Внутри конюшни царил полумрак. Только на распряжённой телеге, откаченной к дальней стене, слабо мерцал паршивенький фонарь. Но заточённый меж слюдяными стёклышками огонёк был таким немощным, что даже абиссалийке не доставлял особого дискомфорта.

Гаст ранее полагал, что своевольная и опасная, как лезвие бритвы, Насшафа вообще никому не позволяет к себе прикасаться. Но каково же было его изумление, когда он узрел, как незнакомец тепло обнимает нелюдь. Даже больше! Красноглазая и сама приникла к груди чужака, словно покорная жёнушка, дождавшаяся возвращения мужа!

— Кто-нибудь желает выпить? — в руке загадочной личности призывно бултыхнул глиняный кувшин.

Ответом ему стали лишь хмурые взгляды исподлобья.

— Нет? Ну ладно. Я, если честно, тоже не особо хотел…

— Хватит заговаривать зубы! — пророкотал Гаст. — Ты убил стражей Элдрима!

— Это не так, — издевательски невозмутимо пожал плечами собеседник.

— Кончай заливать, мы все слышали, что ты сказал на улице! — вступил в разговор один из людей Корвуса. — Ты признался!

— Позвольте внести некоторую ясность. Я действительно прикончил троицу вооружённых громил неподалёку от ворот. Но я убил не стражей, а разбойников.

— Ч… что ты несёшь⁈ — возмутился Гаст.

— Ну а как я ещё могу назвать подонков, которые прикрываясь своим положением собирались зарубить безоружного путника, дабы отнять у него деньги?

Чужак склонил голову набок, и капюшон немного съехал с его лица. В помещении было достаточно темно, чтобы рассмотреть его облик в деталях, но подручный Золотого глаза заметил, как брови у абиссалийки взлетели вверх.

— Ты озарённый, оружие тебе ни к чему! — обличительно наставил на незнакомца палец Гаст.

— Да. Но головорезы у ворот об этом не знали, — легко парировал тот. — Кроме того, согласно действующему своду надзорных предписаний, всякий служащий, уличённый в нарушении закона, лишается защиты префекта. Поэтому у вас нет оснований меня преследовать.

— О произошедшем мы знаем только с твоих слов! — набычился Гаст, упрямо не желая отступать.

— Дай мне камень крови, и я с лёгкостью повторю их, — странный путник изобразил ладонью приглашающий жест, словно ждал, что дорогостоящая реликвия окажется у кого-нибудь из присутствующих в кармане.

— Не выйдет, на тебя никто не станет тратить такую… — заговорил было подчинённый Золотого глаза, но его вдруг перебила Насшафа.

— Я внес-су эту плату!

Гаст опять остолбенел. Да кто он такой, Драгор его пожри⁈ Отчего абиссалийка так защищает этого человека⁈ Вслух, разумеется, он произнёс иное:

— Мой ответ неизменен. Даже если всё произошло именно так, то нарушителей должен судить городской совет.

— Понимаю, что вам всем стало бы проще, позволь я себя убить, — иронично хмыкнул незнакомец. — Однако осмелюсь предположить, что право решать судьбу этих разбойников у меня всё же было. Насшафа, мне точно не придётся потом убивать этих отважных служителей префекта?

Последняя фраза прозвучала с такой обманчивой лёгкостью, что создавалось впечатление, будто чужак просто шутит. Однако ни у кого из людей Золотого глаза не возникло сомнений в искренности этого загадочного господина…

Ещё сильнее они занервничали, когда абиссалийка всерьёз призадумалась над заданным вопросом.

— Я не думаю, ч-что с ними возникнут проблемы, — наконец вынесла она вердикт к вящему облегчению всех подручных Корвуса.

— И ты уверена, что они не связаны с Капитулатом? — вкрадчиво поинтересовался незнакомец.

— Нет, но мы неоднократно ловили вмес-сте с ними алавийских ш-шпионов.

— Что ж, это тоже неплохая рекомендация. Тогда, думаю, можно меня им представить.

Чужак поднял руку повыше и в его ладони зажглось пламя. Теперь Гаст смог разглядеть и его изувеченное лицо, и желтые глаза полукровки, и даже отсутствие каких бы то ни было перстней на пальцах…

— Да кто ты, в задницу, такой⁈ — прохрипел здоровяк.

