– А с того, что это к тебе имеет непосредственное отношение, красивая моя. – Зло процедил Архип, дёргая на себя дверь так, что я, как воздушный шарик, следом дёрнулась за дверным полотном.

– Не надо. Меня ничего не касается. Всё, что меня касается, я сейчас стараюсь по максимуму сделать. Мне звонят партнёры – я с ними общаюсь. Дети переживают – я пытаюсь их успокоить. Я приехала в больницу, поговорила с дежурным врачом. Я посмотрела карточку Егора: все варианты того, что он придёт в себя сейчас, имеют место быть. Пожалуйста, успокойся и не надо на меня вываливать какую-либо грязь.

– Неужели тебе даже не интересно? – Взмахнув руками, спросил Архип.

Его медвежеподобная фигура заняла практически всё пространство в дверном проёме, и как бы я не тянула на себя дверь, мне это никак не удавалось.

– Архип, мне это не интересно. Потому что интерес здесь есть только у тебя. Ты рассчитываешь: новые наследники, старые наследники. Что делать в случае того, если Егор не придёт в себя. Я ничего этого не делаю хотя бы просто потому, что для меня ситуация никак не изменится. От того, что ты мне сейчас раскроешь какие-то карты, о которых я не знала, ничего не будет иначе. Ты что, мне сейчас будешь рассказывать сказки о том, что ай-яй-яй, Егор не спал ни с какой Лялей и вообще, у них ничего никогда не было? Нет, ты мне этого не скажешь. – Заключила я глубокомысленно и потёрла переносицу. – Поэтому вся другая информация лишена смысла. Она не сделает Егора праведником, а меня не заставит быть чуточку лояльней к его грехам. Понимаешь?

Нет, Архип не понимал. Он рвался, как идиот, в квартиру. Я психанула, сделала шаг в сторону, пропуская его.

– Ты у меня сейчас всё узнаешь и потом ещё будешь благодарить за то, что старый дядя Архип не бросил ситуацию просто так на поверхности.Архип раскопал всё.

Мне не понравилось, как он подбирал слова.

Ещё ненароком этого инсульт сложит, и что тогда делать?

Это действительно была актуальная проблема.

Двери лифта распахнулись, и я увидела напряжённого Вадима. Он вскинул бровь и покачал головой.

– Господи, у нас, ей Богу, какое-то паломничество в доме. – Произнёс он сквозь зубы.

– Да-да. – Подтвердила я и сложила руки на груди.

– Уже даже странным кажется, что мы переехали в квартиру. Таким составом самое то было находиться в доме. – Вадим, тряхнув головой, прошёл, поцеловал меня в щеку, погладил по плечу. – К отцу заезжал, проверял сиделку. Да и вообще, узнать, есть какие-то сподвижки.

– Он приходил в себя. – Тихо произнесла я. – Люба рассказывала, что он и при тебе приходил в себя. И потом, когда ты уехал, он тоже приходил в себя.

– Да, и этот раз я приехал, медсестры тоже сказали, что пока дочка уехала, вы не приехали, он тоже пару раз приходил в себя. Но там сейчас Андрей, и поэтому он отправил меня к тебе.

– А он сам как?

– Нервный, бешеный. И наконец-таки выдал мне список договоров, какие надо заключить в ближайшие дни.

Архип, разувшись, высунулся наружу.

– О-о-о. Второй пострелок здесь. Ну вот и отлично. Вот сейчас все вместе, все обсудим. Андрея, конечно, не хватает.

– Слушай. – Я перевела взгляд на Архипа. – О каких грешках ты хотел поговорить с моим старшим сыном?

Архип стянул губы в узкую усмешку и покачал головой.

– Вот надо всегда брать трубки от меня, тогда бы всё всегда знала. Обычные у него грешки были за спиной бати – дочернее предприятие открывал. Самостоятельным хочет казаться, взрослым и всё умеющим. А о том, что не страхует его никто, он как-то об этом не думает. На бабки влетит с первым госзаказом, потом уже да, папа нужен будет, дядя нужен будет. А так мозгами своими пораскинуть – у него сил не находится.

Я глубоко вздохнула. Пропустила Вадима и закрыла дверь. Камилла помогала Любе накрывать на стол, потому что младшая с одной рукой мало что могла устроить. К ним присоединился Вадим, а Архип обведя всё это взглядом, уточнил:

– Так, ну меня-то, надеюсь, на ужин тоже пригласили?

