы, молодой человек. Жёлуди у каждого дерева отличаются. И даже на одном дереве они могут быть разные. Но найти подобные можно, если знать, где искать и как, — ботаник улыбнулся и посмотрел на своего друга. — У тебя, Пётр, очень смышлёный сыщик.

Он встал, вышел в другую комнату и вернулся с толстой книгой. Открыв её примерно посередине, пролистал несколько страниц и довольно произнёс:

— Итак, на размер жёлудя и его вид у нас влияют возраст и состояние дерева, погодные условия, опыление, положение на ветке и в кроне, конкуренция и место произрастания. Ага, дальше… — Ботаник погрузился в чтение. Потом поднял задумчивый взгляд и посмотрел на Белозёрова:

— Мне надо неделю, может, две. Подниму все свои записи и отсею усадьбы, где таких желудей точно быть не может. Судя по размеру желудей на снимках и их виду, я могу сказать, что дерево находится в максимальной продуктивности своего возраста. То есть оно ещё не старое, но и не молодое. Дальше… Скорее всего, дерево стоит отдельно, подальше от дома, и рядом нет других деревьев, которые загораживают ему свет и забирают питательные вещества из почвы. Поляна, да… — Ботаник прикрыл глаза, потом открыл и продолжил: — Определённо, поляна. Далеко от дома, и рядом нет других деревьев. Возможно, рядом есть пруд, который обеспечивает почву влагой.

— Спасибо большое, вы очень нам поможете, Никанор Иванович, — сказал Василий.

— Мне самому интересно. Окажусь я прав или нет. Но я уверен, что мы сможем найти дуб, с которого были собраны эти жёлуди, — ответил ботаник.

— Всё, мы пошли. Извини, что приехали на ночь глядя, Никанор, — Пётр Степанович обнял своего друга и вместе с Василием покинул квартиру.

Они стояли возле подъезда доходного дома и смотрели на гуляющие молодые пары. Лужин повернулся к Белозёрову:

— Я поехал домой, Василий. Никанору требуется время. Ты сумел его сильно заинтересовать как ботаника. Он поможет найти дерево. Но одних желудей мало, сам понимаешь.

— Понимаю. Но если Никанор Иванович сможет найти дерево или хотя бы сузить круг поиска с пяти сотен усадеб, это существенно облегчит дело, — ответил Белозёров, продолжая наблюдать за прохожими.

— Василий, что с тобой произошло? — спросил Лужин, внимательно наблюдая за Белозёровым. — Ты стал другим, сильно другим. Как будто вместо другого Василия появился новый.

Пётр Степанович заметил, как щека Белозёрова чуть дрогнула.

— Я всё тот же, Пётр Степанович, — Василий повернулся и посмотрел в глаза Лужину. — Просто выяснил, что я полностью здоров. И теперь пытаюсь наверстать всё то, что было упущено мной в детстве. Хочу жить полной жизнью и ловить преступников.

Лужин тоже смотрел в глаза Василию. «Это взгляд не того забитого жизнью мальчика, который ждал своей смерти каждый день. А взгляд умудрённого опытом мужчины», — пронеслось в голове фотографа.

— Ну что ж, — Пётр Степанович отвёл глаза и махнул рукой, привлекая внимание извозчика. — Я поеду, Василий. Поздно уже.

Лужин сел в пролётку, оставляя Белозёрова стоять возле подъезда доходного дома, назвал свой адрес извозчику и поехал домой.

Белозёров постоял ещё пару минут возле подъезда дома, наблюдая за прохожими, и направился пешком в сторону своего дома, решив потратить пару часов на прогулку.

На следующий день Василий Игнатьевич появился в окружном суде в половине седьмого утра. Он стоял на крыльце в ожидании прибытия судебного следователя Рябинина.

— Меня ждёшь? — услышал голос Аристарха Платоновича Василий и обернулся.

