– Ты никогда не видела своего деда, мужа Агатии – это первое, – дракон загибает большой палец.

– Пф-ф, ни о чем. Дед умер задолго до моего рождения, – легко отметаю «доказательство».

– Это был только первый пункт, – спокойно продолжает эр Драгхар.

– Второй – у твоей бабушки всегда были деньги, немалые по меркам твоего мира, но их источник неизвестен.

– Э-э-э… – тут я зависаю. А ведь поторопилась я заявить, что бабуля была обычной пенсионеркой!

Да, паранормальных способностей за ней не водилось. Но вот насчет достатка…

Почему-то я никогда не задумывалась, что бабушка, проработав всю жизнь простым библиотекарем, на пенсии жила весьма роскошно.

У нее была квартира, не огромная, но и не маленькая. Трехкомнатная, да еще и на Кутузовском, обставленная дорогой деревянной мебелью – это почти состояние в наше время. Еще бабуля любила хорошо отдохнуть: поездки на курорты и в санатории три-четыре раза в год были обыденной частью ее жизни.

Она хорошо одевалась, не от-кутюр, конечно, но и не с рынка, как большинство пенсионеров нашей страны. Еще у нее была целая коллекция дорогой обуви и сумок – бабуля всегда утверждала, что именно аксессуары «делают» костюм дорогим и стильным. А мои репетиторы для подготовки к сдаче ЕГЭ! Это ведь тоже она оплачивала. Библиотекарь на пенсии, да…

– Наверное, ей осталось что-то от дедушки, какие-то деньги, – произношу неуверенно, но уже сама понимаю, что это ерунда. По рассказам мамы и самой бабушки, дед был моряком и погиб, чуть ли не в первый год после свадьбы с бабулей.

Может, он и был подпольным миллионером, оставившим после себя огромное наследство, но что-то я сомневаюсь. Значит, вопрос, на какие средства жила бабушка, остается открытым…

– И какое отношение этот факт имеет к королеве Агатии? – все равно я не верю в то, что утверждает дракон.

– После смерти Байяра Последнего пытались найти его личную сокровищницу и не нашли. Агатия – единственная, кто мог знать, где она спрятана. Думаю, твоя бабка прихватила из нее какую-то часть богатств и на них жила в мире, который выбрала, чтобы спрятаться.

– Зачем искали сокровищницу, если она личная, как ты говоришь? – настораживаюсь я.

– Хороший вопрос, Аделаида, – дракон бросает на меня быстрый взгляд и снова отводит глаза. Вообще, на меня не смотрит, гад. Уставился на костерок и рассказывает, а на меня ноль внимания, будто я часть пещеры. Бесит!

– Ну, так ответь, если хороший, – бухчу недовольно.

– После смерти Байяра в королевской сокровищнице, той, что является собственностью государства и передается от одного правителя к другому, не оказалось одной вещи, которая там должна быть. Предположили, что Байяр спрятал ее в своей личной сокровищнице.

– Потерянная вещь – этот перстень? – я поворачиваю ладонь с кольцом к эр Драгхару.

– Нет, Омхор был на своем месте в момент смерти Байяра. Он пропал много позже, когда владельцем замка Рихнорр стал Люстин эр Счастхар. Мы с ним и поссорились из-за этого: твой бывший муж обвинил меня в краже Хранителя.

«Глупый Счас-стхар, разве можно меня украс-сть?!» – раздается в моей голове ворчание Омхора.

Тут я решаю задать ему парочку родившихся у меня вопросов, но наглый змей делает вид, что внезапно оглох и онемел. Ладно, буду спрашивать у другого чешуйчатого.

– Знаешь, Ардар, все, что ты сказал – это за уши притянутые факты. Давай-ка нормальные доказательства, иначе я буду считать твои слова выдумкой, – произношу максимально язвительно.

– Омхор обращается к тебе «хозяйка», и ты откликаешься на это. Хранитель никогда не назовет так постороннего, только носителя крови королей. Это третий факт, подтверждающий, что я прав.

– Откуда ты знаешь, как именно он меня называет? Ты что, слышишь его?! – от изумления у меня открывается рот.

– Я – нет, мой зверь – да. Он слышит все ваши беседы.

Не сойти мне с места, если на этих словах дракон не начинает улыбаться еще ехиднее, чем я! Вот гад! Вернее, гады: и он, и его зверюга!

