Ловлю флягу уже у самой земли и снова подношу к пересохшим девичьим губам, которые я недавно целовал.

Стоит вспомнить об этом, и тело мгновенно отзывается, наливаясь напряжением. Рычу про себя от злости и неудовлетворенности – фуллово воздержание! Настойчиво предлагаю:

– Пей, Аделаида, иначе загнешься. Руки еще не скоро начнут тебя слушаться, поэтому я буду тебе помогать.

Чуть помедлив, она все-таки припадает к горлышку, обхватывает его пересохшими губами и начинает жадно пить, слегка постанывая.

Я наклоняю флягу, чтобы девочке было удобнее. Зачарованно смотрю на тонкое горло, болезненно дергающееся в такт глоткам: воздержание тут ни при чем. Пора признать, что дело в ней, в этой иномирянке Аделаиде Вяземской. Едва увидел ее и что-то повернулось в моей голове, да и не только в ней. Мой дракон, едва почувствовал девчонку, заурчал довольно. Даже позволил ей огреть меня тем злосчастным рогом!

«Ей можно! – довольно промурлыкал тогда, пока я ругался, держась за разбитую голову. Тут же заволновался, когда Аделаида рванула от меня прочь. – Лови скорее, вдруг убежит! Нельзя отпускать, наша девочка!».

С улыбкой вспоминаю, как гонялся тогда за ней по замку, злясь на себя и на Аргха, с какого-то перепуга решившего, что эта фуллова девица «наша»…

Аделаида делает еще глоток и отстраняется. Выдыхает с облегчением и повторяет вопрос:

– Драгхар, что женихам от меня надо? Откуда они, вообще, взялись? Или ты, или Седрик, не помню, кто именно, говорили про какой-то изумруд и невесту. Это связано с тем, что за нами гонятся?

Притворяюсь, что занят фляжкой: делаю несколько глотков, хотя пить не хочу, просто тяну время. Думаю, стоит ли открыть ей все? Или пока не пугать проблемами, которые принесет ей встреча с толпой озабоченных ее богатством мужчин?

– А хотите, я вам расскажу, прелестная Аделаи-ида? – влезает в разговор Седрик. Свою блондинку он уже снял с лошади, привязал к дереву и теперь, похоже, не знает, чем заняться.

Кривит пакостливую физиономию и с печалью произносит:

– Увы, наш генерал – немного тугодум, и дождаться его ответа бывает нелегко…

Я поворачиваюсь к нему, чтобы поставить наглеца на место, но тут происходит неожиданное:

– Что ты болтаешь ерунду, лис?! Ты идиот, если думаешь, я поверю, что эр Драгхар – дурак! – вдруг взвивается Аделаида. Гневно сводит брови и рявкает на моего ошалевшего от ее напора оруженосца. – Если он не хочет говорить, значит, так надо!

– Ну, надо так надо, – осторожно отвечает Седрик. Изумленно косится на меня и отходит к блондинке. Вытаскивает из ее рта кляп и бурчит. – Ну, давай хоть с тобой поговорим, паршивка.

В ответ получает от девицы плевок в лицо и придушенный вопль:

– Воды сначала дай, говорун фуллов!

Да уж, леди сегодня не благоволят к бедняге лису.

– Давай, подкрепимся, а потом поговорим, – предлагаю Аделаиде, едва сдерживая улыбку. Не знаю почему, но мне приятно, что она бросилась на мою защиту. В груди тепло, и Аргх урчит довольно.

Шикаю на него: нечего тут радоваться, у нас проблем еще больше стало.

– «Это у тебя проблемы, а у меня все в порядке. И у Омхора тоже все хорошо», – фыркает он.

– У кого? Омхора?! – переспрашиваю изумленно.

– «Это Хранитель. Он в кольце прячется, думает, я его не вижу и не слышу, как он со своей хозяйкой болтает», – охотно докладывает дракон.

Я встаю и иду к лошади, чтобы достать еду, а заодно скрыть потрясение от слов дракона. Омхор – это же…

Похоже, откровенного разговора с Аделаидой не избежать.

Аделаида Вяземская

– Давайте начнем с самого главного! – торжественным голосом произносит Седрик и смотрит на меня. – С нашей прекрасной Аделаиды и ее женихов!

