— Я знать это, госпожа.

— И ты уверен, что сможешь выстоять в поединке против настоящего мечника? — с сомнением воззрилась на полукровку алавийка.

— Какое-то время, — равнодушно пожал плечами бродячий менестрель.

Сиенна сделал вид, что задумалась, а сама украдкой следила за реакцией смеска. Однако тот не замер в молчаливой мольбе, как она ожидала. Чужак вообще остался мертвенно спокоен, будто не понимал, что перед ним стоит влиятельный гражданин, способный уничтожить его одним лишь словом.

— Мой старший сын обучается владению Vliegstaal Skole, и ему нужен партнёр для тренировок, — наконец озвучила она своё предложение. — Если ты уверен, что справишься с этой задачей, то можешь следовать за моим паланкином.

— Это огромный честь для мне, — глубоко поклонился полукровка, но в матовой пустоте его безжизненных глаз не отразилось ничего.

— Боги, не могу слышать, как ты коверкаешь наш язык, — дёрнула щекой Сиенна. — Если хочешь, чтобы клан Дем стал тебе новым домом, то ты должен будешь уделить этому аспекту особое внимание. Ты меня понимаешь? Или слово «аспект» слишком сложное для тебя?

— Кажется, я понимать, веил’ди. Вы желал, чтобы я хорошо ученик Дюненталь?

— Ох, как же больно моему слуху… Но в общих чертах, именно это я и сказала. Ты не совсем безнадёжен.

Посчитав беседу оконченной, Сиенна развернулась и зашагала обратно к своему транспорту. По тени, отбрасываемой бродячим менестрелем, она поняла, что тот отправился за ней следом. Что ж, оно и неудивительно. На тупицу обожжённый полукровка не сильно походил. Стало быть, должен осознавать, какая редчайшая удача ему выпала. Фактически, спасительный шанс. Но посмотрим, как он себя проявит.

— Сальран, приглядывай за ним, — приказала алавийка сенешалю. — Во-первых, я хочу, чтобы ты помог этому бедолаге с изучением Дюненталя. Во-вторых, объясни ему хотя бы азы этикета. Ну и в-третьих, мне в поместье не нужны неприятные сюрпризы. Если заметишь за менестрелем что-то подозрительное, сразу докладывай мне. Если понадобится, можешь даже его покалечить. Тебе понятно?

— Конечно, веил’ди, — низко поклонился раб, однако брезгливое выражение на лице с головой выдало его истинное отношение к подобной задумке. — Мне распорядиться, чтобы этого попрошайку вымыли и переодели?

— Разумеется. Или ты хочешь, чтобы по моему дому бродило пыльное и неопрятное нечто? — холодно задрала бровь алавийка, удивляясь, что это вообще потребовалось прояснять.

— Нет-нет, простите, моя госпожа, — ещё ниже согнул спину сенешаль.

Наградив раба напоследок укоризненным взглядом, Сиенна погрузилась в паланкин и приказала отправляться дальше. Ну а Сальран, не откладывая полученное поручение в долгий ящик, приступил к его исполнению.

— Значит так, морда, слушай внимательно, — строго обратился он к бродяге. — Милосердие веил’ди Дем-Сиенны столь же безгранично, как и воды Серебряного океана. Только поэтому она соизволила подобрать тебя, будто шелудивую собаку. Но знай, что моё расположение тебе предстоит выслуживать ещё долго. Уяснил, оборванец?

— Да, веил’ди, — ровно отозвался полукровка.

— Дубина! Так обращаться дозволено лишь к истинным гражданам! — зло зашипел Сальран.

— Простить меня, я запомнить это.

— Ох, ну и болван… — осуждающе покачал головой сенешаль. — Ладно, Многоокий с тобой, чудак. Заруби на носу, что в доме госпожи Сиенны существуют правила. Если ты нарушишь их, то я скормлю тебя псам. Если мне покажется, что ты собираешься их нарушить, то я сообщу об этом хозяйке. А потом всё равно скормлю псам. Итак, правило первое…

— Эй, Дайвен, быстро ко мне! — крикнул Сальран, подзывая смуглого и мускулистого охранника-раба.

Тот пересёк двор поместья бегом, и его кожаный нагрудник скрипнул, когда мужчина согнулся в почтительном поклоне.

— Я здесь, господин, что прикажете? — пробасил здоровяк, буровя сенешаля угрюмым взглядом исподлобья.

