– Ну, и где? Нет тут никакого трона! – восклицает Седрик, и тут кольцо на моей руке оживает. Начинает мелко вибрировать и слетает с пальца. Звонко ударяется о каменный пол и, прокатившись несколько метров, замирает в центре зала. Яркая вспышка, и в этом месте появляется… трон. Самый настоящий, какие выставляют в музеях: золотистого цвета, с высокой резной спинкой и ажурными подлокотниками.

– Фуллова Прорва, – растерянно повторяет Седрик, а Ардар негромко произносит:

– Значит, все эти десятилетия трон никуда не исчезал из Рихнорра…

В ответ раздается противный визгливый голос:

– Мой! Мой, мой! – и, оттолкнув стоящего на пути Седрика, к трону кидается мелкая фигурка в золотом наряде. Никто не успевает даже шевельнуться, как Пакрисий гигантскими скачками подлетает к золотому креслу и запрыгивает в него.

– Мой трон, мой! Я король, я! – кричит безумным голосом. Усаживается на сиденье, кладет крошечные ручки на подлокотники и с восторгом произносит:

– Я король!

Еще раз повторяет эту же фразу, и в следующий миг золотой трон выплевывает из себя мелкого уродца. Пакрисий вылетает из кресла и, вереща, летит по воздуху прямо на брарча. Песик широко открывает ротик, потом еще шире и еще… и когда пасть становится размером с распахнутый гигантский чемодан, Пакрисий с завываниями влетает прямо в нее. Створки «чемодана» захлопываются, и Хорр делает глотательное движение. Затем сыто рыгает, и наступает тишина.

Все изумленно таращатся на довольного брарча, а тот преданно смотрит на Ардара и виляет своими двумя хвостиками…

И апофеозом произошедшего звучит назидательный голос Седрика:

– А вот нечего было собачку обижать!

Три года спустя. Аделаида эр Драгхар

Я стою на лестничной площадке и, кусая от волнения губы, смотрю на дверь бабушкиной квартиры. Надо поднять руку и позвонить, но я не решаюсь – что там? Живет семья тети Ларисы, или ее продали чужим людям?

Не знаю, чего не хочу больше: чтобы дверь мне открыла сестра мамы, три года назад выгнавшая меня из дома, или совершенно посторонний, чужой человек. Кто-то, кто просто купил квадратные метры в центре, даже не догадываясь, как важно это место для бывших жильцов, для меня.

Еще в душе живет иррациональный страх: вдруг дверь откроет тетя Лариса и начнет кричать, что я шлюха, соблазнившая ее мужа. Почему-то я никак не могу забыть и простить те ее слова.

– Ты боишься, мое сердечко? – мягко спрашивает Ардар. Он стоит позади меня, и я чувствую его беспокойство обо мне и желание поддержать.

– Волнуюсь, – признаюсь. – С бабушкиной квартирой для меня многое связано. Я в ней недолго жила, два года, но это были очень важное и драгоценное для меня время.

– Тогда тем более нужно узнать, что с ней стало, – мягко подбадривает меня Ардар.

Я оглядываюсь на него, и как всегда мой взгляд восторженно залипает на его лице и мощной фигуре. Какой же он обалденный в темно-синих земных джинсах и простой белой футболке! Недаром все встречные женщины сворачивают головы нам вслед, а лица мужчин при виде моего мужа делаются кислыми и испуганными.

Ну, еще бы, нечасто встретишь на улице вот такого двухметрового сурового воина с фигурой атлета, изрезанными шрамами руками и лицом, с мрачным огнем в черных глазах! Понятно, что все мужчины мигом понимают, что перед ними альфа, которому можно только подчиниться, если хочешь выжить. А женщины… ну да, взглядами облизывают моего дракона с головы до ног, строят глазки, делают намеки, совершенно не обращая внимания на то, что с ним рядом я.

Конечно, это женская сущность, желание любой ценой заполучить самого сильного самца в стае. Так что я даже не злюсь, только посмеиваюсь, глядя, как недовольно вытягивается лицо очередной охотницы, когда Ардар сообщает, что женат и любит свою жену.

– Хочешь, я нажму на эту кнопку? – спрашивает муж, когда я в очередной раз тяну руку к звонку и отдергиваю, так и не позвонив.