Интересно, он хоть когда-то бывает серьезным? Все время кривляется, непонятно, как его дракон терпит. Сейчас это особенно раздражает: тут проблема на проблеме, а Седрику все хиханьки-хаханьки!

Мы сидим втроем: я, эр Драгхар и оборотень, и у нас, вроде как, военный совет. Вернее, сидят мужчины, а я без сил лежу на земле на заботливо подстеленной драконом тряпочке, той самой, под которой я пряталась от солнца.

Гадина Стея по-прежнему со связанными руками и ногами свернулась клубочком под деревом метрах в десяти от нас. Седрик наотрез отказался ее развязывать, заявив, что «эту гадюку, вообще, в клетку стоит посадить».

Я лежу, и у меня болит, наверное, каждая мышца, каждая косточка, каждый сустав. Боль даже в таких местах, о существовании которых я раньше не подозревала. Ноги подламываются при любой попытке встать, а руки словно чужие: совершенно не слушаются, даже пальцы не получается сжать.

На этом фоне впивающиеся в спину сучки и торчащие из земли корни вообще не причиняют дискомфорта: я их просто не ощущаю. Представляю, как завтра буду себя чувствовать! Скорее всего, даже встать не смогу, не то что сесть на лошадь.

Вообразив, как дракон закидывает мое одеревеневшее тело в седло, едва не начинаю всхлипывать, так мне себя завтрашнюю жалко становится.

– Аделаида, тебе плохо? – надо мной склоняется озабоченная физиономия Драгхара.

– Мне хорошо, – отворачиваюсь, чтобы он не видел моего лица. – Давайте, рассказывайте уже, что за женихи за мной гонятся, и что им от меня надо?

После паузы эр Драгхар хмуро произносит:

– В нашем королевстве существует особый закон и связанный с ним обычай. Называется он «День Изумруда» и проводится раз в несколько месяцев. В этот день любой мужчина-вдовец или женщина-вдовица имеет право предложить себя в жены или мужья… всему королевству. Не так давно состоялся очередной, на котором ты, Аделаида, объявила, что ищешь мужа…

Чем дальше продвигается рассказ дракона, тем активнее лезут мои глаза на лоб. Я даже сажусь, забыв про боль в теле.

– Ты хочешь сказать, что любой может прийти ко мне и предложить стать его женой, и я не имею права его послать, а могу только вежливо отказать?!

– Верно, – подтверждает эр Драгхар, а Седрик добивает меня окончательно:

– Да-а, может предложить. А вы, прекра-асная Аделаи-ида обязаны в течение трех недель после объявления вас Изумрудной Невестой сказать свое «да» одному из претендентов. Непременно обязаны… иначе по закону вашим мужем станет тот, кто успел первым сделать вам предложение. Даже если вы перед этим ему отказали…

– Пипец! – произношу я с чувством.

– Не знаю, что это такое, но наверняка что-то замечательное, – довольно скалится Седрик.

– Седрик, хватит ерничать! – одергивает его эр Драгхар.

Лис пожимает плечами: мол, я здесь ни при чем, это все закон виноват. Снова обращается ко мне, на этот раз серьезно, даже хмуро:

– Ты богатая вдова, Аделаида, к тому же молода и красива. Желающих получить тебя в жены очень много. И каждый будет настойчиво гнаться за тобой, распихивая остальных, чтобы попытаться очаровать и получить твое «да». Или хотя бы первым сделать тебе предложение. Не знаю, кто провернул эту махинацию с тобой и Изумрудом, но замуж ты выйдешь в любом случае.

– Крантец! – оцениваю услышанное. Это что, у меня вообще нет выхода из этой ситуации, и я в любом случае окажусь женой какого-нибудь… типа? Ой-й-й!

Со стоном ложусь обратно на землю и закрываю глаза: вот я попала, так попала!

– И что, ничего нельзя сделать? – спрашиваю на всякий случай, даже не надеясь на ответ. Но как же так, а?

Ответ я все же получаю, причем, откуда не ждала…

Аделаида Вяземская

– И что, с этим ничего нельзя сделать? – спрашиваю на всякий случай.

На мой вопрос отвечает эр Драгхар.

– Закон нельзя изменить, но… я просто не подпущу к тебе никого в течение этих трех недель, Аделаида, – произносит спокойно и как-то так, что я ему верю – не подпустит.