Я кивнул. Картина прояснилась окончательно. И, признаться, она оказалась куда прозаичнее, чем я опасался. Никаких бандитов с пистолетами, никакой смертельной угрозы. Просто провалил работу, испугался и сбежал.

— А где он сейчас? — спросил я.

— У меня, — Знаев махнул рукой в сторону ещё одной двери. — Он связался с тем самым клиентом, хотел с ним как-то вопрос решить. Да только тот сразу мне перезвонил, мы его и взяли. Вот и думаю теперь, что с ним делать.

А варианты у Знаева могут быть далеко не самые безобидные.

— Позвольте, я предложу выход, — сказал я. — Такой, который устроил бы все стороны конфликта, и не привёл к нежелательным последствиям.

Знаев заинтересованно подался вперёд.

— Умеешь же ты завернуть так, чтобы никто не понял, — хмыкнул он. — Ну что ж, я тебя слушаю. Рассказывай, какой выход?

— Денис ведь хороший механик, так? — начал я. — Просто не самый лучший водитель, как оказалось. А у вас, насколько я знаю, целая сеть автосервисов. Ну так возьмите его к себе на работу. Пусть отрабатывает долг. Часть зарплаты будет уходить вам в счёт уплаты, пока всё не покроет. И работник у вас новый появится, и деньги будет постепенно возвращать. И точно не будет переманивать клиентов. Это гораздо выгоднее для вас, чем просто держать его в бегах, или сломать ему ноги.

Знаев задумался, и постучал пальцами по столу.

— Сломать ноги — это не мой почерк, — хмыкнул он. — Но так-то ты прав. Движок он перебрал моему знакомому на славу, мои мастера далеко не все так могут. Если его энергию да в нужное русло…

Он снова помолчал. По лицу его было видно, что мысль ему по нраву.

— А ты толковый, — добавил Константин. — Складно излагаешь, и ведь дело говоришь. Работники мне новые всегда нужны, тем более которые хоть что-то понимают в этом ремесле. Если ещё и постепенно долг возвращать будет. Хм. Возьму я его в автосервис на Заводской, уговорил.

Он кому-то набрал, и вскоре из противоположной двери вышел Денис в сопровождении Анатолия. Увидел меня и его глаза испуганно округлились.

— Константин Андреевич, он тут не при чём! — испуганно выкрикнул Денис ещё до того, как кто-то успел что-то сказать. — Не наказывайте его, он не виноват!

Не всё потеряно с этим парнем, раз сейчас он решил меня защитить. И Знаев это тоже явно отметил.

— Никто меня не наказывает, — спокойно сказал я. — Константин Андреевич согласен взять тебя на работу в свой автосервис. Будешь отрабатывать долг честным трудом. Это твой единственный шанс, понимаешь? Второго не будет.

Денис удивлённо перевёл взгляд с меня на Константина и обратно.

— Серьёзно? — спросил он.

— Серьёзнее некуда, — ответил Константин. — Тебе Артёма стоит благодарить. Если бы не он, тебе лучше не знать, где бы ты сейчас был. А так стоишь, живой и здоровый, ещё и работу тебе предложили.

— Я… спасибо! — воскликнул Денис. — Я всё отработаю, честное слово. Я не подведу. Я буду у вас землю пахать, я и правда хороший механик! Я больше не буду вообще косячить! Спасибо!

— Надеюсь, больше проблем от тебя не будет, — сказал я ему. — Работай и не подводи людей. И больше никаких опрометчивых поступков, я каждый раз тебя не буду искать по всему Саратову.

Денис закивал так усердно, что я испугался, как бы голова у него не отвалилась.

Мы со Знаевым обменялись рукопожатием.

— Спасибо, что выслушали, Константин Андреевич, — сказал я.

— Тебе спасибо, — усмехнулся он. — Умеешь ты как-то решать проблемы, что в итоге все остаются довольными. Редкое умение, но мне нравится. Если что понадобится — на связи.

— Договорились, — кивнул я.

Мы с Денисом отправились ко мне. Он попросил переночевать ещё одну ночь, а уже утром собрался возвращаться к себе.

— Артём, спасибо тебе, — смущённо сказал он уже дома. — Я бы на твоём месте послал бы сам себя. А ты мне помог.

— Не за что, — развёл я руками. — Но выражу свою надежду, что больше наши пути пересекаться не будут. Или по крайней мере пересекутся не в ближайшее время.

