Только после этого он предвкушающе улыбнулся:

— Значит, начинаем, — повёл плечами, словно разминаясь перед тем, как взяться за меч. — За последние двадцать лет я не получал приказов приятнее, чем за эти месяцы.

Я же, чуть наклонив голову к плечу, вглядывался в его силу. Как мне помнится, он не последний из застывших на границе силы и не сумевших преодолеть её. Помню, как рассматривал послушников из Армии Пределов и думал, что им, со всеми наградами и купленными за свои возвышалками, не получилось пробить Преграду. Воинам стать Мастерами, Мастерам стать Предводителями.

Но кто сказал, что это им не удастся, если они получат возвышалки Империи? Или полгода медитаций в Истоке? Да пусть даже в городе Тысячи Этажей после лечения скрытых проблем?

Да, сотня Мастеров или десяток Предводителей не усилят Скрытый Орден, но вот для Малого… Кто осмелится выйти против Армии Пределов Ордена Небесного Меча, если она разом станет в пять, в семь, в десять раз сильнее?

Только ли одни таланты должны переходить в Исток?

Только ли одни таланты должны отправляться на лечение в город Тысячи Этажей?

Только ли одни таланты и нужные Истоку мастеровые?

Что насчёт верных и самых верных?

Об этом я думал, шагая по лагерю. Об этом и о том, что Амма скоро отправится в путь, станет моим посланником и связующим звеном между разными Поясами и фракциями.

Но, выйдя к границе лагеря, я поневоле задумался о другом. О прошлом и потерях.

В этот раз лагерь тоже стоял на берегу реки. Видимо, все земли делятся клочками по рекам, так проще и зримо видна граница даже для тех, кто ничего не понимает в картах. Только в прошлый раз лагерь стоял на землях Семихолмья, а теперь эти холмы на той стороне реки, на потерянных землях.

В прошлый раз я злился про себя, не понимая, как можно ради проверки непонятного ученика рисковать куском фракции.

В этот раз я предвкушаю, как мы будем возвращать Семихолмье. И не только. На нём одном мы не остановимся.

Вон на той стороне бегают, суетятся дизирцы и их Армия Пределов. Армия Пределов вступает в дело только тогда, когда схватки талантов ничего не решили. Виликор рассказывала, что в Ордене Морозной Гряды едва не дошло до такого.

Но здесь всё решится талантами и только талантами, пусть и скрытыми, и потерянными.

Солнце вставало всё выше, а значит, всё ближе были схватки.

Так же как и в прошлом, между двух берегов перекинули мост. Только в этом месте не нашлось острова посередине, поэтому остров заменили огромным плотом, в три слоя сшитым вперехлёст из брёвен.

Ну и круг на нём не отсыпали песком, а очерчивали краской. Причём каждая сторона очерчивала свою половину и, конечно, расставляла флаги.

На нашей стороне это были длинные вертикальные чёрные полотнища с серебряным цзянем, на стороне Дизир это были зелёные флаги с фиолетовым цветком сливы. Ветер с реки трепал их, рвал, заставлял извиваться, то и дело пряча гербы.

Наконец раздался гонг.

Оба лагеря засуетились, с той стороны на мост двинулись идущие, неся перед собой здоровенный флаг Дизир. С нашей стороны понесли ничуть не меньший флаг Ордена, двинулся вперёд Зегрим — генерал Армии Пределов, следом служитель, отвечающий за припасы, и Амма. И на этом в этот раз всё и закончилось. Не спешили вперёд внешние ученики и таланты. Рано.

Вот со стороны Дизир (опять со стороны Дизир!) вступил на мост отряд стражников, одетых в сине-чёрную броню. Передний сжимал древко флага с кольцом горных пиков. Гарой и их наблюдатель Санмед.

Хорит описывал его не в лучших тонах и выражениях. Сегодня у него будет последний шанс что-то изменить в судьбе Гарой. Вернее, не изменить, а оттянуть эту судьбу.

Мне не нужно было уходить со своего места, чтобы видеть всё это. Пусть даже ограниченному печатью, Возвышения мне хватало, чтобы во всех деталях видеть всё происходящее на мосту и плоту, и даже лицо Санмеда, когда стража расступилась.

Гароец не был стар. Наоборот. Можно сказать, возраста Лира Гарой или немного старше меня. Лет, может быть, двадцать шесть — двадцать восемь. Узкое лицо, презрительный и скучающий взгляд, губы, искривлённые в пренебрежительной и нескрываемой ухмылке.