— Доброе утро. Да, вас. Думал, вы, как обычно, приедете, — ответил Белозёров.

— Пришлось приехать раньше, не успел вчера до конца дела банкира для передачи прокурору подготовить. Уже почти час здесь. Вот вышел тебя посмотреть. Так и знал, что ты будешь меня на крыльце ждать, — произнёс Рябинин. — Пошли в трактир. Позавтракаем. Я сегодня ещё не ел.

До трактира было недалеко. Они шли по улице, которая уже наполнялась людьми, спешащими на работу. Лавки и магазины уже открывались, и хозяйки начинали делать первые покупки.

— Я вчера с Лужиным ездил к его знакомому ботанику. Никанор Иванович обещал сократить список усадеб. Жёлуди имеют разные размеры и вид, и по ним можно определить, с какого дерева они были собраны, — сказал Василий, когда они вошли в трактир и сели за пустой стол.

— Это хорошо. Если мы сузим круг поиска, будет легче, — согласно кивнул судебный следователь и сделал заказ на двоих подошедшему официанту. — Сейчас позавтракаем и дождёмся прокурора: я отдам ему дела и сделаю постановление на изъятие расписания в университете.

Официант поставил перед ними тарелки с жареными яйцами, блины с маслом и чай.

Поев и рассчитавшись, они вернулись в окружной суд. Василий сидел за столом в кабинете со скучающим видом, ожидая возвращения Рябинина от прокурора.

— Поехали, Василий, — сказал Аристарх Платонович, как только вернулся в кабинет. — Дела сдал, характеристику твою у прокурора подписал, — Рябинин ухмыльнулся. — Прокурор поставил рекомендацию сразу присвоить тебе чин коллежского секретаря десятого класса. Сегодня Воронов назначит тебя на должность полицейского надзирателя в Московском сыскном отделении. А это полноценный сыщик, и чин ему соответствующий положен. Вот прокурор и расщедрился. Ждать пару месяцев будешь, пока в Сенате утвердят.

— Я не тороплюсь, — Василий встал. — А постановление?

— Сейчас зайду к судье, я его в коридоре встретил. Он уже ждёт меня, — судебный следователь взял со стола написанное им постановление.

Они вышли в коридор, и Рябинин закрыл дверь:

— Подожди на улице. Я сейчас вернусь.

Василий вышел из здания и остановился на крыльце, ожидая Рябинина.

Аристарх Платонович вышел через десять минут и махнул рукой, подзывая извозчика:

— Поехали, — судебный следователь начал спускаться по лестнице. Василий поспешил следом.

Пролётка не спеша катила по мостовой в сторону Императорского Московского университета.

Судебный следователь молчал, погрузившись в свои мысли.

— О чём задумались, Аристарх Платонович? — спросил его Белозёров.

— Скоро пройдёт месяц с убийства студента Орлова. Стоит нам ожидать новое, или убийца не поменяет график? — Рябинин посмотрел на Белозёрова.

Василий пожал плечами. В его практике он всего один раз встречался с маньяком, и Мишка «Мясник» следовал своему графику почти целый год. А потом стал убивать чаще, намного чаще. И именно тогда он расслабился, посчитав, что его никогда не поймают. Убив очередную девушку, он оставил следы, по которым Белозёров смог его вычислить.

— Не знаю, — ответил Василий. — В любом случае зацепок у нас пока, кроме желудей, нет. Посмотрим расписание. Возможно, надо будет отработать мою версию с репетитором.

Судебный следователь промолчал, посмотрев на здание университета, к которому они уже подъезжали.

Пролётка объехала территорию университета и остановилась возле ворот.

— Вас подождать, ваше высокоблагородие? — спросил извозчик, убирая деньги в карман, когда Рябинин и Василий вышли.

— Нет, но если заказов не будет, стой рядом. Возможно, мы быстро освободимся, — ответил Рябинин и направился к главному зданию университета.