Кстати, врастание корней в Кромку может заодно объяснить и то, почему Черное Солнце так странно выглядит. В смысле, почему сначала возникает тонкая трещина, которая не скоро становится целой «прорубью»: разрыв движется по слабым местам, не укрепленным корнями, и как только находит достаточно большую «поляну», то сразу и растекается!

Только я об этом подумал, как среди толстых ветвей мелькнул ярко-оранжевый отблеск. Что за…

Я рефлекторно приготовился отражать атаку или бить первым — но удар придержал. Уж больно знакомый мандариновый оттенок! Твари Междумирья все же редко бывают настолько ярко окрашенными.

И точно!

В просвет между ветками протиснулась, частично ломая их, частично отгибая, длинная ярко-оранжевая туша. И рванула прямо ко мне.

— Морковка!

Если вас когда-нибудь сбивала с ног огромная дружелюбно настроенная овчарка, то вы поймете, что я в тот момент чувствовал. (Да, и такое со мной было, хотя сам я не собачник и никогда этих животных не держал: пес Урагановых Масик почему-то очень меня полюбил). Только когда тебя сбивает пес, обычно ты все же прикладываешься спиной об ковер или падаешь в сугроб или что там обычно бывает позади; а тут мы просто пролетели с Морковкой чуть дальше, пока он магией не погасил нашу общую инерцию — очень вовремя, а то я все же впилился бы спиной в какой-нибудь дендрит! При этом я обнимал его огромную морду и радостно восклицал, какой он у меня хороший мальчик.

На ощупь кожа Морковки казалась очень холодной, она почти обжигала руки. Кроме того, на морде и туловище я сразу заметил несколько старых шрамов — тяжело дался ему обратный путь на Терру! Если, конечно, он вообще до нее добрался… Он тут один, без подмоги, без Драконьей Мамочки — значит, не долетел?

— Ух ты, мой хороший… Не долетал, да? Ты не был на Терре? Не смог вернуться? Ну и ладно, главное, что ты выжил, мой замечательный Морковка, мой любимый дракончик…

В общем, сюсюканье, отлично знакомое большинству хозяев питомцев и родителям маленьких детей!

И прямо в разгар этого сюсюканья я вдруг с ледяной ясностью осознал очевидное.

Вот он, мой аккумулятор. Вот он, мое «абсолютное оружие», с которым установление императорской власти становится плевым делом! Вот она — опора трона, которая никогда не предаст и не изменит свое мнение (за неимением человеческого разума и человеческих амбиций). Достаточно всего лишь держать для Морковки работающий Прорыв в Междумирье…

Морковка потерся об меня всей башкой. В этот раз я не мог провалиться с ним в нейрорезонанс так легко — видимо, не в подходящем был состоянии ума. Но все же я понял: дракон меня куда-то зовет, что-то хочет мне показать.

— Ладно, мой дорогой, — улыбнулся я, перелетая ему на шею. Тут было удобное местечко, похожее на естественное седло — а если еще и ухватиться за выросты на голове, то выходило совсем надежно. — Конечно, я полечу с тобой! Что там такого интересного?.. Может, ты гнездо завел? Или свою стаю?

Маловероятно, Морковка все еще слишком молод по драконьим меркам. Но если он не долетел до Терры, а встретил подходящую драконицу, то все возможно! У драконов довольно разнообразное брачное поведение, они живут не только стаями, но и парами — особенно пока молодые.

Дракон снова поплыл условно «вверх», прочь от планеты, протискиваясь между ветками. Я держался изо всех сил, готовый, если что, использовать магию для разрушения препятствий, летящих мне прямо в лицо. Однако Морковка отлично помнил, что я на его спине и берег меня — ни разу ничего меня не царапнуло и не хлестнуло. Молодец какой!

Мы поднялись над океаном фиолетовых крон — или вырвались за фиолетовую стену, с какой стороны посмотреть. Поверхность дендритового леса осталась позади нас — этакая пушистая шапка, даже не поймешь, что за нею находится планета. Вокруг раскинулось уже «настоящее» Междумирье — клубящиеся облака газа безо всякого ориентира, с прозрачностью метров на пятьдесят в одну сторону (если повезло). Но Морковка, как и положено его племени, легко находил дорогу в этом хаосе, стремясь к известной ему одному цели. Еще несколько минут, и между облаками показалось длинное сигарообразное тело — однозначно искусственного происхождения.

