Почувствовав мое присутствие, Аделаида поворачивает голову. Взгляд спокойный, почти равнодушный. От недавнего пожара, полыхающего в синих глазах, остались только потухшие угольки. Уверен, в моих не осталось даже этого, только серый пепел…

– Пошли обратно, дракон? И давай, уже ты мне все расскажешь, в конце концов, – предлагает и поворачивается к выходу из пещеры. Когда проходит мимо меня, ловлю ее за плечи и разворачиваю к себе лицом.

– Я дал слово жениться на Анастее и обязан сдержать обещание, – произношу, глядя в ее потухшие глаза. – Если бы я знал, хотя бы догадывался, что встречу тебя, Аделаида, то…

– Если дал слово, держи его, дракон. Молодец, это правильно, по-мужски, – перебивает она меня. На секунду наши взгляды переплетаются, и на дне ее зрачков я вижу гордость и слезы, которых она никому не покажет. Сильная Аделаида…

– Пошли, – она ведет плечами, сбрасывая с них мои ладони, и первой шагает в темный проход. Помедлив, иду следом, проклиная богов, по чьей вине мы встретились так поздно.

Аделаида Вяземская

От злости, от обиды, от боли в груди и набухшего под веками отчаяния не замечаю, как оказываюсь в мрачной расщелине между скал. Да и плевать! Что мне какая-то темнота, когда в сердце такая мука?! Когда душу, кажется, вывернуло наизнанку, и она сочится кровавыми слезами. Кап, кап, кап, помечая мой путь…

Когда я успела так попасть, а? Почему слова этого грубого, ужасного, некрасивого мужчины отозвались во мне такой болью? Он мне никто, случайный муж, которого я почти не знаю. Совсем недавно я ненавидела его.

Невозможно влюбиться в кого-то за два дня. Да и за три невозможно. Тем более в одно мгновение, я всегда была в этом уверена. Еще смеялась над девчонками, когда они рассказывали про такое, про любовь с первого взгляда. Вот и получила оплеуху от судьбы, глупая Аделаида.

– Не спеши, ты ведь не видишь в темноте, – настигает меня мрачный голос дракона.

В следующий миг я оказываюсь у него на руках, плыву по темноте в мягкой колыбели его объятий. Хочу вырваться из них. Сказать что-нибудь злое, жестокое, чтобы дракону стало так же плохо, как и мне, но не могу.

Вместо этого прижимаюсь к его горячему телу, провожу губами по гладкой коже у основания шеи и довольно улыбаюсь, когда слышу шумный, больше похожий на рычание выдох:

– Аделаида!

Да, дракон, так тебе гораздо больнее, чем от любых моих слов, даже самые злых. Не больнее, чем мне, но так мы хоть немного квиты.

В пещере Ардар сгружает меня на откуда-то появившееся подобие постели из веток, накрытых куском плотной ткани. Сам отходит к костру, подбрасывает в него дров и когда языки пламени начинают жадно пожирать их, произносит, задумчиво глядя на пламя:

– Это долгая история, почему ты оказалась здесь, в этом мире, Аделаида. Все дело в кольце на твоем пальце и в королевском троне.

Аделаида

– Дело в кольце? Ты же говорил, что оно обычное, без всякой магии, генерал, – не могу не съязвить.

– Омхор умеет прятаться, не зря его столько времени не могли отыскать, – уголки губ дракона насмешливо приподнимаются.

– А кто искал?

– Многие. Например, Его Величество Пакрисий и вся его шпионская сеть. Маг смерти Варбрель. Я искал… Люстин эр Счастхар… еще полно тех, про кого я не знаю.

– А нашла я?

– Получается, так… – Ардар подбрасывает еще несколько веток в костер и выпрямляется. Складывает руки на груди и застывает, глядя на огонь.

– Ну, рассказывай тогда по порядку, – вздыхаю, с усилием отводя взгляд от его обнаженной груди: оделся бы, что ли, а то глаза отлепить невозможно от этих мышц. Но мне нельзя, и вообще не стоит пялиться на него!

«С-стоит… Можно. Наш-ш-ш дракон», – влезает в мои мысли вкрадчивый змеиный шепот.

– Никаких «наш дракон»! – мысленно рявкаю на змия-искусителя. – У дракона крутобедрая и клятва!

