869 год от Исхода по летоисчислению Старой Терры (10-й год правления императора Энгеларта Седьмого на планете боевых искусств)

Интерлюдия. Синяя Терра. Мануил Колыванов и худшая на свете работа

Мало на свете таких должностей, которые позволяют разъезжать по белому свету за счет работодателя, месяцами жить в приятных отелях на морском берегу, дегустировать местные вина, развлекаться с доступными красотками, читать старомодные бумажные газеты и больше ровным счетом ничего не делать. А вот Мануилу Колыванову не повезло найти именно такой вариант!

Да-да, не повезло.

Сказать по правде, большую часть времени он относился к своей работе ровно и спокойно — как к большинству явлений на свете. Он вообще отличался уравновешенностью. Однако иногда, довольно нечасто, он ненавидел дело своей жизни настолько сильно, что это вполне было способно отравить и все остальное — и вино, и море, и женское общество.

Вот как сейчас, когда перед ним, распятый на импровизированной дыбе, стонал и подвывал невольный нейроинформатор: человек, от которого нужно было получить критически важные сведения, передаваемые только через нейрорезонанс и никак иначе.

Увы, Мануил Колыванов считался лучшим в Ордене специалистом по нейрорезонансу — в закрытом рейтинге, естественно. В открытом рейтинге первым стояло имя Меланиппы Селивановой, она же «Драконья Мамочка». Эта дама прославилась тем, что несколько раз налаживала контакты с дикими монстрами Междумирья. Мануил не претендовал на ее лавры. Окажись он лицом к морде такого монстра, скорее всего, с полным присутствием духа развернулся бы и понесся прочь, сколько хватило бы магии. Его специализацией были люди. Причем люди, в нейрорезонанс вступать не желающие.

Сейчас перед ним находился именно такой индивид.

— Торпеды, — скучным голосом повторил Мануил то, что говорил уже примерно час на разные лады, продолжая оказывать на объект разнообразное воздействие с помощью инструментов и медикаментов в своей особой аптечке. — Ядерные торпеды в Междумирье. Торпеды, нацеленные на города и атомные электростанции Ордена. Где они?

С этими словами он положил большие пальцы на виски инопланетного мага. Физический контакт не обязателен — но он помогает, когда партнер невольный и сам нейрорезонанса не желает. Второе, что помогает, — боль. Ну или удовольствие: во время секса нейрорезонанс тоже ловится довольно легко. Однако Мануил, к несчастью для объекта, обладал традиционными вкусами. Поэтому последний час только и делал, что низводил его до состояния скулящей, беспомощной биомассы.

Он знал, что некоторые спецы способны в этом деле обойтись одним перочинным ножиком — или, например, леской и парой спичек. Ему же требовался больший арсенал.

Ну на сей-то раз готов?

Мануил выбрал из аптечки очередной одноразовый инъектор, с обманчиво симпатичной розовой головкой, поколебался секунду — и прижал его к собственному запястью. Боль тут же рванула от руки вверх, скручивая спазмом чуть ли не все мышцы. Застонав сквозь стиснутые зубы, он снова прижал большие пальцы к вискам объекта. Получится⁈ Теперь должно! Это уже второй розовый шприц, если придется использовать третий…

Получилось!

Координаты в Междумирье, которые нельзя не передать никак иначе, если тот, кто их снимал, не владеет нужным математическим аппаратом, через нейрорезонанс хлынули в мозг Мануила. Да! Это не ложь, не обманка, не ловушка для военной машины Ордена! Торпеды действительно существуют! Объект видел их сам! Более того, сам настраивал!

Три месяца торчания в этой дыре наконец-то оправдались!

…Пятнадцать минут спустя Мануил вытер лоб и руки антисептическими салфетками и отключил миниатюрный подавитель человеческого спектра магического поля — то, что в обиходе называют «желтыми искровыми башнями». Стационарные, с большим радиусом действия, действительно напоминают башни. Тот, что имелся у Мануила, представлял собой штучное, уникальное устройство, помещался в чемодан, работал от аккумулятора, был рассчитан всего на полтора часа непрерывной работы, имел радиус действия всего пять метров и с трудом прошел таможенную проверку. Протащить его на Синюю Терру — вот что было самым сложным во всей его миссии, сказать по правде!

Даже жалко было уничтожать его щелчком пальцев теперь, после того, как он послужил Мануилу верой и правдой. Жалко — но пришлось.

Вторая порция уничтожительной магии досталась безвольному телу «объекта». Третья — инструментам и прочему мусору. После этого в просторном пустом помещении лаборатории, которую Мануил совершенно честно и легально (хоть и по поддельным документам) снял для «магических исследований», ничего не говорило о том, что здесь не так давно происходило. Разве что два выжженных пятна на полу — но кого этим на Синей Терре удивишь? Тут даже пожарных сигнализаций в домах не устанавливают, за общей отсталостью местной цивилизации.

Мануил аккуратно запер за собой дверь лаборатории и вышел из приземистого здания, выстроенного из желтоватого песчаника — с тем, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

И, по возможности, вообще не возвращаться на эту планету. Если получится.

Не в привычках Мануила было привлекать к себе внимание или бросать свой багаж, поэтому, прежде чем отправиться в крупнейший город Синей Терры — он назвал бы его столицей, но этого названия едва ли заслуживает город, поделенный на сектора олигархическими кланами в отсутствии единой вертикали власти — он все-таки заглянул в уютный отель, где прожил последние три месяца, почти ежевечерне любуясь морем на закате за бокалом ягодного вина. «Оценка удобства при длительном проживании» — это был один из пунктов его контракта. И, надо сказать, не такой простой в исполнении, как многие думают!

Илона заглянула к нему в номер, когда он укладывал чемодан.

— Уже уезжаете, господин Мануил? — чарующе улыбаясь, девица элегантно присела в кресло возле открытой двери балкона — вид на море и крыши городка, спускающегося вниз к бухте, прилагается.

Девицей, конечно, она не являлась. Просто выглядела очень молодо — а может быть, и была совсем юной. Мануил предпочитал не интересоваться такими вещами: крепче спишь. Не то чтобы эта красотка давала ему спать…

Сегодня она выглядела особенно привлекательно: алый брючный костюм по моде Старой Терры очень шел к ее белой коже и пышным темно-каштановым волосам. Хотя вообще-то Мануилу она больше нравилась в голубом: появлялся тогда у нее некий ореол невинности.

В каком-то смысле она и была невинной: сложно считать виноватой хоть в чем-то женщину, которую с детства опутывают сильнейшие гиасы, успевшие оставить след на ее теле. Гиасы, как известно, якорятся на сердце, и у тех, кто долго их носит, остаются следы, которые отлично видны в магическом зрении — очень характерного вида насечки на сосудах. Такие имелись, например, у всех бывших детей-волшебников со Старой Терры, которые прожили под Проклятьем пять и более лет.

Сейчас, правда, следов гиасов на Илоне было не видно: девушка размыла магическое свечение вокруг своего тела стандартным заклятьем маскировки, так что так сходу понять, рабыня перед ним или свободная, не получилось бы. Мануил, однако, потребовал от нее показаться ему без маскировки в первый же день, когда она явилась его обслужить — девушка работала при гостинице.

Если бы она была свободной, он бы не согласился с ней спать: могли последовать неприятности. А с рабыней — почему нет? Это входило в стоимость обслуживания.

— Уезжаю, дорогая, — сказал Мануил, защелкивая старинные застежки кожаного кейса. — Моя работа здесь закончена.

— Жаль, — томно вздохнула девушка, меняя позу. — Я буду по вам скучать. Вы добрый.