Подмога!

Морковка все-таки ее привел!

p.s. Планируем публиковать по главе в день до 20-й главы, которая будет последней сюжетной. После нее ожидается еще две «эпиложные» главы-интерлюдии, но. Мы сейчас раздумываем над тем, не превратить ли один из планируемых эпилогов в отдельную историю, так что, возможно, перед эпилогами будет небольшой перерыв.

Нам с Морковкой открыли трюм еще на подлете — и дракон немедленно туда нырнул. Ему явно это было знакомо и привычно. Изнутри крейсера гравитация действовала. Я ощутил собственный вес и спрыгнул с шеи Морковки, даже не помогая себе магией.

Оказаться в знакомом высокотехнологичном окружении показалось странно. И особенно непривычно, что серию корабля я не узнавал! А ведь старался держаться в курсе военно-технических новинок. Подозревал, что передо мной образец из линейки «Акулы», которая должна была выйти на испытания примерно через год после нашего с Алёной исчезновения — совершенно новый вариант метакосмического судна, который путешествовал только за счет магии, не используя атомные двигатели. Но размеры корпуса навскидку казались мне меньше проектных для «Акулы».

Что-то совсем новенькое построили-разработали, пока меня не было! И быстро так!

Что ж, по крайней мере, Орден все еще существует и все еще разрабатывает метакосмические корабли. Уже одно это согревает сердце.

Морковка свернулся кольцом на полу в отсеке и ткнул меня длинной мордой — мол, я все понимаю, но теперь-то чеши! Я же хороший мальчик!

Это его желание было уловимо без всякого нейрорезонанса, так что я послушно принялся чесать разные места на морде, испытывая почти непреодолимое ощущение сюрреализма: так странно было стоять на мягком полиуретановом покрытии пола в ярком электрическом освещении, глазеть на светодиоды сигнальных систем — и при этом по-прежнему пребывать в теле Лиса Коннаха, одетом в льняную рубаху, плотные полотняные штаны и мягкие сапоги! Кстати говоря, все это не мешало бы постирать, да и мне самому помыться: рубаха пропотела, в волосах песок, штаны вообще перепачканы чем угодно, от земли до крови и даже, судя по запаху, чьей-то рвоты…

Впрочем, этому горю здесь, при неограниченном притоке магической энергии, помочь было легче легкого!

Мысленно хмыкнув, я прошелся по себе старыми-добрыми бытовыми заклятьями, вытягивая грязь словно «пылесосом» и скатывая ее в компактный воздушный шар. После чего просто уничтожил содержимое шара вспышкой огня. Вот и все, и никакой химчистки! Волосы встали дыбом и встопорщились: причина, по которой этот трюк для мытья головы лучше не использовать. Новой беде я помог, сконденсировав на ладони немного влаги и проведя ею по голове. В жесткой непослушной шевелюре есть свои плюсы: да, на приличную прическу нужно извести тонну геля, но зато и повредить такой проволоке тоже уже ничем особо не повредишь. Что ж, теперь я более презентабелен! Во всяком случае, не воняю. Можно встречать моих спасителей. Интересно, кто капитан этой посудины? Кто-то из моих старых знакомых, возможно?

Тут дверь внутреннего шлюза, ведущего в отсек, отворилась, и я получил ответ на свой вопрос. Точнее, на часть его — кто капитан, я по-прежнему не знал, но без сомнения понял, кто на судне принимает решения!

На пороге стоял Кирилл Ураганов собственной персоной, а рядом с ним и чуть позади — все пятеро его жен в полном составе: Агриппина, Левкиппа, Меланиппа, Ксантиппа и Ксения.

Я лишь на миг встретился с Кириллом глазами, но как-то сразу ощутил исходящую от него угрозу. Он явно явился сюда первым, со своей лучшей боевой группой — а именно так и следовало воспринимать его «девочек» — чтобы проверить, можно ли запускать меня на борт. Точно ли я Аркадий, не чужой ли маг, обманувший Морковку. А если Аркадий, то не спятил ли я за десять лет в этом мире, не действую ли под чужим гиасом — и так далее и тому подобное.