— Повеж-жлевей, Гаст, ведь перед тобой человек, который поставил на колени вес-сь этот город! — зловеще улыбнулась абиссалийка.

— Что⁈ Неужели это…

— Обойдёмся без имён, — резко перебил полукровка, и огонь в его руке, словно предостерегая от необдуманных поступков, на краткий миг вспыхнул ярче. — Ни одна живая душа не должна знать, что я здесь.

— А как же… веил… кха… экселенс Корвус? — ляпнул кто-то подручных Золотого глаза.

— Ему можете доложить. Но только напрямую. А заодно сообщите, что мне необходимо перебраться на Весперу. Уверен, у него есть способы это сделать.

— Простите, экселенс, но любые связи с альвэ ныне разорваны, а тамошние воды патрулируют боевые корабли Капитулата. Сейчас невозмож…

Гаст замолк, увидав, с каким выражением на него смотрит полукровка. От этого взгляда ему рефлекторно захотелось заткнуться и вытянуться в струнку. И это притом, что он никогда даже не стоял в строю.

— Я разве спрашивал твоего мнения, доблестный господин? — ожёг его холодом своего голоса путник. — Просто передай мою просьбу. Остальное уже не твоя забота.

Насшафа знала, что Ризант пробудет в Элдриме совсем недолго. Люди Золотого глаза уже отбыли, дабы передать ему просьбу о переправе на Весперу. И потому абиссалийка не смогла уйти. Она осталась, чтобы побыть с этим человеком ещё хоть немного.

Сейчас они сидели, облокотившись друг на друга спинами. А Риз играл на своей музыкальной шкатулке. Волшебная мелодия лилась по воздуху, пробуждая воспоминания о потерянном доме, о суровом отце улья, о знакомых с детства переплетениях тоннелей, о временах, когда Насшафа обнаружила среди груды мёртвых тел полуживого, но невероятно красивого полукровку…

Сейчас уже от тех, кем они были, не осталось и следа. Изменился Ризант. Изменилась Насшафа. Пожалуй, ни один из них до конца не понимал, какой долгий путь они преодолели. И лишь при взгляде друг на друга неспешно зрело это осознание.

Пользуясь тем, что Риз не мог видеть её лица, абиссалийка дала волю эмоциям, бурлящим внутри. По её бледным щекам безостановочно катились слёзы и беззвучно падали на ткань плаща. Здесь и сейчас она могла побыть слабой. Не ночной королевой Элдрима и первой в истории её народа верховной матерью улья, а просто Насшафой. И музыка Ризанта ей в этом помогала.

Вроде у абиссалийки отсутствовал видимый повод печалиться. Сейчас новый дом во всех смыслах превосходил старый. Её семья питалась лучше, чем когда-либо и не ведала ни в чём нужды. После страшной битвы с Капитулатом у кьерров появилось столько вместилищ для создания детей Великой Тени, что позавидовал бы и сам Кшанси! Когда-то этот величайший герой подземного народа смог объединить под своей дланью всю Абиссалию и совершил эпохальный набег на людские земли. Но даже он вряд ли видел столько мёртвой плоти.

Тем не менее, душа Насшафы отзывалась на перезвон серебряных пластинок, вибрировала в такт с ними. И это ощущение казалось таким сладким. Тоскливым, но всё же приятным. Пускай старый дом был хуже, голоднее, опаснее. Но он был проще.

Раньше перед Насшафой стояли предельно ясные и простые цели: идти на охоту, добыть пищу и сырьё, вернуться. Сейчас же её мир стал необычайно сложным, наполнившись политикой, союзами, экономическими соображениями. Абиссалийка с теплом вспоминала время, когда её роль была крохотной, но понятной. Однако ради него ей пришлось измениться. Всё ради Ризанта…

Перебор, ласковый словно тепло остывающей ночью земли, затих. Повисла тишина, и Риз пошевелился, будто собирался подняться. Однако Насшафа, не поворачиваясь, поймала его за рукав:

— Можно, мы пос-сидим ещё немного? — попросила она.

— Разумеется, — тихо отозвался Ризант.

Абиссалийка украдкой утёрла влажные дорожки со своих щёк. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел её слабость. Даже человек, который засел в самом сердце.

— Я с-соболезную твоей утрате, Риз-з, — произнесла альбиноска, блуждая взглядом по каменному саркофагу, погруженному на телегу.