— Это запросто, — кивнул тот.

И мы отправились спать. Отлично, одной заботой меньше.

В субботу утром Денис съехал, а я сделал все утренние дела и поехал в мастерскую. Сегодня Вика взяла выходной, так что в мастерской я был один.

Первым делом по-хозяйски обошёл свою мастерскую. Моя мастерская представляла собой одну комнату, с окном под потолком. Возле одной из стен стояла кушетка, рядом с ней мой рабочий стул и тележка на колёсиках, на которой располагалась тату-машинка и расходники.

На стене висело несколько полок, тоже заставленных пигментами, иглами, колпачками, мылом и прочими предметами.

У другой стены стоял мой рабочий стол с лампой, мой стул и стул для клиентов. Возле двери располагалась вешалка и зеркало. А в углу стояла раковина. Собственно, и всё.

Каждое утро, придя в мастерскую, я включал везде свет и открывал окно на утреннее проветривание. Затем проверял расписание, чтобы прикинуть план на день. Протирал антисептиками все поверхности.

Если оставалось время до клиента, обязательно садился за тренировку. Раз за разом оттачивал мастерство в новых стилях, тренировал руку на латексе. Ведь в любом деле важно ежедневно тренироваться.

Сегодня у меня был записан всего один клиент. Явился он ровно в десять утра, как и был записан. Молодой человек лет двадцати пяти, в кожаной куртке и тяжёлых ботинках. На джинсах у него висела цепь, на лице была проколота бровь. Сам он был высокого роста, и довольно широкий в плечах. Облик довольно боевой.

— Здорово, — бросил он. — Артём, да? Я к тебе записан на сегодня. Рома.

— Здравствуйте, Рома, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Рома по-хозяйски прошёлся по мастерской и уселся на стул. С вызовом посмотрел мне в глаза.

— Хочу набить кое-что, — заявил он. — У меня группа была. Панк-группа, мы три года вместе пёрли, репетировали в гараже, по клубам играли. А наш басист, гадёныш, взял и слил нас. Увёл людей, увёл площадку, всё под себя подмял. Развалил всё к чертям.

Он сжал кулаки и посмотрел куда-то в сторону.

— Дико зол, — прорычал Рома. — Но в злости тонуть нельзя, она и сожрать может. Мне надо эту ярость во что-то другое перенаправить, сечёшь? В музыку, в новую группу. Остальные все уже разбежались, всё развалилось к чертям собачьим. Надо заново, понимаешь? И мне нужен символ этого.

— И что бы вы хотели изобразить? — спросил я.

— Не знаю, — хмыкнул Роман. — Думал череп сначала, но нет, не подходит. Надо что-то другое. И стиль такой, я в интернете видел, треш-полька называется. Ты такой знаешь?

— Знаю, — кивнул я.

Треш-полька — это был довольно молодой стиль в татуировке в этом мире. Суть его состояла в нарочитом хаосе. Будто кто-то рвал старые газеты, плескал на них краской, мазал сажей и кровью, а после собрал всё это воедино. Реалистичные образы соседствовали с грубыми кляксами, чёткие линии перечёркивались размашистыми мазками, а поверх всего ложились рваные полосы, брызги, потёки.

Цветов в этом стиле использовали всего два, чёрный и красный. Чёрный для основы, для теней и контуров, красный для акцентов, для крови, для всего, что должно кричать.

Образы в треш-польке тоже были особые. Черепа, часы, ножи, цепи. Всё мрачное, бунтарское, надломленное. Стиль этот был ни разу не про красоту, он про чувство. Про злость, про боль, про протест. Оттого и шёл он таким, как Рома, людям с надрывом внутри.

Обманчивый стиль. Со стороны кажется, что в нём полнейший хаос. Но это ложное впечатление. На деле тут точности нужно не меньше, чем в портрете. Каждый подтёк, каждая линия должна быть на своём месте.

Я подумал над эскизом.

— Сердце, — предложил я. — Сердце, пробитое ножом насквозь. А вокруг изобразить цепь. Только предупрежу сразу. Татуировка выйдет вызывающая. Не все её оценят, кое-кого может и оттолкнуть.

— Да плевать мне на всех, — отрезал Рома. — Это для меня, а не для них. Звучит круто, а как будет выглядеть?