Начала на коленках раскладывать волосы на тоненькие прядки, и перебирая пальцами, хоть как-то приводить их в порядок.

Мой соглядатай куда-то исчез. Мысленно я поблагодарила парня за то, что позаботился, не дал мне во вражеском стане покрыться толстым слоем пыли и грязи, даже плащ оставил чтобы не замёрзла. Благодатное тепло от костра разливалось по венам и косточкам, и ужасный мир, в котором я оказалась по вине Радмира, на совсем крошечное мгновение показался добрым.

Прознай в деревне про то, что я одна оказалась в лагере воинов, ужаснулись бы. После такого безобразия никто из местных деревенских парней точно не подписался бы на роль моего мужа. Значит, быть мне женой Радмира. Осталось только его убедить в нашем официальном супружестве. Не ахти какое счастье с нелюбимым человеком. Даже не так.... Сама себя заведомо обрекаю на большое несчастье... Только вот выбора у меня нет...

О, если бы я тогда послушала бедную главную кухарку и пошла домой длинным путём! Ничего бы со мной не случилось. Насобирали бы мы с бабушкой семян душистого змеевика, и полилась бы моя жизнь в привычном русле. Горько сглотнула, и встретилась взглядом с Радмиром.

Он, оказывается, всё это время был рядом! По правую руку, в шагах пяти от меня. Сидит один, на бревне, и точит меч. Светлый Боже, как же я сразу великана-то не увидела?

Он отличается от расслабившихся воинов: собранный и невозмутимый. Сегодня его тёмно-русые волосы не связаны как обычно сзади в хвост, а в беспорядке падают на лоб и вьются до самых плеч. Мне только вот интересно стало: они когда-нибудь снимают свои военные одежды?

Облачение здешних воинов не такое как обмундирование стражников у Кровавого Эдварда. Те ходили в тяжёлых латах, а эти в грубых кожаных куртках с рукавами по локоть, с пришитыми на груди металлическими пластинами да наклёпками. На плечах баранья шкура с темно-коричневым мехом. Вольный народ, одним словом...

Я поднялась, полная решимости. Расправила платье, пригладила полусухие волосы, посильнее запахнулась в плащ. Вид не ахти какой, но судя по внешнему виду воинов, они не особо обременяют себя заботой о своей внешности. Подошла к великану и, задрав нос кверху, заявила:

— Нам надо поговорить.

Рука с точильным камнем зависла над лезвием меча. Великан уставился на меня и через мгновение приказал:

— Садись. Внимательно тебя слушаю.

Я осталась где стояла. Только вот мою решительность как рукой сняло.

— Тут я не могу, — замешкалась я. — Мне нужно без свидетелей.

Великан присвистнул, и его клич кто-то тут же подхватил. 

— Хочешь уединиться? — спросил он и приподнял брови.

Я сжала губы гусиной гузкой и выдохнула через ноздри.

— Нам нужно кое-что обсудить. Дело не терпит отлагательств, — я начала терять оставшиеся клочки самообладания. — И, пожалуйста, перестань намекать на непристойные вещи. Я знаю, что девушке не стоит находиться с мужчиной наедине, но как видишь, у меня нет выбора.

Во взгляде великана не было и намёка на суровость. Казалось, трезвого как стёклышко великана моя попытка с ним поговорить лишь забавляла.

— Говори сейчас или скажешь потом, когда спать пойдём.

— Спать?! —  я невольно задержала дыхание, а глаза сами по себе расширились.

Конечно, слова предводителя, как назло, услышали все: кто не валялся, заржали как кони, некоторые от хохота свалились с бревен, на которых сидели. Правда через минуту, когда Радмир поднял над головой правую руку, все замолчали. С досады бухнулась на краешек бревна рядом с великаном и от стыда зажмурила глаза. 

— Не понимаю, почему ты с ней возишься, — прогремел здоровяк напротив и отбросил пустую кружку в сторону. — Тебе Вещего мало?

Я тут же разлепила глаза и в чернобородом воине узнала того самого Эйрика, который вместе с Радмиром привёз меня сюда.

— Она поможет нам, — возразил Радмир. — Вещий предрёк встречу с человеком, который поменяет образ мыслей. Кто знает, может в наших действиях стоит кое-что пересмотреть.

— До того, как связались с ней, — Эйрик ковырнул ногтём в зубах, — меня всё устраивало... Если бы у тебя сохранились цели, с которыми мы пришли к Эдварду, никакая охрана нас бы не остановила. Но ты выбрал спасение девицы. 

