— Это конец… — обречённо выдохнула алавийка, ощущая, как сердце подпрыгивает почти до самого горла. — Мама спустит с меня шкуру, если я появлюсь на пороге поместья в сопровождении блюстителей порядка…

— Хотите, чтобы я помог вам, веил’ди? — с прежней невозмутимостью осведомился полукровка.

— Как? — жалобно пискнула девица, с безысходностью наблюдая за приближением патруля.

— Увидите. Вам надо просто дать своё разрешение.

— А, боги с тобой, Риз! Давай, выручай! Нельзя мне так попадаться! — решилась Лиидна.

И стоило только алавийке это произнести, как раб сграбастал её в охапку и метнулся в темноту ближайшего неосвещённого переулка.

— Эй, стоять! Именем Высшего Совета, оставайтесь на месте! — донеслось им вслед.

Обмерев, как испуганный зверёк, юная темноликая даже дышать старалась пореже. Риз уносил её куда-то во мрак, часто сворачивая и меняя направление. Оттого совсем скоро Лиидна сбилась с толку, не понимая, где они находятся.

И вот когда алавийка окончательно запуталась, полукровка вдруг сбросил её с плеча и прижал к себе, плотно закрыв ладонью рот. Юная дева от неожиданности испуганно вскрикнула, но у неё вышло лишь тихое неразборчивое мычание. Чужие руки держали её с силой, которую сложно было ожидать от худощавого раба. Лиидна вдруг поняла, что Ризу достаточно сделать всего одно движение, чтобы сломать ей шею. И от этого девушке стало по-настоящему страшно…

— Тише, госпожа, не шумите, — прошептал менестрель в самое ухо темноликой.

Она послушно затихла и перестала дёргаться. Лиидна понимала, что происходит что-то неправильное, но не знала, как ей поступить в подобной ситуации. Сейчас она находилась в полной власти раба клана Дем…

Риз подвёл алавийку к стене и, не убирая ладони с её лица, вжал в угол. Так они простояли некоторое время, уткнувшись в холодный камень. А чуть погодя чуткий слух темноликой вычленил звуки чужих шагов и лязг кирас.

— Где они?

— Далеко не могли уйти…

— Давайте направо!

— Разделимся, мы двинемся туда!

Переговоры стражей звучали совсем рядом. Лиидна, кажется, даже видела на мраморных блоках отсветы их ручных фонарей. Вот если она закричит прямо сейчас, то патрульные обязательно её обнаружат! Но для этого нужно было как-то высвободиться из хватки раба…

Пока темноликая решалась, представители Службы Порядка разбежались в разные стороны, и их голоса окончательно стихли. Ну вот и всё. Теперь она осталась в этом тёмном и глухом переулке совершенно одна. Наедине с Ризом…

Неожиданно руки полукровки разжались, и Лиидна, дышавшая доселе только носом, сделала вдох полной грудью.

— Всё в порядке, госпожа, они ушли. Вы можете идти или вас нести дальше? — как ни в чём ни бывало поинтересовался менестрель.

— Не надо… я сама…

— Хорошо, тогда не отставайте.

И Риз, ухватившись за рукав длинных одеяний, потащил алавийку куда-то сквозь лабиринты мрачных улиц. Полукровка петлял под покровом ночи, будто старый опытный лис, заметая следы. Часто он замечал патрули и обходил их стороной, увлекая за собой и спутницу. И хоть Лиидна всю свою жизнь прожила в Блейвенде, она никак не могла определить, где они вообще находятся.

А потом, совершенно неожиданно, в вечернем мраке показались очертания родного поместья! Хоть все врата уже были заперты, это не помешало Ризу играючи перебросить легковесную темноликую через ограду, а затем и ловко перелезть самому. Каким-то чудом им посчастливилось разминуться с охраной поместья, и даже ни один сторожевой пёс не залаял! Впрочем, а чего им лаять, если они чувствуют знакомый запах юной хозяйки?

— Ну вот вы и дома, веил’ди, — безразлично проговорил полукровка, словно бы они не мчались сейчас сквозь закрытую на комендантский час столицу, а просто вернулись с рядовой прогулки.

— Риз… я должна… кхм… спасибо тебе, ты буквально спас меня, — смущённо потупилась Лиидна. — Знаешь, если я что-то могу для тебя сделать, ты только скажи…

— Вообще-то можете, госпожа, — неожиданно охотно согласился собеседник.