— Веил’ди Сиенна подобрала какого-то бродягу-полукровку, — принялся объяснять Сальран. — Его надобно отмыть и переодеть. Твоя задача проследить, чтобы он ничего не натворил. Понял?

— Вы говорите о нём? — уточнил раб, указывая на замотанную в плащ фигуру, околачивающуюся возле паланкина хозяйки.

— Какой ты умный, Дайвен, аж дрожь берёт! — ядовито отозвался сенешаль.

— Мне он не нравится, — хмуро буркнул охранник. — Двигается, как воин. От него могут быть проблемы.

— Я разве у тебя спрашивал о чём-то⁈ — зарычал Сальран. — Делай, что сказано!

— Да, простите, господин. Сей же час исполню.

Мускулистый раб направился к бродяге, и чем ближе он подходил, тем меньше ему нравился этот новоприбывший. Когда же Дайвен посмотрел в глаза чужаку, то и вовсе едва сдержался, чтоб не схватиться за дубинку. Такого взгляда охранник не встречал даже у кураторов, которые наставляли молодых невольников в дисциплинариях. А ведь большинство из них были опытными воинами…

В янтарных очах полукровки читалось полнейшее презрение к жизни. Совершенно очевидно: в прошлом он убивал так много и так часто, что это не могло не оставить своего отпечатка. И если б мнение прислужника имело хоть какой-нибудь вес, то он бы немедля прогнал такого гостя прочь.

Однако подобных привилегий Дайвену никто не даровал. Его дело было бесхитростным — просто охранять дом своих хозяев. А разве кому-то придёт в голову спрашивать, о чём думает сторожевой пёс?

— Следуй за мной, — пророкотал здоровяк, до побелевших костяшек стискивая дубинку на поясе.

Раб ожидал возникновения проблем с этим бродягой сразу же. Однако полукровка безропотно исполнил, что ему было велено. Он пошёл за Дайвеном, и вместе они обогнули всё поместье, добравшись до общих купален. Их специально располагали вдали от господских покоев, дабы низшие создания не оскорбляли взгляды истинных граждан своими обнажёнными телами.

По вечерам, после проведённого в трудах дня, рабы выстраивались здесь в очереди. Все они приходили окунуться в большую чашу с мутноватой водой, куда по выложенному мелкой плиткой желобу с тихим плеском стекал небольшой ручеёк. Но сейчас тут усердно соскребали со своей кожи грязь всего полдюжины прислужников поместья — двое мужчин и четыре женщины.

— Лира, Милия, госпожа приказала вычистить этого бродягу, — произнёс здоровяк.

— А ты сам не желаешь омыться, Дайвен? — проказливо глянула на него одна из молодых женщин. — Разве тебе не жарко в своём доспехе? Я бы растёрла твои натруженные мускулы.

— А я бы с удовольствием в этом помогла, — хихикнула соседка.

Плечистый раб нахмурился, вызвав у всех представительниц противоположного пола озорные улыбки.

— Если б вас услышала веил’ди Сиенна, то приказала бы выпороть на позорной колоде, — неприветливо пробурчал Дайвен.

— Ох, ну как можно всегда оставаться таким серьёзным? — иронично закатила глаза одна из женщин. — Ладно уж, давай сюда своего спутника.

— Раздевайся и полезай, — ткнул пальцем в каменную купель охранник.

Бродяга вновь без каких-либо возражений подчинился. Бережно опустив на землю странную коробочку с ремешком, он сбросил свои покрытые пылью одеяния и перешагнул через невысокий бортик.

Рабыни, вооружившись парой морских губок, сразу же подступились к полукровке. Ничуть не стесняясь ни своей, ни чужой наготы, они споро взялись за дело. В воздухе повис слегка горьковатый запах мыльного корня и белой глины.

— Ты видела когда-нибудь столько шрамов, Лира? — с придыханием спросила одна из женщин, растирая по спине незнакомца жидкую пену.

— Нет, Милия, ни в жизнь! — отозвалась товарка. — Интересно, где же этому бедолаге так досталось?

— На войне, — разлепил вдруг губы полукровка.

— О-о, а мы-то уж думали, будто ты немой! — дружно удивились рабыни.

— Не… ваш? — не понял чужак.

— Глупенький, «немой» — это значит, что говорить не умеешь, — с лёгкой насмешкой пояснила одна из женщин, словно растолковывая ребёнку.