Вот это расклад, подумала я. Выходит, если бы не я, то Король был бы уже мёртв. Но что заставило предводителя могучих воинов отступить от своих планов и спасти меня? 

— Умираем один раз, — хрипло ответил Радмир. — И я не хочу рисковать вашими жизнями напрасно. 

— Ты хотел сказать «её жизнью», — пробасил подвыпивший воин и посмотрел на меня так, что захотелось спрятаться за спину Радмира. Невольно прижалась к его руке. Не поди какая защита, но по крайней мере, открыто он меня ни в чём не обвиняет. Эйрик выжидательно смотрел на предводителя, но тот лишь молча разглядывал свой меч.   

— Вообще-то, я хотела остаться дома, — осторожно напомнила Эйрику. Голос от страха предательски дрогнул. — Но меня разве кто-то спросил?

— В следующий раз, — проигнорировав меня, обратился Эйрик к Радмиру, —  предупреждай о ваших пророчествах заранее... чтобы знать, к чему готовиться.  

— Брат, по-моему, тебе не хватает женщины, — весело улыбнулся Радмир. — Она бы смягчила твой волчий характер.

— Так а я о чём! — Эйрик на бревне аж подпрыгнул. — Говорю тебе, в дорогу пора. Сколько деревень кругом, женщин жаждущих настоящую мужскую ласку, а мы тут выжидаем непонятно чего.

— Будет тебе всё, — пообещал великан. — Даже больше, чем ты представляешь. Слово Радмира. — Великан ударил себя кулаком в грудь. — Но нужно еще немного потерпеть.

— Потерпеть... снова терпеть. — Желваки Эйрика заходили ходуном. Было видно, с каким трудом он заставляет держать себя в руках и не наговорить лишнего.

Олаф угодливо поднёс ему полную кружку с пивом. Залпом осушив её, Эйрик мечтательно закатил глаза.

— Была у меня однажды... всем женщинам женщина... Никому до меня не принадлежавшая... Помнишь, Радмир? Сестра твоей ненаглядной Велассы. Кажись, так её звали? А как мою женщину звали, хоть убей не помню! — загоготал Эйрик.

В сердце неприятно кольнуло. Ненаглядной Велассы ещё не хватало... Кто она такая?

Радмир не ответил, и Эйрик продолжил.

— Но через год красотка выбрала в мужья сына какого-то там олдермена, — ухмыльнулся Эйрик и громко отхлебнул из новой принесённой поваром кружки пива. — Сбежала. Серебра ей, видите ли, захотелось, да нарядов. Ну вот скажите, как назвать такую... женщину?

— Не прибедняйся, через пару дней ты нашёл замену, — сказал Радмир.

— Нашёл... — довольно согласился Эйрик и хлопнул себя по ляжке. — С чего бы не найти? А вот если бы мы чаще наведывались по ближайшим территориям, то и богатства было бы вдоволь, и не пришлось бы баб чужих ловить на ночь. Свои бы были, — он растопырил лапища. — Сами бы бежали родименькие! Всего бы вдоволь было и денег, и еды, и женщин!

Впервые я заметила во взгляде Эйрика какую-то перемену. Он был не просто в плохом настроении, казалось, будто он до того раздражен, что ещё немного и чаша его терпения переполнится, и всполохнет в нем ярость пожарче пламени костра. Да уж... в лагере, того и гляди, не от врага, так от своего по голове схлопотать можно.

— Вот как могло случиться, что ты стал нашим предводителем? — вдруг спросил Эйрик и кружка с пивом выпала из непослушных рук, залив штаны в причинном месте. — Чёрт! — Он резким движением смахнул не успевшую впитаться влагу. — Может быть, им должен был стать я, а? — Поперёк его лица медленно растеклась натянутая улыбка открывая оскал зубов. 

Почему-то я сразу почувствовала себя заблудшей овечкой в волчьей стае.

— Это вряд ли, дружище! — великан широко улыбнулся, явно пытаясь перевести раздражение товарища в шутку. — Ты у нас отличный воин, но дай волю, ты бы весь мир покрыл чужой кровью и своим семенем!

Эйрик замер и растянул губы в самодовольной улыбке и, привстав с насиженного места, будто хотел добавить что-то еще, но, видно, охваченный непомерным приливом гордости и самоуверенности, вперемешку с дурманом от крепкой выпивки, тут же рухнул на землю.