— Это да, — кивнула Сора.

— Короче говоря, — хмуро сказал я, — предвижу, что один кризис наложится на другой. Эх, если еще какая-нибудь эпидемия начнется!..

…«Какая-нибудь эпидемия» вспыхнула в середине осени.

Осень 1 года правления императора Лимариса Шестого, 10 556 год от сотворения мира

…Эпидемия началась в середине осени.

Вроде бы обычный грипп. Но даже в реалиях Терры — то есть там, где население массово имеет возможность позвонить на работу, взять выходной и отлежаться дома, попивая чай с малиной вприкуску с парацетамолом и ибупрофеном, или вовсе пойти к дежурному магу в поликлинику — периодически вспыхивают новые штаммы, которые приводят к довольно массовым смертям. По крайней мере, среди стариков, мелких детей, отказников-от-прививок или магической помощи, жителей отдаленных поселков и так далее и тому подобное.

А что вирусная инфекция может натворить с местным ослабленным, полуголодным, полураздетым и часто не имеющим дров в очаге населением, лучше не представлять.

Мне и представлять не надо было — я это видел.

Вот когда я порадовался, что вот уже много лет во всех моих деревнях имелись хотя бы крошечные «фельдшерские пункты», в которых отбывали свою годичную практику адептки (иногда адепты) Цапли!

Да и вообще, учитывая, что мои собственные крестьяне с места почти не двигались, если не считать поездок старост на обучение, эпидемия их коснулась мало. Двое-трое больных, да не в каждой деревне, и почти всех сразу удалось изолировать, и почти все выздоровели. В Пай-Прет вымерла до последнего малыша целая большая семья — но там был особый случай. Деспотичный дед не дал домашним обратиться к их местной Цапле и даже отлежаться не дал, выгнал на работу (дрова они зимой заготавливали).

Однако в Тверне ситуация выглядела гораздо хуже.

Больница Цапель оказалась занята от подвала и чуть ли не до крыши; больные лежали в коридорах и столовой. Тренировочные залы резиденции мы тоже целиком отдали под размещение больных, а адептов младших рангов вывезли в поместье Коннах. Лекарств хватало, дров хватало, Цапли старались обеспечить достойный уход — но не хватало медицинских работников. И это даже несмотря на то, что к нам пришли добровольцами несколько оиянских лекарей и даже работники Гильдии Медиков. Эта гильдия все еще враждовала с Цаплями и стремительно хирела, но еще существовала, и среди ее членов все еще оставались достойные лекари.

Я вместе с Гертом каждый день мотался на полигон как на работу, открывая Черное Солнце. Герт заряжал кристаллы, после чего мы с ним, возвращаясь в больницу, пытались спасти, кого можем — и так, чтобы люди этого не поняли.

Мне очень не нравилось, что в связи с этим кризисом и я, и Герт, и Сора застряли в Тверне. Наша троица лучше всех лечила: Герт за истекшие два года прошел краш-курс полевой медицины в моем и Сорином исполнении, да и Рида помогала натаскивать мужа. И мы же были самыми сильными бойцами: я и Герт — за счет магии, Сора — за счет своего Великого мастерства. А в поместье Коннах из-за эпидемии мы вынуждены были отправить наших самых уязвимых: детей.

Безусловно, там было и кому приглядеть за ними, и кому защитить. В поместье Коннах оставались Фиен и все остальные мастера Школы Дуба, за исключением Лелы Он. Там же были и мама, и Айна, и опытнейшая служанка Герна. А из лекарей — Яса, которую Сора отправила туда «на авторитете» вместе с ее малышами, и старый Коон, который тоже обогатился с подачи моей жены кое-какими новыми знаниями. Но все равно, получая каждый вечер срочную депешу из поместья, я проглядывал лист торопливо и с некоторым волнением, ожидая найти известия либо о болезни кого-то из детей (не буду врать: за малышку Орию и Ульна я боялся больше всего, но остальные тоже успели стать мне родными), либо о нападении врагов.

