Надеюсь, стрела, не заговоренная какая-нибудь, и ее наконечник не натерт ядом местного кураре!

– Что ты сказал про Анастею? – Пренчир по-прежнему не отпускает лук, хотя глазенки у него нервно бегают от припавшего на передние лапы брарча к дракону и обратно.

– Мне не нужна Анастея. Я женат на другой женщине, можешь быть спокоен, Пренчир, – повторяет эр Драгхар и неспешным движением достает прямо из воздуха огромный двуручный меч.

От удивления рот у меня сам по себе приоткрывается: нифига себе, это как у него так получилось?!

– Ты врешь, дракон! – взвизгивает первый советник. – Чем докажешь?!

– Ничем. Или ты мне веришь и убираешься отсюда вместе со своей сворой, или через четыре секунды я отрублю тебе голову, – пожимает широкими плечами Драгхар. Поднимает меч и начинает считать. – Один… два… три…

На счете «три» Пренчир опускает лук. Начинает медленно пятиться в сторону выхода из пещеры и с ненавистью выплевывает:

– Помни, если ты обманул меня, эр Драгхар, я сделаю твою жизнь невыносимой!

– Я сделаю твою жизнь невыносимой! – кривляясь, передразнивает его Седрик, когда пещера пустеет. С досадой сплевывает на пол и просит. – Ардарчик, ради Прорвы, вытащи ты из меня эту поганую стрелу!

Через полчаса Седрик, все еще бледный, с крепко перевязанным плечом уже спит на моей лежанке, а мы с Ардаром… опять целуемся. О боги, я сошла с ума!

Несколько дней спустя. Аделаида

– Прибыли, – произносит Ардар. – Храм Прорвы. Радует, что мы успели сюда первыми.

Я недоуменно оглядываюсь, где тут храм? Мы стоим на краю ровной и абсолютно пустой площадки размером как футбольное поле. Справа и слева от нас громоздятся гигантские камни странной формы. Позади осталось ущелье, по которому мы ехали после того, как вышли из портала – Ардар сказал, что дальше перемещаться можно только ножками. Нет здесь ничего похожего на храм…

– Ненавижу это место, – тут же отзывается Седрик и начинает с кряхтением сползать со спины брарча. – И ездить на этом чудище ненавижу: все тело болит. Лучше бы на лапах бежал.

– Далеко не убежал бы. После стрелы Пренчира ты больше похож на вареную куропатку, чем на бравого принца лисов, – усмехается дракон. Спрыгивает из седла на землю и протягивает мне руки:

– Иди сюда, мое сердечко, спущу тебя на землю.

Я со стоном падаю ему в руки: устала до ужаса. Хоть и ехала в надежных мужских объятиях, но целый день на лошади – это далеко не поездка на комфортной полке в поезде. Тем более и перед этим я целый день провела в седле – неимоверная для меня нагрузка.

Ардар на руках относит меня на широкий камушек в тенечке, всовывает в руки флягу с водой, а затем неизменный кусок хлеба с мясом.

– Ешь, нужно подкрепиться. Неизвестно, сколько нам придется ждать.

– Чего ждать? – я снова начинаю озираться по сторонам. – И где храм, если тут ничего, кроме камней и солнца?

– Все здесь, просто мы его не видим, – успокаивает меня Ардар и, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, начинает расседлывать лошадь. Бедная животинка к этому моменту тоже приуныла. Два дня тащить на себе нашу с драконом массу никакая лошадиная спина не выдержит, даже такая крепкая, как эта.

Ко мне со своим бутербродом в руке подсаживается Седрик.

– Вот скажи мне, Аделаидочка, как вышло, что ты внучка Байяра эр Ваязхара Последнего и не знаешь об этом?

Я пожимаю плечами:

– Ардар так считает, а я не уверена, что он прав.

– Это ты зря, Аделаидочка, если наш славный генерал берется что-то утверждать, этому можно верить безоговорочно, – качает головой лис. – Тогда расскажи-ка мне, как в наш мир попала. Только с самого начала и подробненько.

– Для чего тебе это, Седрик? – к нам подходит Ардар и садится на камень рядом.

– Для того, мой славный дракон, что не складывается у меня в голове картинка, что-то из нее выпадает. Например, никак не могу понять, для чего твой бывший друг Люстин эр Счастхар придумал эту ерунду с вашей свадьбой по клятве крови. Чего он этим добивался?

