— Тьфу, ну и урод! — брезгливо скривился младший из стражников, отшатываясь.

— Фу, это самый ублюдочный полукровка, которого я когда-либо встречал! — добавил второй, сжимая рукоять тяжёлого палаша. — Не иначе как отродье от альве и старой портовой шлюхи!

— Верно говорите, парни! У нас такого давно б на вилы подняли…

— Ха, а этого, кажись, спалить пытались, да не дожгли! — язвительно фыркнул старший дозорный, беспардонно тыча факелом практически в самое лицо смеску.

Желтоглазый невозмутимо стерпел все эти оскорбительные реплики, ничем не показывая, что они его задевают. Он так и стоял, покуда к нему снова не обратился командир караула:

— Немедля подойди сюда, страшила! Быстро показывай пожитки! Иль думаешь, мы не проверим, что там у тебя в телеге? Признавайся, крыса лысая, отраву везёшь для колодцев? Или жидкий огонь для поджогов? Не из-за него ли ты такой обгорелый, а⁈

— Ничего подобного, храбрые защитники. У меня нет с собой ничего запретного, — безэмоционально покачал головой смесок.

— Молчать, тварь! Язык прикуси, пока я тебе его не отсек за дерзость! — заорал старший. — Показывай, что везешь, и без пустых отговорок!

Полукровка, пропуская мимо ушей поток ругательств и обвинений, безропотно подчинился. Он подошёл к своему транспорту и откинул плотную тяжёлую дерюгу, расстеленную в телеге. Под ней действительно ничего не оказалось, кроме массивного саркофага, выточенного из цельного куска чёрного базальта. Стражи невольно присвистнули, разглядывая детали тонкой работы искусного резчика. Интересно, сколько же может стоить такая каменюка?

— Никак гробину везёшь? — ухмыльнулся молодой караульный. — И кто ж там внутри?

— Ну, чего молчишь, рожа⁈ — потребовал ответа старший дозорный. — Тебя спросили, что внутри? Быстро открывай!

— Я не могу этого сделать, доблестный страж, — ещё раз поклонился обожжённый незнакомец.

— Что ты сказал, тварь⁈ Совсем ополоумел⁈ Забыл, с кем говоришь, червяк навозный⁈

Солдат явно не обрадовал отказ. Двое из них красноречиво взялись за рукояти широких пехотных палашей и слегка вытянули клинки из ножен.

— Простите меня, защитники города, но я не могу открыть саркофаг, — упрямо повторил полукровка. — В нём покоится тело моей супруги. Я везу её к месту погребения.

— Да мне срать, слышишь⁈ — прикрикнул старший дозора, брызжа слюной и обдавая смрадом гнилостного дыхания. — Срать на тебя и на твою уродскую жёнушку! Не знаю, какой страхолюдиной нужно быть, чтобы позволить залезать на себя такому, как ты. Но мне это тоже всё до одного места. Либо ты показываешь, что в этой гробине, либо я отсекаю твою кривую черепушку прямо здесь! Тебе всё ясно⁈

— Я не позволю тревожить её.

Голос путника остался таким же спокойным, но в янтарных глазах зажегся опасный огонёк, вынудивший стражей отступить на половину шага и целиком обнажить клинки.

— Открывай, грязный ублюдок, либо мы сейчас посмотрим, какого цвета кишки в твоём брюхе! — сплюнул один из привратников, покачивая острием оружия.

— У меня встречное предложение, почтенные защитники. Я даю вам это, и наши пути расходятся.

В пальцах желтоокого смеска словно по волшебству возник призывно поблескивающий в свете факела золотой кругляш.

— Капитолийский глориал! — не сдержал восхищённого вздоха один из охранников, но командир дозора на него шикнул, призывая помолчать.

— Я правильно понимаю, что ты, подлый уродец, пытаешься нас подкупить⁈ — показательно оскорбился он. — Хочешь, чтобы мы променяли возложенное на нас доверие на презренный металл⁈

— Да, именно так, — преспокойно подтвердил путник. — Более того, я считаю, что предлагаю неплохую цену. Иные люди продают свою совесть за куда меньшие деньги. От вас же, славные воины, требуется сущий пустяк. Всего лишь пропустить меня за ворота.

Полукровка завертел монету в пальцах, да так ловко, что вся троица привратников следила за её необычными пируэтами с неподдельным детским восторгом.