– Но главное, Аделаида, – пока я надуваюсь возмущением, дракон делает ко мне шаг. Нависает сверху горой, еще и руку ко мне тянет, к моей спине. Я не успеваю даже дернуться, как он кладет ладонь мне пониже талии и мурлычет:

– Но главное, Аделаида, это знак. Я ведь прав, и у тебя на спине есть рисунок в форме перевернутого треугольника?

Я замираю, потому что прикосновение горячей мужской ладони обжигает даже сквозь ткань туники.

– Убери руки! – пытаюсь рявкнуть, но из горла выходит какой-то невнятный писк. Ну, вообще, беда со мной!

Кое-как прокашливаюсь, дергаюсь, чтобы скинуть наглую руку, и с возмущением заявляю:

– Нет у меня никакого рисунка, дракон, и никогда не было!

Пространство вокруг нас раскаляется. Сужается, превращаясь в пульсирующую точку, в центре которой дракон и его жаркая ладонь на моей пояснице. Я снова замираю, почти не дыша.

– Утверждаешь, что у тебя нет такого знака? Давай проверим? – низкий шепот над макушкой, и мужская рука смещается вверх, собирая ткань туники.

– Дракон, я тебе все сказала! – изо всех сил пытаюсь преодолеть напавший на меня морок. Конечно, никакого знака у меня нет, но я не собираюсь ничего ему доказывать и показывать. Просто пусть уберет руку!

– Значит, я ошибся, и ты простая девушка, которой посчастливилось найти волшебное кольцо? – неожиданно уступает эр Драгхар. – Пусть будет так, Аделаида – внучка последнего истинного короля.

Горячая ладонь исчезает с моей талии, давая возможность снова дышать. Дракон выпрямляется и отходит от меня. Снова встает напротив костра и, сложив руки на груди, смотрит на его пламя. А мне становится зябко, хотя от огня идет достаточно тепла. Наверное, я мерзну из-за того, что мои штаны и туника до сих пор влажные после стирки. Пока я плескалась в озере, они успели подсохнуть на теплых камушках, но до полной сухости им далеко.

– Ты ошибся, дракон, – подтверждаю. – Я обычная девушка, правда. Ничего особенного никогда не замечала в себе.

– Тогда непонятно, как ты смогла убить мага смерти, Аделаида. Варбрель не та персона, с кем справится «простая девушка».

– Мне просто повезло, что маг налетел на мое кольцо, – пожимаю плечами. Подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками в попытке согреться. Мрачно смотрю на пляшущие языки пламени и думаю о словах дракона.

– У меня есть две двоюродных сестры, такие же внучки моей бабушки, как и я. По твоей логике они тоже должны быть особенными, Ардар. Но они только особенно мастерски умеют делать гадости.

Вспоминаю противные лица моих пакостниц-сестричек и усмехаюсь: настоящие королевишны, царские пробы на поганках ставить негде.

– Делать гадости всем вокруг – это тоже искусство. Можно сказать, особое свойство, присущее некоторым видам темной магии, – фыркает эр Драгхар. – Но твои сестры… они не той крови, Аделаида. Твоя бабушка родила их от мужчины из вашего мира, если только твоя мать и ее сестра не близнецы.

– На все-то у тебя есть ответ, господин всезнайка, – я снова ежусь от холода и потираю плечи в надежде согреться. – Нет, тетю бабушка родила много позже, чем мою маму. Лучше расскажи, что за вещь пропала из государственной сокровищницы?

Неожиданно мне на плечи опускается плотная ткань, окутывая теплом и ярким запахом: так пахнет от эр Драгхара.

– Ты мерзнешь, Аделаида. Сними мокрые вещи и надень мою рубашку, иначе даже рядом с костром можешь заболеть. Ведь вы, «простые люди» – очень хрупкие создания. От любого ветерка простываете, – произносит дракон, как мне кажется, презрительно.

– Не беспокойся, не заболею, а одежда и на мне прекрасно высохнет, – буркаю и ложусь на свою самодельную постель. Не хватало еще раздеваться при нем! Кутаюсь в рубашку, но согреться получается плохо, меня по-прежнему потряхивает.

«Пус-сть дракон греет! З-заморозил мне Хозяйку!» – шипит Омхор. Что, резко вернул себе голос и слух, мистер советчик?

– Никаких драконов! – отвечаю и закрываю глаза: мне ужасно хочется спать. После купания в озере тело почти не болит. Вода, и правда, оказалась целебной, но глаза просто слипаются, даже несмотря на озноб.