– В общем так, сидите, я поехал. Здесь медсестра, сиделка, все есть. Говорят, что ему можно читать.

– Я стихи буду рассказывать. – Тихо произнесла Люба.

Вадим цыкнул языком. Дверь закрылась.

– Вадь, Вадя, а с папой же правда все будет хорошо? – Уточнила Люба с надеждой.

– С отцом все будет хорошо. – Слишком уверенно для того, чтобы было правдой, произнёс Вадим. – Потому что это отец. Он выкарабкается в любом случае. А мы поможем, поддержим.

– Что-то из Андрюхи плохой соратник в этом деле. Рычит только на всех. Ещё эту Лялю за собой таскает. – Зло произнесла Люба.

И действительно, потом стала читать стихи: Ахматову и Есенина. А ещё была “Незнакомка” Блока.

Вадим уехал через минут сорок. Но это я понял только из-за того, что сын произнёс:

– Это, посижу около получаса и поеду.

Если Андрей был занят бизнесом, то Вадиму было бы хорошо заняться матерью.

И вот мне бы об этом сказать пораньше, да язык бы отсох.

Люба была со мной допоздна. Я несколько раз отключался, снова падая черт пойми куда. А выныривая – до усрачки пугался. Казалось, как будто бы помирал в моменты беспробудности.

– Люб, ты домой едешь? – Прозвучал голос Марины, и у меня аж сердце подскочило.

– Да, да, мам. Сейчас сиделка придёт, объяснит, что дальше, и поедем.

Сиделка пришла, что-то рассказывала, что-то объясняла.

А потом дочка, наклонившись, шептала на ухо:

– Пап, ты, пожалуйста, приди в себя. Пап, ты же молодой. Тебе ещё сына растить. Не надо его бросать. И нас не надо бросать. Хоть мы и большие.

Я хотел проорать о том, что я никого бросать не собираюсь, но Люба уже отстранилась и тихо прошла к двери.

А потом лёгкая ладонь легла мне на грудь.

– Егор. – Уверенный, спокойный голос. Немного высокомерный, как это всегда бывало у Марины, когда ей надо сказать что-то важное. – Ты мужем был плохим. Оказался изменником проклятым. Отцом останься хорошим. Ты детям нужен. Всем без исключения.

И мне отчаянно хотелось, чтобы она шёпотом произнесла: “и мне".

Но тонкая ладонь упорхнула с груди, и мне показалось, что на её месте окровавленная дыра осталась.

Марина

И плакала в машине, и на работе, не могла найти себе место…

Надо быть, наверное, безумно жестоким человеком, чтобы наблюдать за тем, как родной и близкий вдруг оказывается в таком положении как Егор был сейчас.

Я не считала себя девой Марией с всепрощением, нет. Просто отказывалась не чувствовать то, что сейчас давило сильнее всего. И когда я приехала за Любой, стало понятно, что да, Егор изменник, предатель, и в моём сердце не осталось ничего светлого к нему, но и такой судьбы, такого финала я тоже ему не желала.

Он отец моих детей, и хотя бы просто поэтому он должен жить, желательно долго, ему ребёнка маленького растить.

Люба сидела в машине тише воды и ниже травы, чувствовалось исходящее от неё недовольство, и в то же время смущение. Она не понимала, как так могло происходить и почему в какой-то один момент семья, всегда крепкая, раскололась на несколько частей.

Я ничего не хотела спрашивать.

Ещё днём я разговаривала с Вадимом и тоненько намекнула ему:

— Ты можешь обратиться к Архипу, и он скажет, что нужно делать, потому что Андрей сейчас в растерянности.

— Да, я уже это понял после того, как встретился с ним, я понял, и, если честно, я не хочу сказать, что так отцу и надо. Нет, ему надо, чтобы он оценил уровень своего предательства, но, лёжа овощем, это бессмысленно.

— Приезжай сегодня ко мне. Я ужин накрою. — Тихо попросила я, и Вадим согласился, но днём от Архипа почти не было спасения.

Я удаляла все сообщения, которые он мне присылал. По факту, Донской старший вознамерился меня если не довести, то неплохо так потрепать. Поэтому звонил не переставая, хуже, чем дятел. Но разговаривать я с ним тоже не собиралась. Они там что-то не поделили и используют меня в качестве судьи и рефери.

