— Лорд Эйдан, — говорит человек, и его голос звучит ровно, спокойно, без эмоций. — Благодарю, что пришли. У нас к вам есть предложение.

Эйдан смотрит на него и ждёт.

— Мы знаем, что произошло сегодня в замке лорда Ингвара, — продолжает человек, и в его глазах появляется что-то похожее на интерес. — Мы знаем, что вы — истинная пара леди Алёны. Мы знаем, что она отвергла вас ради мужа. И мы знаем, что лорд Ингвар — не тот, кем кажется.

Эйдан молчит, но внутри него что-то настораживается.

— Лорд Ингвар — древний дракон, — говорит человек, и его голос становится чуть тише, чуть доверительнее. — Он обладает огромной силой, огромным влиянием, огромным авторитетом среди драконьих родов. И он представляет угрозу короне. Император хочет, чтобы Ингвар был ослаблен. И мы думаем, что вы можете нам в этом помочь.

Эйдан смотрит на человека, и в его груди что-то переворачивается.

— Что вы предлагаете? — спрашивает он, и его голос звучит глухо.

Человек улыбается, и эта улыбка не обещает ничего хорошего.

— Мы предлагаем вам помощь, — говорит он. — Мы предлагаем вам поддержку. Мы предлагаем вам всё, что нужно, чтобы вернуть вашу истинную. А взамен вы поможете нам избавиться от Ингвара. Вы поможете нам ослабить его. Вы поможете нам уничтожить его.

Эйдан молчит.

Он смотрит на человека, на его холодные глаза, на его тонкие губы, на его гладкое лицо, и понимает, что это — рука дружбы, протянутая ему в самый тёмный момент его жизни. Но он также понимает, что эта рука не бескорыстна, что за ней стоят интересы империи, что за ней стоят те, кто убил первую истинную Ингвара, кто разрушил его жизнь, кто охотится на него много лет. И Эйдан понимает, что, принимая эту руку, он становится частью чего-то большего, чего-то опасного, чего-то, что может уничтожить не только Ингвара, но и его самого.

Но он также понимает, что у него нет выбора.

Он потерял Алёну. Он потерял свою истинную. Он потерял всё. И если у него есть хоть малейший шанс вернуть её, он воспользуется этим шансом. Даже если для этого придётся заключить сделку с дьяволом.

— Я согласен, — говорит Эйдан, и его голос звучит твёрдо, хотя внутри него всё дрожит.

Человек кивает, и в его глазах появляется что-то похожее на удовлетворение.

— Мудрое решение, лорд Эйдан, — говорит он. — Мудрое решение.

Глава 23

Алёна

Я живу свою счастливую жизнь и стараюсь забыть всё, что случилось плохого между мной и Ингваром, потому что память — это единственное, что я могу контролировать, и я выбираю помнить только хорошее. Я убеждаю себя, что та незнакомка, которую я видела с ним на ярмарке, была лишь игрой света, лишь ошибкой, лишь плодом моего воображения, и что Ингвар, мой муж, мой дракон, мой защитник, не способен на предательство. Я убеждаю себя, что встреча с Эйданом была случайностью, что его появление в нашем доме — не более чем глупая выходка отвергнутого мужчины, и что метка на моём плече — просто отголосок прошлого, который со временем погаснет. Я философски смотрю на всё это и полагаю, что в нашем слишком правильном браке не хватало подобной встряски, что ссоры и сомнения — это нормально, что через них проходят все пары, и что мы обязательно справимся, потому что мы сильнее, чем кажется.

Близится праздник Середины зимы, и замок постепенно наполняется суетой, которая отвлекает меня от тяжёлых мыслей. Я поначалу считала, что это что-то похожее на Новый год в моём мире, но всё же здесь традиции другие. Середину зимы отмечают бурными гуляниями из-за того, что самые морозные дни уже позади, а впереди встреча весны, и люди радуются тому, что тьма отступает, что холод слабеет, что жизнь возвращается. Я хочу украсить дом традиционными букетами из снежных цветов, которые растут только в это время года, и потому иду на рынок, потому что у меня как раз есть свободное время — Тимур занимается с преподавателями, Ингвар улетел в столицу на встречу с Советом империи, а я осталась одна и могу позволить себе небольшую прогулку.

Рынок встречает меня шумом, запахами, красками, которые кажутся особенно яркими после тишины замка. Я иду между рядами, рассматриваю прилавки, выбираю букеты, и вдруг слышу голос, который заставляет меня обернуться.

— Аль! Как я рада тебя видеть!

