Сора приникла ко мне, такая нежная и покорная, какой бывала редко. Никакого обмена инициативой, никаких сальных шуточек (схватиться за определенную часть моего тела в разгар действа с воплем: «О, наконец-то достойный противник!» — а потом еще и возмутиться, что я слишком ржу и поэтому не получается перейти к следующему этапу, для нее более-менее норма). В этот раз жена отдавалась мне всецело, именно отдавалась, будто желала почувствовать себя под моей защитой. Такое с ней случалось и раньше (например, в наш самый первый раз здесь), и я всегда был только рад подыграть — а в этот раз натурально превзошел себя!

Заснули мы только совсем под утро.

Я проснулся резко, рывком, собираясь выскользнуть из постели и отправиться на тренировку, чтобы не разбудить Сору. К моему удивлению, она уже не спала, сидела перед зеркалом, причесываясь.

— Потренируемся сегодня вместе? — предложила она. — А потом к Иэру.

— Может, сначала к нему? — осторожно спросил я. — Если ты действительно в положении, нагрузки необходимо ограничить!

— Ерунда, — ответила Сора с ноткой раздражения. — Беременность — нормальное состояние здорового женского тела, а твоими стараниями я идеально здорова! Кроме того, я не беременна. Я допускаю, что цикл мог восстановиться. Я отвыкла от скачков гормонального фона за много лет, допустим, на фоне стресса и прочего могла потерять контроль над собой. Но беременность? Исключено.

Ее тон меня умилил. Точно с такими же раздраженными и слегка высокомерными интонациями говорила со мной Алёна во время своих беременностей на Терре! Тело другое, а повадки те же самые.

Я уже практически не сомневался, хотя, припоминая результаты магической диагностики, все еще был в ступоре, как так могло получиться.

Мы сходили на тренировку, но я все же отговорил Сору от того, чтобы присоединиться к Риде и Герту. Эти заядлые любители бегать по утрам пешком добегали до Арены и нарезали круги там (так было ближе, чем мчать за городские ворота). Владельцы Арены традиционно позволяли членам городских Школ использовать этот манеж для тренировок в те часы, когда не было по расписанию боев, — за довольно умеренную ежемесячную плату.

Сразу же после самой базовой разминки я поволок жену к Иэррею, надеясь, что он окажется именно у себя в кабинете, а не на обходе в клинике (его расписания я не знал, потому что не так уж часто с ним пересекался, а спрашивать у своего секретаря не стал).

Нам повезло: лекарь оказался у себя.

— Рад, что вы наконец решили обратиться ко мне, мастер Сорафия, — заметил он, когда мы вошли. — Все-таки целитель не должен наблюдать сам себя, вы сами неоднократно мне это говорили.

— Вы о чем? — моя жена напряглась. — В смысле, наконец решила обратиться⁈

— Вы думали, я не замечу? — в свою очередь удивился Иэррей. — При всем уважении, Великий мастер, это достаточно очевидное состояние, чтобы человек даже с моим скромным опытом легко определил его в женщине, с которой хорошо знаком и которую видит каждый день.

Алёнка аж сдулась — по ней это было очень видно — а я чуть не расхохотался в голос от радости и облегчения.

— И… как долго уже? — спросила она.

— Думаю, я заметил почти сразу, как только начались первые изменения — неделе на четвертой.

— Я имею в виду, какой уже срок? — совершенно убитым голосом переформулировала Сора. — Потому что я не имела ни малейшего понятия!

Брови Иэррея взлетели вверх.

— Конец третьего месяца примерно, — сказал он. — Если позволите вас осмотреть, скажу точнее. Несомненно, скоро вы бы заметили рост плода в любом случае. Я полагаю, зачатие произошло вскоре после того, как глава Коннах так тяжело пострадал, если не в тот же день. У нас на островах считается, что женщины всегда зачинают ребенка легче, если провожают супруга на войну или знают об иной угрозе для его жизни… Но в вашем случае… Признаться, я был уверен, что Пророк сотворил для вас чудо Творца — специально, чтобы обеспечить беременность. Иначе я не могу это объяснить. Я ведь сам вас осматривал все эти годы. Кроме того, вы Великий мастер. Никто и никогда не слышал о беременном Великом мастере.