Он, заложив руки за спину, прошагал в центр плота, остановился там, поглядел налево, на Дизир, направо — на Орден, возмущённо спросил:

— Вы что, отказываетесь от схваток, Орден? Зачем я тогда всё бросил и сюда пёрся?

Вперёд шагнул генерал Зегрим:

— Нет, уважаемый Санмед Гарой. У нас небольшая проблема, несколько идущих были ранены во время охоты, сейчас мы обсуждаем замены, но все схватки будут, мы ни от чего не отказываемся.

Санмед поджал губы, процедил спустя вдох:

— Похоже, у вас с каждым разом всё меньше уважения к традициям и к Гарой. Ничем хорошим для вашей фракции это не закончится. Если вы не уважаете меня, то и я не буду вежлив. Схватки между Дизир и Орденом за земли Седьмого Холма. Сражайтесь! — с этим выкриком он отвернулся и двинулся к краю плота и своим людям.

Я ухмыльнулся. Ах ты ж… Хорит его ещё мягко назвал.

Зегрим тоже возмутился, шагнул вперёд:

— Обвиняя Орден Небесного Меча в неуважении, неплохо бы не плевать на уважение, а подавать пример и не лгать.

— Что⁈ — изумлённо обернулся Санмед. От скучающего взгляда не осталось и следа, а лицо пошло пятнами.

— Вы, уважаемый, — у Зегрима получилось отлично произнести это слово, даже Пересмешник не сумел бы вложить в него больше яда, — позабыли о полном именовании фракции. Это Дизир довольствуются одним словом, но мы не просто какой-то там Орден, а Орден Небесного Меча, и в подобный день вы должны произносить его именование полностью, уважаемый Санмед Гарой.

— Ты смеешь мне указывать? — неверяще переспросил Санмед.

— Я смею призывать клан Гарой соблюдать правила, — поправил Зегрим. — Ведь именно это главная обязанность Гарой в нашем Поясе. Так? Или я ошибаюсь, уважаемый Санмед Гарой?

— Не ошибаешься, — прошипел тот и крикнул: — Схватки между кланом Дизир и Орденом Небесного Меча за Седьмой Холм! — и вновь отвернулся.

Но глава Армии Пределов не собирался отпускать его просто так, раз уж он так сильно подставился.

— Так начните следовать своим обязанностям, уважаемый Санмед Гарой.

— Чем ты сейчас недоволен? — зло спросил тот.

— Чем я недоволен? — изумился Зегрим, громко, ярко, всплеснув руками и заставив загудеть свою Армию, выстроившуюся на берегу. — Загляните хотя бы в свиток, что вам выдали перед мостом слуги. Какие ещё Седьмые Холмы или Холм? Схватка происходит не за них, а за Семихолмье! Выполните свои обязанности, уважаемый Санмед, наблюдатель от клана Гарой, вернитесь в центр круга и объявите именно об этих землях, не забывая о полном именовании обеих фракций, собравшихся сюда, чтобы под вашим присмотром уладить разногласия.

Я покачал головой. Это просто подарок какой-то. Поневоле заподозришь, что либо Небо пристально смотрит на нас, либо кто-то из тайных лазутчиков Ордена пробрался в палатку к этому Санмеду и подлил ему что-то в питьё. Ну либо и правда всё так плохо в Гарой, что ни выступление Лира на турнире Ордена, ни замечание Стража Границ, ни наказание одного из старейшин, ни даже Дикое Время не заставили их взяться за ум.

Теперь и я уверен, что клан наблюдателей за Поясом пора сменить.

Санмед Гарой, кипя от возмущения, выполнил всё, что должен, верно объявил и фракции, и земли, и во второй раз выкрикнул:

— Сражайтесь! — и, не дожидаясь помощника, добавил, срывая голос: — Поединок младших!

Зегрим покачал головой и, вроде как себе под нос, но так, что даже мне, стоявшему не в одном десятке шагов от него, хватило Возвышения услышать, буркнул:

— Клянусь Небом, этот — самый большой из всех придурков, что я видел.

Санмед Гарой застыл, хлопая глазами, потом, словно не веря своим ушам, переспросил:

— Что? Что ты сказал?

Зегрима сегодня не нужно было просить дважды.

— Я говорю! — теперь его голос могли бы услышать и Закалки, если бы стояли на сто шагов дальше, чем я, — что из всех Гарой лишь Лир был достойным человеком, но и он от вас сбежал!