Ах да, еще и боевой, и медицинский расклад в поместье усиливала Рида. Ее мы тоже туда отправили, потому что как раз в конце осени первого года выяснилась ее беременность — Иэррей заметил на очень малом сроке. Рида плакала от счастья, когда это выяснилось, шептала: «Я уже и не верила!», а я с облегчением думал, что очень вовремя — самое то ее бы из Тверна убрать. Да и вообще вовремя. Двадцать лет, идеальный возраст для беременности и родов! Рида была в отличной физической форме, и ребенок развивался нормально, несмотря на ее первый ранг.

Герт от этой новости тоже сначала был сам не свой от счастья, а потом какое-то время ходил ошарашенный. Даже пожаловался мне:

— Я сначала обрадовался — вроде как наследник будет, хорошо! А потом даже удивился: я ничего особенного не чувствую. Только за Риду волнуюсь. Как будто что есть ребенок, что нет, мне все равно. Может, это значит, что я буду плохим отцом?

— Ты отличный старший брат, а быть отцом — это практически то же самое, только приходится еще жену поддерживать, — сказал я. — Ничего, справишься. Что ничего не чувствуешь, это нормальное. Беременные женщины-то не все к ребенку что-то ощущают, а у мужчин вообще все это по-другому устроено… Я тебя предупреждаю: увидишь ребенка — может, даже не сразу полюбишь. Это иногда постепенно приходит, у кого как.

— Но ты-то сразу полюбил!

— Так именно потому, что сначала был Ульн, — просветил я. — Я уже представлял, что такое младенец и какие от него эмоции бывают. Когда нейронные связи в мозгу установились — помнишь, Сора тебе про них рассказывала? Должна была! Так вот, когда связи установились, второй раз эмоции уже легче проявляются. Так что у тебя тоже после Бера и сестренок нормально все с отцовскими чувствами должно получиться. Ты же Лейну, кажется, помнишь младенцем?

Герт слегка недоверчиво покачал головой.

— Отцовство — естественное состояние мужчины, — добавил я. — Как материнство для женщины. Просто прислушайся к себе и делай, как считаешь правильным, только не сваливай все на Риду и служанок. И все будет хорошо.

— Спасибо… — пробормотал Герт, кажется, этим моим советом не обнадеженный.

Как и должно быть.

Зима 2 года правления Лимариса Шестого, 10 557 год от сотворения мира

— Для людей, которые не верят в карму, я нахожу в нашей жизни что-то уж больно много повторяющихся паттернов, — произнесла Алёна на орденском языке, кутаясь в меховой плащ.

— Например? — поинтересовался я.

Утро было таким на редкость морозным, что я тоже с удовольствием бы во что-нибудь закутался. Но — вынужден был сидеть на лошади памятником самому себе, сохраняя вид строгий и величественный.

Соре, вообще-то, тоже полагалось бы выглядеть строго и величественно — как-никак, Великий мастер. Однако плевать она на это хотела, и вместо этого оделась потеплее. Даже надела шапку с ушами и завязочками под подбородком. Впрочем, это ее ничуть не портило, плюс такие шапки в этом сезоне стали в Тверне невыразимо модными. Отчасти — с подачи самой Соры. Отчасти — из-за погоды, которая пока и не думала исправляться.

Неужели нас ждет третий год той же беды? Два года мы сражались, постепенно съезжая по наклонной, но все-таки не падали. Обрушимся ли следующей осенью, когда закончатся последние запасы? Или тем, кто выживет после эпидемии, все же хватит подножного корма?

— Например, — сказала Алёна задумчиво, — у тебя было сорок лет детства под Проклятьем древних магов. И потом ты загремел в тело Лиса — и еще лет пять того же, н-на с лопаты!

Она снова сидела в одноместной повозке, я — на лошади рядом. Свистел холодный ветер, наша свита находилась на расстоянии нескольких шагов. Едва ли кто-то, кроме Герта услышит даже то, что мы говорим не на языке Империи. А если и услышит — ничего не разберет.

— А ты обречена быть фабрикой клонов? — с улыбкой спросил я.

— Вроде того. И обречена работать врачом и управленцем, куда бы ни попала… А ты, милый, к тому же вынужден всегда заниматься дипломатией!