Теперь очень важный вопрос, а наша промышленность может освоить новые мониторы, способные работать в таком режиме? Ведь это не телевизор, который смотрят с расстояния минимум в два метра, это монитор, в который пользователь чуть ли не упирается лбом. Попытался навести справки, но глухо, все озабочены только большими кинескопами, чтобы обеспечить производство цветных телевизоров, а вот скромные размеры мониторов их не интересуют. Невезуха.

— Вижу, с цветными мониторами ты так проблему и не решил, — вдруг заявил мне Кошелев, — а давай-ка мы съездим на один завод, директор там мой хороший знакомый.

— И что, этот завод поможет нам с производством мониторов? — С вновь вспыхнувшей надеждой уставился я на него.

— Не думаю, — задумался Иван Никитич, — но подсказать что-нибудь точно сможет, он не первый год в тех сферах вращается.

Ага, подскажет, как же, встреча старых друзей это… это встреча старых друзей, и тут больше сказать нечего, с моей точки зрения пустой трёп. Увидев, что я заскучал, Кошелев недолго думая, попросил своего друга обеспечить меня информацией, и директор «Хроматрона», это и есть тот самый «один завод», тоже долго не думал, вызвал главного инженера и поручил ему, ответить на все мои вопросы.

Теперь я точно знаю, что если не хочешь ничего решить, поручи это дело своему заместителю. Ну, зачем мне главный инженер, он хоть и в курсе всего производства своего завода, в деталях не в зуб ногой. Тут нужен конкретный специалист, который сможет ответить на вопросы, «а что будет если…», а не на те, «что нужно, чтобы выполнить план». Товарищ смотрел на меня и морщился как от зубной боли, ведь он не мог ответить даже на пятую часть вопросов, которые меня интересовали.

— А может быть у вас есть лаборатория? — В конце концов, рискнул я задать вопрос.

Обычно на него отвечают уклончиво, ведь чтобы попасть в заводскую лабораторию надо оформить кучу допусков, но тут повезло, главный инженер сразу расплылся в улыбке:

— Точно, тебе туда надо. Там на все твои вопросы ответят, а меня нагружать специфическими вопросами ни к чему.

Дальше просто — он поймал какого-то работника в коридоре заводоуправления и поручил проводить меня в лабораторию к товарищу Полови́не, при этом как-то строго взглянул на товарища когда тот что-то хотел возразить. Я еще подумал, а чего тут такого, мало ли у кого какие фамилии, но оказалось, главный инженер тут еще тот хохмач. Когда мы проходили по улице от заводоуправления до помещения, где находится заводская лаборатория, то проходили мимо доски почёта, а она здесь большая, чуть ли не на полсотни фотографий и там мне «железяка» подсветила одного товарища с фамилией Поло́вин. Оказывается, таким образом здесь подкалывали начальника лаборатории, и главный решил не упускать момент, но я на его уловку не попался.

Ничего, нормальный дядька оказался, вполне себе вменяемый, мы с ним обсудили проблему монитора и он задумался:

— Тут проблему без дополнительного сведения луча не решишь, и теневая маска для этого не подойдёт, слишком большие потери мощности, которые компенсировать надо, а тогда возникнут сложности с размером точки.

— Но тут без теневой маски не обойтись, точка должна быть плотной, а не растянутой по длине, — возражаю ему.

— Думаешь? — Как-то странно он посмотрел на меня. — А пойдём, сам увидишь.

— Да где же он, — несколько минут он метался по дореволюционному складу, карабкаясь на стеллажи, забыв о своей солидности, — ага, вроде нашёл.

С моей помощью, ибо одному это сделать было нереально, он стащил с трехметровый высоты какой-то кинескоп, который хранили «мордой вниз» на специальной подставке и водрузил его на тележку.

— Это кинескоп с апертурной решёткой, — принялся пояснять он, — так же как и 47ЛК3Ц, на которых Ленинградцы «Радугу 6» выпускают, но люминофор нанесён более плотно, поэтому точка более мелкая, примерно 0,4 миллиметра.

Ха, так ведь это то, что мне нужно.

Дальше этот кинескоп подключили к стенду в лаборатории, и я убедился, что это действительно то, что нужно. Вот только размеры подкачали, кинескоп был размером 47 сантиметров по диагонали, а нам нужно было максимум 38 и то слишком много, нормальный монитор сейчас имел размер 12 дюймов, то есть 30 сантиметров по диагонали. Ну пусть будет 15 дюймов, то есть 38 сантиметров, что более или менее соответствует количеству получаемых точек, но никак не больше, и края кинескопа какие-то округлые, что не есть хорошо, тоже хорошо было бы исправить. А вот выпуклость экрана была в самый раз, не плоский, но и не такой выпуклый как на большинстве телевизоров. Интересно, как они этого достигли?

— Мы сами телевизоры и мониторы не выпускаем, — сообщил мне Половин,- только если для демонстрации модели кинескопа. Для других работаем, зато если нужна большая партия кинескопов, то это точно к нам. А для производства мониторов вам надо обращаться в Ленинград, слышал там завод затоварился «Радугами», так что думаю, за ваш заказ возьмутся с удовольствием.

— Так нам много надо будет, по пятьдесят тысяч в месяц, — заранее предупреждаю товарища.

— Да, это много, — чешет затылок завлаб, — но нет ничего невозможного, поступит заказ, сделаем, про Ленинградцев не скажу, думаю, там проблемы будут, они как-то двенадцать тысяч телевизоров за месяц выпустили, так раструбили на весь Союз о своих достижениях.

— А сколько вам времени понадобится, чтобы хотя бы десяток мониторов на тридцать восемь сантиметров сделать?

— Да не думаю, что долго ждать придётся, технология отработана, меньше размером — не больше, максимум месяц. Но это без корпуса, корпуса делайте сами, у нас мастерская захлёбывается.

Естественно корпус придётся делать самим, а то «чувство прекрасного» у наших инженеров отсутствует полностью, нельзя им дизайном заниматься.

Ну вот, моё настроение и улучшилось, осталось МЭП убедить сделать заказ на мониторы, не дело когда приходится для этого использовать обычные черно-белые телевизоры, хоть и с несколькими доработками, которые улучшают стабильность изображения.

— Ну, нашёл что искал? — Встретил меня Кошелев.

— Есть такое, теперь надо МЭП убедить заказ сделать.

Но тут даже не пришлось обращаться в вышестоящую инстанцию, хватило и наших денег, которые закладывались на научно исследовательские работы, ну и себя не забыли, мы же к февралю ещё одну инженерную группу сформировали, вот они у меня и были задействованы на разработке графической видеокарты.

Кстати, с видеокартой смешно получилось, товарищи, которым было поручено это здание приуныли, они оказывается, были уже в мечтах что будут конструировать новые процессоры, а тут нужно было сделать какое-то устройство, которое будет отображать информацию на дисплее. Вот с таким настроем они и взялись за работу. Взялись и сходу запутались, завязли как в патоке, одно за другое цепляется и никак не получается вырулить. Мучились они так где-то с полмесяца, пока, в конце концов, у меня не лопнуло терпение, и я не взял процесс проектирования в свои руки, а дальше показал им класс. Вернее это не я им показал, но об этом им знать не положено, так что к середине марта схема карты была сделана. Вот только она в работу не пошла, пошла разработка «железяки» ибо, если бы я надеялся на свои кадры, хрен бы у меня получилось всё сделать к сроку. А срок был определён нами с Кошелевым концом марта.

Но урок специалисты получили, поэтому со спесью им пришлось немного завязать. Ну а закрепилось это всё после того, как им была представлена функциональная схема процессора. Вот уж у них глаза разбежались, когда они наконец поняли, какая работа им предстоит.

— Тут еще целый штат чертёжников нужен, — заявил вдруг кто-то.

— Каких еще чертёжников? — Вспылил я. — Блок схемы решили чертить? Нафиг это всё, есть микро ЭВМ, привыкайте работать с ними, схема процессора должна быть только на уровне описаний, как мы это делали в видеокарте, размещением элементов и разводкой займется программа. Так что делитесь на группы и вперёд.