Она перевела дух. Я слушал, не перебивая.

— Я лечусь, — продолжила Ева. — Хожу к специалисту, делаю специальные упражнения. И прогресс есть, хоть и медленный. Сегодня вот сюда дошла сама, и всё ещё нахожусь в этом помещении. И знаете, для меня это уже маленькая победа. Я хочу татуировку. Какой-то знак, что я иду вперёд, и не сдаюсь. Чтобы смотреть на него и помнить, что я сделала шаг. И могу сделать следующий, даже если сомневаюсь в своих силах.

Эта женщина заслуживала уважения. Каждый день воевать с собственным страхом и не отступать может далеко не каждый.

— Я понял вас, — сказал я. — И за вашу сегодняшнюю победу примите мои искренние поздравления. Давайте подумаем над вашей татуировкой вместе. Он должен говорить не о страхе, а о движении к вашей цели.

— Спасибо, — улыбнулась Ева.

Я взял карандаш и принялся набрасывать эскиз. Идея пришла в голову сразу же. И я нарисовал изящную птицу. Ласточку, которая сидела на краю окна. Одно её крыло было ещё сложено, а другое приподнято. За окном было видно небо и несколько лёгких облаков. Птица словно готовилась к полёту.

Я показал эскиз Еве.

— Ласточка на краю окна, — пояснил я. — Она ещё не взлетела, но уже расправляет крыло. Она не боится высоты, а выбирает мгновение для своего полёта. Вы идёте к своей цели шаг за шагом, в своём темпе. И каждый шаг приближает ваш полёт. Ласточка к тому же считается вестницей весны и возвращения домой. А после самой долгой зимы всё налаживается.

Ева долго смотрела на эскиз.

— Это прямо про меня, — сказала она. — Я думала, будет какая-нибудь стрелка или слово банальное. А тут… она будто живая. Давайте её.

— Где бы вы хотели её носить? — спросил я.

— На запястье, — не задумываясь, ответила она. — С внутренней стороны. Чтобы видеть, когда совсем тяжело. Опустить глаза и вспомнить.

Место она выбрала хорошее. Я подготовил кожу, перевёл эскиз. Предупредил, что место чувствительное, она только кивнула.

Я надел монокль и взялся за машинку.

«Начертание активно».

«Тип работы: создание».

«Считано намерение клиента: обрести опору в борьбе со страхом. Поверить, что движение вперёд возможно».

Я приступил к работе. Аккуратно, медленно и тщательно. Выполнил её за час.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: образ подобран с глубоким пониманием состояния клиента. Линии чистые, лёгкие, без лишних штрихов. Эмоциональная точность исключительно высокая: намерение раскрыто полностью. Итог: зачтено».

«Татуировке присвоено свойство 'Тихая опора». Носитель постепенно будет ощущать снижение тревоги перед открытым пространством. Свойство не лечит само заболевание, но даёт лёгкий толчок и поддержку для малых шагов. Действует мягко, не заменяя собой усилий самого носителя.

Эффект постепенный, нарастающий. Носитель не осведомлён'.

«Прогресс к следующему рангу: 6 из 20».

Формулировка от системы мне понравилась. Свойство не отнимало у Евы её борьбы. Или не говорило, что теперь она автоматически вылечится от своего недуга. А просто помогало в её пути. Так было правильно, не забирать победу, а просто облегчить путь к ней.

Я обработал татуировку, наложил плёнку и подробно объяснил уход. Ева смотрела на запястье как зачарованная.

— Спасибо вам, — сказала она. — Я почему-то чувствую себя… немного иначе. Вы словно не просто тату-мастер, а психолог.

В некотором роде.

— Вы всё сможете, — улыбнулся я. — Татуировка будет напоминать вам о том, что вы сможете преодолеть этот путь.

Ева расплатилась, и вышла из мастерской.

После ухода Евы я убрал рабочее место и вспомнил об ещё одном неотложном деле. История с Лукиным всё ещё существовала, и оставлять её без ответа было нельзя.

У меня хранилась визитка, которую дал мне Знаев, редактора местной газеты. Виктор Семёнович Панкратов. Я позвонил, представился, сослался на Знаева, и редактор согласился встретиться в кофейне недалеко от меня через час.