— Чего же ты хочешь? — полюбопытствовала девица.

— Когда начнутся празднования, посвящённые Дню Первого Огня?

— Э-эм-м… довольно скоро. Через десять лунных циклов. А что?

— Значит, у вас будет время, чтобы придумать, под каким предлогом увести свою семью из Блейвенде.

— Но зачем⁈ Риз, что ты такое… — воскликнула Лиидна, но менестрель её весьма неучтиво перебил:

— Вы спросили, чем можете отплатить за мою помощь? Я назвал вам цену. Большего я не скажу, веил’ди. Но поверьте, вы будете очень благодарны мне за этот совет. Теперь мы с вами прощаемся. Передайте госпоже Сиенне, что она достойнейшая представительница своей расы. А ещё скажите, что мне очень жаль. Пусть ни в чём себя не винит. Прощайте.

Полукровка развернулся и уверенно зашагал прочь, оставив недоумевающую Лиидну одну.

— Эй, Риз, подожди! Я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать? — выкрикнула она в спину удаляющемуся менестрелю.

Он задержался на мгновение, но только чтобы бросить через плечо:

— Это нормально. Госпожа Сиенна тоже не поймёт. Сначала.

— Но… куда ты? — не сдавалась алавийка.

На этот вопрос Риз уже не ответил. Его силуэт бесследно растворился во мраке наступающей ночи.

Я стоял на скальном отроге и взирал на прекраснейший город, который только мог существовать в обоих мирах, где мне доводилось бывать. Я с самого первого дня появления в Блейвенде осознавал, что мне предстоит его уничтожить, но сердце всё же успело прикипеть к нему.

Конечно, приходилось напоминать себе, что вся столица Капитулата есть циклопический памятник жестокости и угнетению. Место, где целые поколения невольников были перемолоты беспощадной системой правящих кланов ради процветания первородной расы. Каждый отполированный до блеска каменный блок, вздымающийся к облакам шпиль, цветной витраж, переливающийся на солнце — всё это построено на костях тех, кого алавийцы называют грязнорожденными.

А самое мерзкое, что темноликие, безмерно гордящиеся своим культурным наследием, наотрез отказывались видеть его подлинную стоимость — миллионы жизней тех, кого они презирали и ненавидели, но продолжали эксплуатировать.

Густые сумерки окутывали земли вокруг, но раскинувшийся внизу Блейвенде сиял мириадами огней. Казалось, кто-то рассыпал по чаше долины пригоршню звёзд, но они не застыли неподвижно, а пульсировали тёплыми живыми искрами. Струились по необычайно широким проспектам, словно расплавленное золото, мерцали холодным сиянием на витых куполах и призрачными бликами танцевали в бесчисленных окнах.

Что ж, пожалуй, все те, кто мог приехать в столицу, уже прибыли. Пора начинать.

Засучив рукава столлы, которую мне подарила юная Лииднаиз клана Дем, я тщательно размял пальцы и достал кровавый алмаз. За последние два года в Капитулате я весьма неплохо преуспел в создании этих невероятно полезных минералов. Их я сотворил сто пятнадцать штук в одиночку. Гимран, наверное, не поверит, когда услышит такое.

Подсаживаю на камень элементарный конструкт, который должен сыграть роль проводника, и тянусь им вдаль. Энергетический щуп растёт и удлиняется. Чем больше он становится, тем сложнее его направлять, тем сильнее колебания. Сорок метров… пятьдесят метров… Есть. Эфемерный поток словно мощным магнитом притянуло к следующему кровавому алмазу, спрятанному мной на пути к городу.

Продолжаю неспешно вести призрачное щупальце, находя всё больше и больше контрольных точек. Магия, таящаяся в кристаллизованной крови альвэ, подпитывает моё заклинание и притягивает к себе. Поэтому оно не рассыпается и вообще не требует сил на поддержание. Мне нужно лишь задавать ему направление.

Вот мои чары доходят до границ Блейвенде и, словно гигантская змея, ползут дальше. Я спрятал все кровавые алмазы повыше, в узорах фасадов домов, резных нишах мостовых арок и скрытых углублениях скульптур. Но существовал риск, что кто-нибудь из озарённых алавийцев мог заметить свет моего энергетического канала. Однако, в ослепительном сиянии столицы, посрамившем саму ночь, эта бледная нить вряд ли вызовет что-то большее, нежели мимолётное любопытство.