«Пф-ф-ф, пус-стяк!» – шипит гад и замолкает, оставив меня в расстроенных чувствах. Знает, аспид, как на больное место наступить!

– Скажи, как звали твою бабушку? Это ведь она оставила тебе кольцо? – слышу голос эр Драгхара. Кое-как выбираюсь из своих мрачных мыслей и отвечаю:

– Да, бабушка. Вернее, я нашла кольцо после ее смерти. Коробочка с ним лежала на столе в бабушкиной комнате на самом видном месте, хотя до этого я его ни разу не видела. Бабулю звали Агата Андреевна Вяземская.

– Агата… Значит, ты ее внучка и наследница… – задумчиво глядя на меня, произносит эр Драгхар. – Думаю, я не ошибусь, предположив, что ее настоящее имя Агатия, королева Агатия. Она была женой короля Байяра эр Ваязхара Последнего.

– Почему последнего? – спрашиваю хрипло. Отчего-то в горле становится сухо, а лицо опаляет жаром. Может, это из-за того, что сижу слишком близко к костру?

– Байяр умер, не оставив наследников. Он был последним в своем роду и последним истинным королем, на нем род прервался. Его жена еще какое-то время оставалась в Рихнорре, потом бесследно исчезла.

По прошествии нескольких лет новый король издал указ считать ее мертвой, и постепенно про королеву Агатию забыли. Правда, слуги в Рихнорре утверждали, что много раз видели ее, гуляющей по ночам в коридорах замка.

– Рихнорр? При чем здесь этот замок? – спрашиваю, потому что не знаю, о чем еще спросить.

Слова дракона про мою бабушку, якобы королеву, кажутся мне какой-то ерундой. Честно говоря, если бы у эр Драгхара не было такого серьезного выражения лица, я бы решила, что он просто смеется надо мной.

Но я все равно не верю, что моя бабуля могла быть королевой из другого мира, тут какая-то ошибка. Она была совершенно обычной бабушкой, может, только никогда не вязала внукам носки и не выращивала огурцы на дачных грядках.

Но во всем остальном ничего подозрительного: ни паранормальных способностей, ни железобетонного здоровья. Обычная пенсионерка с артритом, тонометром и целым ящиком лекарств на все случаи жизни.

Да и вообще, у нее дома был альбом с фотографиями, рассказывающими про ее жизнь от самого рождения до последних дней. Все фотографии были аккуратно приклеены к плотным сероватым альбомным листам. Под каждой, чтобы ничего не забыть, стояла дата и комментарий в каком месте и по какому поводу фотография была сделана – настоящая летопись бабушкиной жизни.

Я прекрасно помню, что на первой странице альбома был снимок, где она совсем кроха на руках у своей мамы, моей прабабушки. Дальше шли фото из детского сада, потом портрет, где бабуля уже школьница в платье с кружевным фартуком и букетом гладиолусов в руках.

Была фотография, где она стоит с подругами на крыльце университета. Дальше они с дедом в загсе обмениваются кольцами: бабуля одета в короткое платье по моде шестидесятых годов прошлого века и с высоким начесом на голове, дед в строгом костюме, и оба очень серьезные…

Да и другие свидетельства есть, что бабушка – обычная женщина, всю жизнь, с самого рождения прожившая в нашем мире. Какая там королева Агатия?!

Но дракон, похоже, уверен в обратном…

– Раньше королевской резиденцией был замок Рихнорр. Все короли, начиная от Рагхарра Изначального, жили именно в нем. Но после внезапной смерти Байяра Последнего замок погрузили в стазис. Новому королю в нем было некомфортно, и он перевел свой двор в другое место. Много лет в Рихнорре жили только слуги, пока нынешний король не подарил его Люстину эр Счастхару.

– Но замок ведь заколдованный, и Долина вокруг него мертвая. Как кто-то мог здесь жить? И знаешь, дракон, что-то я не верю тебе насчет моей бабушки. Не было в ней ничего необычного, а уж во мне, ее внучке, тем более. Никакая я не наследница, – произношу уверенно.

Эр Драгхар бросает на меня хмурый взгляд:

– Хочешь доказательство, Аделаида?

– А, давай, докажи! – соглашаюсь. Почему бы нет? Вдруг, и правда, окажусь я королевских кровей, к тому же иномирных. Круто же будет, правда?! Не знаю, что мне это даст, но все равно круто.