Глупо, банально, недальновидно.

Когда мы приехали домой, Камилла с Риммой по-прежнему были у нас. Невестка ходила темнее тучи, и Люба тут же ей стала пересказывать последние разговоры с Андреем. Камилла напрягалась.

Я, забрав внучку, ушла на кухню готовить ужин.

Вадим все-таки обещал приехать.

А потом мне стали поступать звонки от всех людей, с которыми я была знакома по работе Егора. Кто-то спрашивал, чем помочь, кто-то желал приехать навестить коллегу, особенно тяжело мне приходилось общаться с партнерами, потому что надо было идеально точно выверить уровень уважения и такта.

Когда позвонил Шишкин, я без обиняков объяснила всю ситуацию, которая была сейчас с Егором.

— Ох, так не вовремя, так не вовремя. Мы с Архипом как раз договорились.

— Раз вы с Архипом договорились, то стоит с Архипом это дело и завершить.— Произнесла я максимально чётко. — Мой старший сын сейчас со всем этим работает, младший сын в это включается, поэтому я не думаю, что будут какие-то напряжённые моменты, тем более, если сейчас Донской старший в городе, так что спокойно заключайте сделки.

— Ох, Мариночка. — Вздохнул и, как я даже сейчас представила, взмахнул пухлыми ручонками Шишкин. — Так дело же не в том, что никто, кроме Егора не может провести сделку. Дело в том, что Егор это гарант того, что со сделкой все будет хорошо. Я столько лет с ним сотрудничаю. Конечно, меня напрягает сейчас,что Архип берет на себя большую часть контрактов.

— Не стоит переживать, и я недавно разговаривала с Зеленогорским. Тоже объясняла, что переживать не стоит. Мы семья и семейное дело никто не бросает. Егор поправится, и все будет хорошо.

Сделали вид, что поверили.

Я понимала, что сейчас сидеть в закрытой клетке и всех отправлять, если не на три буквы, но к Андрею это глупо. Да, мальчишка берет на себя управление, да, его брат не пасует и помогает, но это не говорит о том, что я должна сидеть в скорлупе, чем могу, тем помогу.

Камилла пробралась ко мне на кухню, когда я запустила горячее в духовку.

— То есть ты поговорить с Андреем не хочешь? — Спросила я напрямую и посмотрела невестке в глаза.

— А о чем?

— Ну хотя бы о том, что у вас сейчас происходит. Я ни в коем случае не защищаю своего сына. Характер у него ого- го какой, но, знаешь, и вся ситуация сейчас тоже не самое приятное, хотя бы просто поговори. Тебе ничего не стоит сказать ему своё мнение, поставить границу, которую он не должен переходить, но тем не менее вы будете рядом.

— Мы что, вам так надоели в гостях?

Я закатила глаза.

Если честно, мне сейчас очень сильно хотелось завернуться шаурмой и никого не слышать, но я не могла себе этого позволить.

—Камила, вы мне не надоели, скажу тебе больше, я всегда рада видеть тебя, Римму, своего сына, но не в момент, когда непонятно, что происходит. Это очень тяжело, я понимаю. Но бежать от проблемы не равно решить её.

Я старалась приложить максимум красноречия в этой ситуации.

Мне казалось, что Камилла имеет право быть услышанной, услышанной Андреем.

Звонок в дверь раздался и я, улыбнувшись и погладив Камиллу по ладони, двинулась в коридор.

Зная, что на пороге будет стоять Вадим, распахнула дверь и чуть ли не ткнулась носом в широкую грудь.

— Ага! Думала спрятаться от меня, — зарычал Архип, перехватывая меня за запястье. — Ну ничего, ничего, я не гордый, я приеду и все тебе расскажу, все расскажу, что ты так отчаянно не желаешь слышать, Мариночка, и здесь уже не сработает тот факт, что ты взяла и кинула трубку. Нет, нет, нет, я тебе сейчас все расскажу про Назара, про Егора. Я тебе все расскажу, и ты поймёшь, насколько все через одно место идёт.

Марина.

Я зарычала, потянула дверь на себя.

– А с чего ты решил, что мне интересно что-либо знать? – Спросила я сквозь зубы, не желая пускать Архипа и отказываясь верить в то, что он никак не может угомониться.