– Хотел отомстить мне? Узнал, что я женюсь на дочке короля, и решил помешать? – предполагает Ардар.

– Возможно, но… почему на роль твоей жены по клятве выбрана не какая-нибудь девица из нашего мира, а Аделаидочка, живущая далеко-далеко? И еще, как думаешь, это случайность, что она оказывается внучкой Байяра Последнего, и что на руке у нее колечко с Хранителем замка Рихнорр внутри? Что-то не верю я в такие совпадения, – хмыкает лис.

– Я тоже не верю, но и ответа на твои вопросы у меня нет, – хмуро отвечает дракон.

– А у тебя, Аделаидочка? Может, есть мысли мудрые?

Я отрицательно качаю головой:

– У меня тем более нет никаких ответов. Кольцо с Омхором попало ко мне почти случайно, а этот ваш Люстин… я его в зеркале увидела после того, как надела кольцо на палец… – и еще раз подробно рассказываю, что произошло с того момента, как умерла бабушка, и до того, как я надела кольцо.

– Говоришь, раньше никогда этого колечка не видела у бабули? – задумчиво произносит Седрик, когда я заканчиваю рассказ. – Отчего она умерла?

– Сказали, что сердце остановилось, – неожиданно для себя я всхлипываю, вспомнив свой ужас и отчаяние, когда пришла домой после лекций и увидела бабулю, сидящую в своем любимом кресле уже… неживую.

– Не плачь, моя хорошая, – на плечи мне ложатся теплые мужские руки, и сразу становится чуть-чуть спокойнее.

– Кольцо я увидела на столе в бабушкиной комнате уже после ее похорон, когда меня из дома тетка выгоняла, – продолжаю я рассказ.

– Наверное, она славная женщина, эта твоя тетушка? – скалится Седрик.

– Угу, славная. Обвинила меня в том, что я ее мужу глазки строю. И не только строю… – фыркаю в ответ и подробно рассказываю обо всем, что тогда произошло.

Седрик внимательно слушает, иногда что-то переспрашивает, а когда я заканчиваю, интересуется:

– Аделаидочка, душа моя, а те мужчины, что были во время свадьбы рядом с тобой и Люстином Счастхаром. Ты никого из них не узнала, случайно? Ведь ты слышала их голоса, возможно, видела лица…

– Мужчины? – переспрашиваю я и замираю, а ведь Седрик прав! Лиц я не видела, но голоса… Я их и сейчас помню очень отчетливо! Почему сама об этом не подумала?!

– Мужчин было двое, – произношу с трудом. Я снова там, в том темном, мрачном зале, где меня сделали женой эр Счастхара. – Да, двое. Один… это был Варбрель, совершенно точно он – голос, запах и пальцы, похожие на когти на моих плечах, когда он держал меня во время обряда…

– А второй? – Седрик подается вперед и впивается в мое лицо пристальным взглядом. – Второго не узнала?

– Второй… второй… Он тоже из Рихнорра, – я замолкаю, не веря в свою догадку.

«Говорю, надо возвращатьс-ся. Вс-с-се ответы в замке», – шипит Омхор, а Аргх поддакивает, пророкотав: «Ср-рочно возвр-ращаться!»

Я отмахиваюсь от двух назойливых мух в своей голове и поворачиваюсь к дракону:

– Я не уверена, но, мне кажется, это Сократ… Тинка-библиотекарь из Рихнорра. Помнишь, Ардар, он приносил артефакт правды, когда ты меня допрашивал?

– Он тебя допрашивал, Аделаидочка?! – Седрик картинно ахает и хватается за сердце, на этот раз с правильной стороны. – Да вы, смотрю, времени даром не теряли, голубочки мои. С первой встречи начали чувства свои проявлять. Эх, вот она, любо-о-овь! А я-то думал, не доживу и не увижу никогда это светлое чувство.

– Балбес болтливый, – весело хмыкает Ардар. Хочет что-то еще добавить, но резко замолкает, глядя поверх моей головы. Я поворачиваюсь назад и изумленно застываю: на площадке, возле которой мы сидели, начало происходить что-то странное.

Откуда-то налетает мощный порыв ветра, поднимает в воздух тучи каменистой пыли. Начинает с воем носиться, засыпая глаза, забивая носы и рты, не давая возможности дышать. Я закрываю лицо ладонями, пытаясь хоть немного защититься от летающих в воздухе мелких камушков и песка. Рядом чертыхается Седрик, и, мне кажется, мы попали в преисподнюю…