— Конечно, чудо было! — серьезно сказала Сора.

Только я подавил неприличную шутку насчет моих чудесных умений (не при лекаре же!), как Сора обернулась ко мне и воскликнула:

— Вот видишь! А ты сомневался, имеешь ли ты право проповедовать учение Творца на этой планете! Чуда нашего… переноса памяти тебе было мало, чуда коллективной молитвы тебе было мало! Сколько еще чудес тебе нужно, чтобы убедиться — Творец тебя полностью одобряет?

Весна и лето 18 года правления императора Энгеларта Седьмого, 10 555 год от сотворения мира

Ория родилась в конце мая, и порадовала меня отменным здоровьем и невероятно громкими воплями. У меня даже мелькнула мысль, что не стоило все же называть дочку в честь Ориса: напророчил, однако! А если она будет теперь вопить, не замолкая? Впрочем, эта двуязычная шутка не была понятна никому, кроме Соры. Саму же Сору дочка огорчила совсем по другой причине.

На сей раз я на родах присутствовал — с полным магическим резервом, естественно. Однако этот резерв ни для чего не пригодился, разве только для диагностики ребенка и для ускорения заживления у Соры. Так-то она родила очень легко: четыре часа — и готово. Новый красный и возмущенный житель явился в этот мир. По ее невозмутимым словам, чего-то такого она и ожидала: предыдущие роды у Соры тоже проходили примерно так же.

Как только мы с Ясой в четыре руки отмыли дочку, запеленали и положили матери в руки, Сора уставилась на нее с удивлением и как бы не отвращением. А потом — зарыдала!

Это Сора-то, которая на восьмом месяце выполняла полный тренировочный комплекс с алебардой! (Зрелище не для слабонервных: я лично старался не смотреть.)

Яса в ужасе тут же выскочила из комнаты, не желая иметь дело со своей вновь проигравшей эмоциям наставницей, а я, наоборот, обнял своих девочек.

— Ну, что случилось?

— Она… она слишком… слишком похожа… на меня! — кое-как, почти нечленораздельно выдавила Сора. — Опять! Опять блондинка! Я по-прежнему фабрика клонов! И это именно я! Дочери Соры были похожи на их отца!

— О Творец… — только и мог сказать я.

Ну да, девочка выглядела копией Соры: даже по младенческому личику было понятно. Примерно как все наши дети из «предыдущей партии» выглядели моей копией (да, даже младшая дочка! Правда, потом ей полегчало). И действительно блондинка.

— А чего ты ожидала? — мягко спросил я. — У двух родителей, один из которых блондин, другой рыжий, почти наверняка будут дети-блондины! Если только у Соры не было в предках рыжих. Теперь уже не узнаешь, учитывая, что она сирота из городского приюта…

Есть такое местечко в Тверне, довольно мрачное. Оттуда «рекрутируют» городские Школы, они же его в складчину содержат. На самом деле условия там не такие и плохие — детей, по крайней мере, кормят досыта, а зимой там тепло. Но особенно ими никто не занимается. Даже ухаживают за малышами, в основном, беременные женщины, которым некуда пойти, и которым разрешают перекантоваться там последние месяцы перед родами и несколько месяцев потом.

То есть так было, но с год назад мне удалось провести через магистрат что-то вроде небольшой реформы и по крайней мере нанять туда нормальный персонал.

Сора подняла на меня мрачный взгляд.

— В этот раз я хотела, чтобы она была похожа на тебя!

— Зачем ты хочешь для девочки такой страшной судьбы⁈

— Да ладно, ты симпатичный…

— Не более того, — твердо сказал я. — Симпатичный, и настолько простецкая рожа, что надпись «шельма» так и просится, — Сора неохотно улыбнулась, видно, признавая правоту моих слов. — Я себя в зеркало видел. А ты — настоящая красавица! Лучше уж дочка будет такой же!

— Соре ее красота особого счастья не принесла… — вздохнула Алёна, вытирая глаза одной рукой.