Я посмотрела на него, как на любимого, но очень орущего ребёнка. Вроде бы и сил терпеть уже нет, но и прибить невозможно.

– Если ты хотел поговорить – давай говорить, а не ужины разъедать.

– А вот за ужином и поговорим. Потому что тут дело, между прочим, семейное.

– Архип, я тебя умоляю. Я тебя прошу. Ты из меня всю душу уже выпил со своим этим семейным делом, какие-то тайны, интриги. Но ты понимаешь, что я в нынешней ситуации ничего иначе не сделаю?

Меня раздражало всё. Мне и так было тяжело переживать отложенный страх потери. Страшно, потому что начинаешь сомневаться в собственной адекватности, правильно ли поступаешь, хорошо ли ты выглядишь и вообще, что бы на моём месте делал Егор.

Нет, я подозревала, что окажись я в такой ситуации, Егор бы примерно это и сделал: взял бы под контроль клиники, разговаривал бы с моими поставщиками, прошерстил всех управляющих. Но мне в этом плане было сделать особо нечего. Самый главный, второй владелец бизнеса – Архип. Андрюха – один из управляющих. То есть эта вся зона под контролем. А то, что медицина и всё в этом духе, да я бы это тоже сейчас сделала, не сделай это Андрей. Поэтому как-то всё было неправильно.

Усевшись за стол, Архип обводил всех недовольным взглядом.

– Старшего говнюка не хватает. – Постучал он пальцем по столу недовольно.

Я потёрла переносицу.

– Архип, ты не в своей семье. Перед тобой не твои сыновья. Давай всё-таки мы поставим границу того, что решать: кто и что должен делать, останется за мной.

– За тобой ничего не останется. Потому что тебе ничего не нужно. Сидишь счастливая в своей ракушке.

– Я не сижу в ракушке. – Тихо перебила, и от того, что я перечила, Архип как будто бы даже радовался. – Давай, объясняй, что ты там хотел так экстренно рассказать и отчего так нёсся к нам, сломав всё на своём пути.

Архип потёр переносицу и вытащил мобильник из кармана, что-то на нём нашёл, тыкнул несколько раз на экран и положил телефон в центр стола. Я вскинула бровь, намекая на то, что не полезу разбираться ни в каких документах, пока он не объяснит.

– Сначала немного из молодости. – Подняв вилку к потолку, произнёс Архип. – Помнишь Орхова?

У меня сердце пропустило удар. Я отвела глаза и стиснула зубы до боли так, что десна закровили.

– Марин? – Позвал меня Архип. – Я так понимаю, помнишь.

Трудно забыть людей, из-за которых чуть было я не стала матерью-одиночкой. Трудно забыть людей, из-за которых на моего мужа завели уголовное дело. Очень трудно забыть друзей семьи, которые в момент решили, что никакая им дружба не нужна.

Марина.

Давид и Светлана Орховы были друзьями семьи. Давид служил с Егором, и были они не разлей вода.

Я откатилась в воспоминаниях на много-много лет назад. Там, где у меня Андрюхе годика четыре было и я уже забеременела Вадимом. Дружба была такая, что в безденежье таскали из одного дома в другой краюшку хлеба. Егор в тот момент работал на арматурном заводе, который потом через много лет купил на торгах. Ну как работал? Он занимался перевозкой арматуры и Давида с собой тащил. Казалось бы, всё нормально. Дружба двух семей, и в целом ни у кого не было камня за пазухой.

У нас с Егором точно.

До тех пор, пока не прошло какое-то время.

Егору было около двадцати шести, если не ошибаюсь, и тогда пришло заявление, что фура с арматурой исчезла. Машину эту собирал Егор, и она взяла просто исчезла. А такое не бывает, что, выезжая с завода, машина не доезжает до покупателя. Пытались выяснить, что происходило. Но на тот момент никто не хотел разбираться, и поэтому просто завели уголовное дело. Егора поместили в сизо. Я, беременная Вадимом, с Андрюхой на руках, обивала пороги то следственного, то прокуратуры, пытаясь доказать, что ни черта подобного: мой муж не вор. Только всего этого оказалось мало. Потому что дело как будто бы спорилось так, что все доказательства только против Егора. И отношения с Орховыми испортились. Я звонила Давиду, просила, чтобы он помог, чтобы как-то выкрутился из этой ситуации, чтобы с Егором ничего не случилось. Я звонила Свете. Она прекрасно знала мою ситуацию. Она знала, что я просто не выдержу, оставшись с двумя детьми на руках. Она тогда впервые на меня наорала: