— Вы… вы слишком добры к нам, мой экселенс, — хрипло выдавил из себя Гимран.

— Отнюдь, — обезоруживающе улыбнулся Ризант. — Просто я привык смотреть на вещи здраво. Поверьте мне, никто бы не сделал большего. И я не могу передать словами, как я вам благодарен за это.

Озарённые стояли, не решаясь смотреть на Наставника. Столько времени прошло… столько тяжёлых мыслей. Столько бессонных ночей, проведённых в молчаливой борьбе с собственной совестью. Как же теперь стыдно. За себя. За то, что думали об экселенсе Ризанте так плохо.

— Гимран, Исла…

— Да, Наставник? — отозвался за обоих нор Лангранс.

— Не думайте обо мне. Лучше цените и оберегайте друг друга.

Безликие от этого заявления замерли, будто поражённые громом.

— Ч… что вы имеете в виду, мой экселенс? — осторожно поинтересовалась Полночь.

— Мне кажется, вы прекрасно меня поняли, — лукаво улыбнулся хозяин поместья, что в исполнении его обожжённого лица выглядело немного пугающе.

— Как вы догадались, Наставник? — посерьёзнел Гимран. — Вы знали о моих чувствах к Исле?

— Нет. Раньше мне некогда было об этом задумываться, но теперь… — Ризант с сомнением пожевал губы, словно не знал, как яснее выразить мысли. — А теперь я замечаю то, что раньше укрывалось от моего взора.

— И вы… вы видите путь, который поможет вернуть миларию Вайолу? — тихо спросила Исла.

— Яснее, чем даже вас, друзья мои, — согласно прикрыл обожжённые веки Наставник. — Ступайте. И ни о чём не тревожьтесь.

Хоть разговор и завершился на вполне позитивной ноте, но Исле почему-то было тяжело на душе. Неприятно заныла рука на перевязи. Да и Гимран захромал сильнее обычного. Интересно, услышат ли они ещё что-нибудь об экселенсе Ризанте? Хотя, что за вздор? Конечно же услышат! Этот великий человек рождает легенды и вершит историю! Правильнее будет сказать: « Когда его имя вновь окажется у всех на устах?»

Вести о гибели близкой подруги стали для Эфры гран Ларсейт настоящим ударом, надолго выбившим почву из-под ног. Первым пришло горе. Острое, до физической боли. Слезы жгли глаза, и несколько дней девушка провела, затворившись в своих покоях.

Щемящие воспоминания о доверительных беседах, о безудержном смехе, тёплой взаимной поддержке и заботе, которой они делились друг с другом. Всё это осталось ещё в тех временах, когда Вайола не носила фамилии гран Иземдор, а принадлежала роду нор Линвальд. В ту пору она стала для Эфры даже ближе сестры.

Но сквозь трепетное пламя скорби периодически пробивался мерзкий холодный росток иного чувства. В самый разгар отчаяния, когда образ погибшей подруги стоял перед ней наиболее ярко, Эфра с ужасом выудила из своего разума отвратительную и аморальную мысль: «Он теперь свободен…»

Невзирая на всё своё уродство, это осознание согрело душу аристократки. Она пыталась гнать его прочь, забыть, похоронить под тяжестью свалившегося горя. Но сей навязчивый и постыдный позыв возвращался вновь и вновь. Девушка ненавидела себя в эти мгновения. И вместе с тем радовалась смерти той, кого считала близкой подругой.

Из-за этих внутренних противоречий Эфра не могла даже заставить себя поесть. Кусок попросту не лез в горло. Все домочадцы изрядно обеспокоились её состоянием. Они приглашали целителей, но те лишь разводили руками и говорили, что от душевной хвори не существует лекарства.

Так продолжалось довольно долго. Аристократка практически не выходила из комнаты и ни с кем не разговаривала. Она успела сильно похудеть и осунуться. Однако, в конце концов, девушка поняла, что рано или поздно, но эти метания сведут её в гроб. Ей нужно увидеть Ризанта ещё хотя бы раз. Взглянуть в его янтарные глаза. Иначе она не сможет жить дальше.

Когда милария гран Ларсейт обратилась к своему мужу с просьбой отпустить её в Клесден, навестить могилу Вайолы, радость супруга не знала предела. Он был необычайно счастлив, что у его благоверной наметился хоть слабый, но всё же прогресс в борьбе с хандрой. А потому позволил ей отправляться в любой день.

И вот так, отказавшись от сопровождения родственников, Эфра покинула Зеримар. Дорога пролетела в тщетных попытках придумать благопристойный повод, дабы появиться на пороге поместья нор Адамастро. Ну и что сказать чрезмерно строгой миларии Илисии, конечно же.

Но ничего путного в голову не шло, и потому, едва достигнув города, аристократка направилась не к дому Ризанта, а к его родне — семье нор Эсим. Ещё во время проживания в Клесдене, Эфре довелось познакомиться на одном из раутов с миларией, которую ей представили как сестру Риза. Кажется, её звали Веда.

Тогда она показалась госпоже гран Ларсейт очень милой и отзывчивой девушкой, которая в силу врождённой доброты всегда готова прийти на помощь ближнему. И если всё действительно окажется так, то через неё можно осторожно узнать о состоянии главы дома Адамастро.

Эфра думала, что её появление на пороге фамилии нор Эсим будет понято как-то превратно. Однако она опасалась напрасно. Приняли её очень тепло и дружелюбно.

— Милария гран Мисхейв? Какой неожиданный сюрприз! Приятно вас видеть! — лучезарно улыбнулась ей Веда, появившись в гостиной.

— Здравствуйте, милария нор Эсим, как любезно с вашей стороны, что вы меня запомнили, — приятно удивилась гостья. — Только позвольте внести маленькое уточнение: ныне я ношу фамилию гран Ларсейт.

— Ох, извините мою оплошность, я не знала о вашем браке.

— Не беспокойтесь, милария, — постаралась Эфра придать своему голосу лёгкость.

— Осмелюсь предположить, ваш визит как-то связан с печальными событиями, постигшими дом Адамастро? — с ходу догадалась Веда.

— Вы… я…. вам нет равных в проницательности, милария, — гостья ощутила, как кровь приливает к щекам. — Простите, что явилась без предупреждения. Мне… я… я хотела узнать, как они переживают утрату. И… кхм… насколько будет уместным моё появление на могиле Вайолы… ещё раз прошу прощения…

Эфра покраснела от неловкости. Ей было ужасно неудобно обременять кого-то постороннего своими личными проблемами. Но милария нор Эсим проявила поразительное сочувствие. Поразительное — потому что они были знакомы лишь мельком. Но Веда всё равно пересела на диванчик, поближе к гостье, и ободряюще взяла её за руку.

— Эфра, если вам некомфортно идти одной, я буду рада составить компанию, — предложила аристократка, и в голосе её звучало искреннее участие.

— Вы… действительно могли бы оказать мне такую честь? — не поверила своим ушам госпожа гран Ларсейт.

— Ну разумеется. Я и сама намеревалась навестить матушку и брата в ближайшие дни. Ваше общество лишь скрасит эту поездку.

— Мне не хотелось бы злоупотреблять вашей добротой… — начала было визитёрша.

— Пустое, — отмахнулась Веда. — В такие моменты поддержка никогда не бывает лишней. Считайте, что мы уже обо всём договорились.

— Благодарю вас, — произнесла Эфра, краснея ещё сильнее. — Это невероятно благородно с вашей стороны.

— Что ж, раз уж мы достигли понимания, я попрошу собрать детей. Малышу Каю бывает одиноко и скучно одному в окружении взрослых. А Элоди и Одион помогут ему забыться за игрой и ребячеством. Извините, я ненадолго оставлю вас.

Милария нор Эсим подхватила юбки и торопливо скрылась где-то в недрах дома. Однако вернулась она довольно скоро в компании двух очаровательных детишек. Старший — донельзя серьёзный мальчик, вечно хмурящий бровки. И младшая — полная ему противоположность. Голубоглазая беззаботная девчушка, непрерывно сияющая радостной улыбкой.

— Ну вот мы и готовы! — объявила Веда, тоже успевшая сменить домашний наряд на красивое воздушное платье и лёгкую накидку. — Желаете поехать в своём экипаже, милария Эфра, или составите нам компанию?

— Милария? — мальчишка вдруг подошёл к гостье и галантно протянул ей раскрытую ладонь.

Взгляд сына Веды был так по-взрослому серьёзен и внимателен, что аристократка не смогла устоять. Она исполнила образцовый реверанс, словно находилась на патриаршем балу, и подала ребёнку руку.