— Ах ты, мерзкая отрыжка! Да как ты смеешь нас так оскорблять! — вспылил старший караульный, но сам никак не мог отвести взгляда от кувыркающегося в руках незнакомца глориала. — Думаешь, какая-то вшивая монета может…

— Так храбрые защитники хотят, чтобы я удвоил их награду? — произнёс изуродованный смесок, словно бы издеваясь.

И в его пальцах из ниоткуда появился ещё один жёлтый кругляш!

Наблюдая за пляской двух монет, троица караульных алчно облизывала губы. В разуме каждого из них уже представлялось то непомерное количество выпивки, которую можно было купить на это состояние! А уж сколько девок к ним слетится, едва завидят блеск золота…

Но опытный командир не позволил себя так легко провести. Он понимал — ситуация сулит куда большую выгоду.

— Ты хочешь слишком много, желтоглазый ублюдок, — процедил он, недобро улыбаясь. — То, о чём ты просишь, обойдётся тебе в три глориала!

— Как скажете, господин страж, — легко согласился полукровка.

— Каждому! — припечатал старший дозорный, прожигая незнакомца взглядом.

Путник отчего-то загадочно улыбнулся, вызывая к себе ещё больше раздражения.

— Я сказал что-то смешное, падаль⁈ — зарычал командир.

— Вовсе нет, я просто осознал, сколь недёшево стоит честь таких доблестных и преданных своему долгу солдат, — проговорил смесок, после чего тут же выудил откуда-то из-за пояса объёмный туго набитый кошель и развязал тесёмки.

У троицы караульных глаза полезли на лоб, когда они узрели, что мошна доверху заполнена золотыми монетами. Никому из привратников доселе не доводилось видеть такое богатство. Не говоря уже о том, чтобы держать в руках.

Стражи многозначительно переглянулись. Подчиняясь выразительному движению бровей командира, двое сразу же извлекли из ножен палаши и стали заходить полукровке за спину.

— В чём дело, доблестные защитники города? — произнёс тот, не поднимая изуродованного лица. — Разве мы с вами не достигли соглашения? Девять золотых глориалов — это огромная сумма.

— Но гораздо меньше, чем мы можем получить с тебя, — осклабился старший дозора, сделавшись похожим на волка, почуявшего запах истекающей кровью лани.

Тем не менее, смесок остался совершенно спокоен и равнодушен. Столь хладнокровная реакция вынудила солдат несколько замешкаться. Неужели он верит, что ему сохранят жизнь? Зря. Обычно глотки вспарывают и за куда меньшие деньги. Или всё-таки страшила чувствует за собой силу? Но это же тоже бред! У него при себе ни оружия, ни брони! Что он может против одоспешеных воинов?

— Ну, чего встали⁈ Действуйте! — прошипел командир, воровато оглядываясь на ворота. — Быстро кончайте с ним!

Стряхнув с себя оцепенение, стражи сделали всего один шаг, занося палаши. Однако приблизиться к полукровке так и не успели. Тот даже не отстранился, а лишь взмахнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Тотчас же воздух наполнился басовитым звоном, словно кто-то раскрутил толстую верёвку, и тончайшие незримые лезвия поразили всех солдат разом. Дозорные не успели вскрикнуть, а просто развалились на неравные части, исторгая из себя обильные потоки крови. Факелы упали в багровые лужи и сердито зашипели. Мрак вокруг заметно сгустился.

— Часто в погоне за бо́льшим мы теряем вообще всё, — пробормотал путник, отпихивая сапогом подкатившуюся к его ногам голову.

Девять золотых монет со звоном упали на землю и раскатились в разные стороны. А полукровка накинул капюшон, запрыгнул на козлы телеги и хлестнул коня вожжами. Его путь лежал прямиком к городским вратам.

Никто не посмеет его остановить. Никто.

— Верховная мать, Золотой глаз очень хотел, чтобы ты прочла вот это.

Белокожий родич с почтительным поклоном приблизился к Насшафе и протянул ей свёрнутый в трубочку лист гладкой качественной бумаги. Абиссалийка приняла его, сломала печать и расстелила на каменной плите. Темнота подземелья не мешала её острому взгляду рассмотреть, что послание было абсолютно пустым. Это плохо. Значит, случилось нечто из ряда вон выходящее…