Панкратов оказался пожилым мужчиной в очках. Я заказал себе кофе, он предпочёл чёрный чай.

— Знаев звонил, предупредил о вас, — сказал он. — Так что давайте без долгих предисловий. Рассказывайте, что у вас стряслось с этим… Лукиным.

— Благодарю, что согласились встретиться, — ответил я. — Дело вот в чём. Некий молодой мужчина по фамилии Лукин опубликовал статью обо мне и моей мастерской. Заголовок звучал как «Татуировщик с сомнительным прошлым». Сути в ней мало, зато полуправды и домыслов в избытке. Старые ситуации, которые я давно решил. И вывод, что клиенты от меня бегут, заведение вот-вот закроется.

Панкратов слушал, медленно размешивая чай.

— Лукин, — повторил он с лёгким презрением. — Знаю я его, раньше тоже в редакции работал. Пишет на заказ. Сегодня одного польёт грязью, завтра другого похвалит, смотря кто платит. Совести у него ровно на гонорар. Но это и хорошо, молодой человек. Заказным он и берётся. А заказное всегда шито белыми нитками. Что у вас есть на руках?

Я выложил всё, что подготовил. Скриншоты статьи и комментариев, которые советовал сделать Михаил. И положительные отзывы за время моей работы.

Панкратов тщательно всё посмотрел.

— Хорошо, — проговорил он. — Очень хорошо. Мы дадим материал с вашей стороны. Покажем, кто вы есть на самом деле, хороший мастер, который делает свою работу качественно. А заодно прозрачно намекнём, чего стоят статейки господина Лукина. Пойдёт в ближайший номер.

— Что от меня нужно? — спросил я.

— Ничего, я давний должник Знаева, — хмыкнул тот. — Если вы от него, то я вам всё сделаю в лучшем виде.

Но всё-таки Знаеву потом явно от меня что-то понадобится.

— Я весьма признателен, — искренне сказал я. — Для меня важно, чтобы правда прозвучала там же, где прозвучала ложь.

— Прозвучит, — заверил он. — Только в перепалки с ним не лезьте. Не отвечайте на его выпады. Таким, как Лукин, только того и надо, чтобы вы ответили сгоряча. Тогда он раздует из вашей реплики новую статью, ещё грязнее. Молчите с достоинством, а говорить будем мы.

Я кивнул. Это отвечало и моим взглядам на жизнь, так что спорить было бы бессмысленно.

Мы попрощались, и я вышел из кафе. Итак, ответный удар на выпад Лукина будет готовиться. И это правильно.

Я вернулся к себе в мастерскую, и тут ко мне неожиданно пришёл Марат.

— Привет, — неловко сказал он. — К тебе можно?

Так, явно что-то случилось. Марат выглядел совсем не так, как обычно. Я автоматически достал монокль, надел.

Ага. Раскаяние, и злость. Интересные у него намерения. Злость явно не на меня.

— Проходи, — кивнул я. — Что случилось?

— Я должен тебе кое-что сказать, — начал Марат. — Долго думал, идти или нет. Решил, что пойду.

Я молча сел напротив и приготовился слушать.

— Дорохов мразь, — выдавил Марат. — Знаешь, что он сделал? Обещал мне работу в своём новом салоне. Да и нехилую, директором одного из филиалов! Говорил, если буду за тобой приглядывать и докладывать ему, что да как, стану его партнёром. Что вместе бизнес поднимем.

Он перевёл дух, сжал кулаки на коленях.

— А теперь он меня послал, — продолжил он. — В лицо рассмеялся. Сказал, что я для него шестёрка, и больше никто. И что пользы от меня мало было. Да ещё пригрозил, чтобы никому про это ни слова.

Марат думал, что я удивлюсь этим новостям. Но я давно знал, что он работает на Дорохова. И что продолжал работать даже тогда, когда якобы заключил мир со мной. Пытался гнаться за двумя зайцами, и ничего не вышло у него.

— Ты хотел играть с огнём, Марат, — произнёс я. — Огонь обжёг. Так оно всегда и бывает с теми, кто греет руки на чужой беде. Что ты от меня хочешь?

— Я хочу окончательно присоединиться к тебе! — заявил он. — И наказать Дорохова.