Мотаю головой:

– Я сама, – и все-таки жму на белый кусочек пластика. В глубине квартиры раздается мелодичный перезвон, но не слышно ни звука шагов, ни звяканья отодвигаемых замков. Я снова нажимаю, но ничего не меняется – похоже, квартира пуста.

Наверное, нужно поехать к тетке домой и спросить, куда она подевала мои личные вещи, которые я не успела взять с собой, когда она меня выгнала.

– Там никого нет, – ладони Ардара ложатся на мои плечи. – Уходим или… я могу сломать дверь, и ты войдешь, если тебе так надо туда.

– Надо, очень надо. Но ломать нельзя: соседи вызовут полицию, и нас арестуют, – я улыбаюсь мужу. – А у нас с тобой никаких документов, и, вообще, ты в этом мире нелегально!

Мне, и правда, надо туда попасть. Не знаю, почему, но некоторое время назад мне стали сниться странные сны. О бабушке, о моем детстве, о маме… и со страшной силой начало тянуть на Землю, в бабушкину квартиру. Не в тот дом, где я жила с родителями с момента рождения до семнадцати лет, а именно в бабушкино жилище.

Когда я первый раз заикнулась Ардару, что хочу попасть в свой мир, он только недоуменно поднял темную бровь, но ничего не сказал. Видимо, решил, что это блажь на фоне моей беременности. Может и так, но и после рождения нашей дочки, нашего маленького солнышка, рыженькой, как я, и черноглазой, как папа, малышки Александры, мои сны никуда не ушли.

Это было два года назад, и тогда ни на какую Землю мы не отправились: я была занята новорожденной дочерью, Ардар королевством. Он король, дел у него немало. Тем более, после Пакрисия осталось такое неприглядное наследство, что новому правителю буквально пришлось расчищать авгиевы конюшни: перестраивать систему власти, бороться с дикой коррупцией, повсеместной разрухой и нищетой. Еще поднимать экономику, выстраивать систему безопасности, образования и здравоохранения, почти отсутствующих в стране из-за «мудрого» правления Крулов.

В общем, заниматься всем тем, чего Ардар раньше просто не видел, потому что все время проводил на границе с Прорвой, отбивая мир от ее атак. А Прорва, кстати, вообще затихла и никак себя не проявляет. Наверное, никакой агрессии с ее стороны, потому что и с нашей ее не стало: сейчас в нашем мире идут созидательные процессы, на злобу, ненависть нет ни сил, ни желания. Очень хочется верить, что и дальше мы будем мирно сосуществовать, и однажды Прорва из монстра превратится в светлое божество, каким была когда-то.

Кстати, меня ведь тоже прочили в правители… Да, в тот день, когда наш брарч Хорр откушал бывшим королем Пакрисием, Ардар взял меня за руку и подвел к золотому трону:

– Аделаида, ты наследница своего деда, последнего избранного короля. Ты должна сесть на трон: артефакту нужно сделать выбор.

Честно, вообще не хотелось прикасаться к этому креслицу, где только что подпрыгивал и верещал «мой трон» уродец в золотых нарядах. Но Ардар был прав – по закону этого мира артефакт должен сказать свое слово.

Он и сказал: не успела я пристроиться на золотом сиденье, как пулей вылетела из него. К счастью, не Хорру в пасть, а в руки своего мужа.

– Э-э-э, Аделаидочка, прости, но не годишься ты в правители, – прокомментировал Седрик, а я с облегчением выдохнула: «Да и, слава богу!»

Но стоило на золотое кресло сесть Ардару, и как-то сразу стало понятно, что это и есть король. Потом трон засверкал, словно новогодняя елка, раздался мелодичный звон и низкий, протяжный голос объявил, что Ардар эр Драгхар становится королем.

Как потом я узнала, этот голос слышали не только мы в парадном зале Рихнорра. Он прозвучал на все королевство, в каждом уголке немаленькой страны. И даже те граждане, кто был в это время за пределами страны, тоже его услышали! В общем, магия чудесная, волшебная, прелестная…

***

Я отвлекаюсь от своих воспоминаний и еще раз звоню в дверь бабушкиной квартиры. Ну а вдруг?! И «вдруг» случается: загремев замками, открывается соседская дверь, и из нее выглядывает недовольное лицо бабы Глаши, бабулиной заклятой подруги.