Это Улла, моя давняя приятельница, с которой я виделась ещё до всех происшествий, до того, как моя жизнь перевернулась, до того, как я узнала, что такое настоящая боль. Она переняла привычку Ингвара называть меня сокращённо, и от этого её голос звучит почти по-домашнему, почти тепло.

— Взаимно! — отвечаю я вежливо, и мы обнимаемся, и я чувствую, как её руки сжимают мои плечи, и в этом объятии столько искренности, столько простоты, что я на мгновение расслабляюсь. — Как поживаешь? Как муж, как дети?

И тут я вижу, как мрачнеет лицо знакомой.

Улла отстраняется, отводит глаза, и я замечаю, как её пальцы нервно теребят край шали, как её губы сжимаются в тонкую линию, как что-то тяжёлое ложится на её плечи. Она смотрит на меня с той особой жалостью, которую люди приберегают для тех, кто ещё не знает плохих новостей, и от этого взгляда у меня внутри всё сжимается.

— Да у меня всё в порядке, хвала судьбе! — говорит она, и её голос звучит слишком бодро, слишком быстро, слишком фальшиво. — А что у тебя, Аль? У вас с Ингваром всё в порядке?

Она спрашивает, но по глазам я вижу, что ответ ей не требуется, что она уже знает что-то, чего не знаю я, что она пытается предупредить меня, но не решается, что она ждёт, когда я сама задам вопрос.

— Теперь я не уверена, — говорю я, и мой голос звучит ровно, хотя внутри меня всё дрожит. — Улла, мне кажется, тебе есть, что сказать.

Я стараюсь сохранять спокойствие, думаю, может быть, ей стало известно о драке Ингвара с Эйданом, ведь потасовка вышла шумной, ведь двери сорвались с петель, ведь стены треснули, ведь весь замок слышал, как мой муж выбрасывал моего истинного на улицу. Может быть, она хочет спросить, всё ли у меня хорошо, не обижает ли меня муж, не нужна ли мне помощь.

Но Улла мнётся, отводит глаза, и я вижу, как она борется с собой, как что-то внутри неё разрывается между желанием сказать правду и страхом причинить мне боль. Она вздыхает, и этот вздох звучит так тяжело, так обречённо, что у меня сжимается сердце.

— Я всё же скажу! — произносит она наконец, и её голос дрожит. — Я бы хотела, чтоб мне сказали, если бы увидели Ларса с кем-то...

— С кем-то? — переспрашиваю я, и мой голос срывается на судорожный вздох.

— Милая, не волнуйся, — говорит Улла быстро, и её рука касается моей, и в этом прикосновении столько сочувствия, что мне хочется закричать. — Может быть, я ошиблась... Но мне показалось, что я вчера видела в парке ледяных скульптур Ингвара. Я хотела поздороваться, думала, он с тобой. Поспешила за ним, а потом увидела рыжие волосы женщины... Они поспешно ушли.

Сердце падает вниз, и я чувствую, как холод разливается по всему телу, как что-то внутри меня обрывается, как земля уходит из-под ног. Я вспоминаю ту незнакомку на ярмарке, ту, которую я видела с Ингваром, ту, которую я убеждала себя забыть. Я вспоминаю рыжие волосы, которые мелькнули в толпе, и в моей груди что-то сжимается так сильно, что я едва могу дышать.

Но я не позволяю себе показать это. Я делаю невозмутимый вид, я улыбаюсь, я качаю головой, я произношу слова, которые должны успокоить Уллу, но которые не успокаивают меня.

— Это... ты ошиблась, Улла, — говорю я, и мой голос звучит твёрдо, хотя внутри меня всё кричит. — Не волнуйся! Мы вчера весь день провели вместе, Ингвар не мог быть в парке.

— Правда? — облегчённо вздыхает приятельница, и её лицо светлеет, и она улыбается, и я вижу, как напряжение отпускает её. — Как хорошо! И как неловко! Я чуть не оговорила Ингвара! Но тот мужчина был поразительно похож!

Мы прощаемся, и я иду, не разбирая дороги, покупаю первые попавшиеся букеты, потому что уже не вижу, что беру, потому что мне всё равно, потому что мои мысли заняты другим. Я сама себя уговариваю, что Улла на самом деле ошиблась, ведь у нас всё так хорошо, ведь у нас словно начался настоящий медовый месяц, ведь Ингвар смотрит на меня так, как смотрел в первые дни, ведь он говорит мне, что я дорога ему, что я важнее всего, что он не может без меня жить. Как же так? Как это возможно? Неужели всё, что я вижу, — это ложь? Неужели он играет со мной?