Что же касается внутреннего рынка «персоналок», то, к сожалению, речь о нём пока не идёт, в данном случае все усилия направлены на завоевание рынка внешнего, и это ошибка.
— Понятно, что тормозим свою экономику, не снабжая её столь необходимой техникой, — вздохнул Кошелев, — но на это есть целый ряд причин, который игнорировать мы не можем, а главная из них — стране нужна валюта.
— Да на кой хрен она нужна, — возмутился я, — собственным умом надо жить, свою экономику поднимать, а мы способствуем развитию чужой.
— С этим есть сложности, — хмыкнул Иван Никитич, — вот ты давно ходил зубы лечить?
— Только не говорите, что СССР не может выпускать оборудование для зубных кабинетов, — выставил я руки, как бы защищая себя от проблемы.
— А вот представь себе, — продолжил директор, — у нас в зубных кабинетах как в каменном веке. Волгоградский завод медицинского оборудования не может поднять количество оборотов бормашины свыше десяти тысяч, оказывается, там специальные наконечники нужны. И зубные боры делаются из такого материала, что быстро тупятся, самому пришлось недавно в поликлинике страдать, когда стоматолог тупым бором на низких оборотах в зубе ковырялся, инструмент берёг гад. В следующий раз в Москву поеду, в клинике, к которой привязано министерство, стоит зарубежная бор машина, обороты такие, что не чувствуешь как сверлят.
— А есть ведь ещё и пневмотурбинная бормашина с частотой вращения триста тысяч оборотов, да ещё с охлаждением, — блеснул я своими познаниями в этой области медицинской техники, и тут же прикусил язык, ведь это я с точки зрения своих познаний, а они у меня весьма поверхностные.
Но «железяка» меня быстро успокоила, оказывается, подобное оборудование за рубежом используется аж с 1957 года и уже редкая уважающая себя клиника у загнивающего запада не имеет подобных бормашин. А у нас… Ладно, не будем о грустном. Но неужели какая-нибудь артель не может освоить выпуск этих бормашин. Тут надо посмотреть, хоть это и не моя специализация, но именно в стоматологии СССР испытывает наибольшие трудности.
Да, а что с моими зубами? А с моими зубами полный порядок, правильно говорят, что у здорового человека нет больных зубов, а так как за моим здоровьем следит «железяка» то беспокоиться мне незачем. И всё-таки с артелью в Москве, которая в основном занималась производством медицинских кресел для стоматологических кабинетов, я решил познакомиться. Должен сказать, что сначала они вообще не хотели со мной разговаривать, оказывается, к ним частенько обращались разного рода «Остапы Бендеры» с различными проектами, типа Нью Васюков. В артели уже к этому привыкли и со спокойным сердцем отфутболивали всех товарищей, пришедших с подобными предложениями. Но всё же мой статус (и усы для солидности), сломали стену недоверия.
— Ну допустим есть у нас мастерская, и допустим сможем мы компактные малошумные компрессоры делать, — сообщил мне председатель артели «Медприбор» Квашнин. А вот эти турбо машинки, да ещё с регулируемой подачей водяного охлаждения не уверен. Там наверняка и специальные материалы понадобятся, и станки, какие на часовых заводах ставят, мы это потянем?
— А почему нет? — Пожимаю плечами. — С меня станки, технология и эскизы, с вас продукция.
Прозвучало это так, будто я проделаю основную работу, а им останется совсем немного пошевелиться, хотя на самом деле это не так, работы в реале им предстоит много сделать, ведь придётся осваивать непрофильные работы. Почему я так уверен в успехе? А вот потому, на одно министерское предприятие пришло зарубежное станочное оборудование, для изготовления механических программаторов. Но так как закупка этого оборудования была запланирована на начало прошлой пятилетки, а закуплена только в конце этой по мере финансирования проекта, то ситуация изменилась, и надобность в тех программаторах отпала. Надобность отпала, а станки остались, а так как они были весьма специфическим оборудованием, то теперь оно пылилось на складе и спихнуть его кому либо, было весьма проблематично. Но это спихнуть, а вот почему бы не передать в аренду, ведь такая возможность есть. Тут есть повод пожаловаться, те товарищи, по вине которых произошло такое безобразие, никаких наказаний не понесли, и без лишнего шума ушли на пенсию, хотя нужно признать, что пенсия у них не просто так приключилась, но уже за другие деяния, которые при Сталине, говоря на медицинском сленге, были несовместимы с жизнью. А мне пришлось снова вспоминать свою прошлую специальность, но это не проблема, две недели работы по вечерам и эскизы с точными размерами и описанием технологии были готовы, дальше забота артели. И один чёрт они меня не забывали, постоянно консультировались по тому или иному поводу, что я определил как детскую болезнь молодого работника, вроде бы учился, и самостоятельно может всё сделать от начала и до конца, но боится, ему как ребёнку требуется моральная поддержка взрослого.
Могу сказать, что пневмотурбинная бормашина с частотой вращения до четырёхсот тысяч оборотов в минуту была сделана уже в декабре этого, 1974 года и продемонстрирована на выставке медицинского оборудования, там же было выставлено и вспомогательное оборудование. Всё это вызвало немалый ажиотаж, и кто-то из правительства даже высказал мысль, что неплохо было бы поставлять подобное оборудование на экспорт, но тут проснулось Министерство здравоохранения и подняло хай — зачем отправлять за рубеж то, в чем мы сами сильно нуждаемся? Самое интересное, что я никакой оплаты с артели за свои труды не требовал, это был приступ благотворительности. Но тут уже взбрыкнул председатель артели, и настоял на том, чтобы принять меня на работу по совместительству за те самые пресловутые сто рублей. Я только потом понял, почему он так решил, это с его стороны была своего рода страховка. Во-первых, с точки зрения артельщиков, мне удалось договориться об аренде оборудования, чего сами они сделать не могли в принципе, и это подняло мой авторитет куда-то за облака. Во-вторых, в случае чего у них есть выход на грамотного производственника, который может решить любые проблемы, ну и в-третьих, зачем отказываться от услуг грамотного инженера по данной теме? Их не так много в Союзе.
А вот разговоров по возможной национализации данного предприятия не слышал.
— Так прошли мы уже время подобные решений, — заявил мне председатель «Медприбора», когда я поинтересовался у него о вероятной угрозе, — как кооператив или артель перейдёт в государственное управление, так сразу работа и заканчивается. Мор среди кооператоров и артельщиков начинается, там ведь руководство сразу начинает повышенные обязательства брать, а о зарплате и слышать не хотят, ссылаются на то, что работа государственного предприятия должна быть эффективней. А что значит «эффективней»? В их понимании это больше продукции за меньшие деньги, а потом удивляются, от чего народ разбежался, и от чего другие на работу вместо них не приходят. Так прихлопнули пару десятков предприятий, и только потом поняли, что не станет народ за спасибо работать, а как-то простимулировать не могут, фонд зарплаты превышать нельзя. Именно поэтому в здравоохранении наложили табу на национализацию, вроде того, что время ещё не пришло.
Надо же, оказывается есть здравомыслящие люди, а я думал, что всем плевать, будет потом предприятие работать или нет. Тут-то мне в голову и пришла идея, решил навести справки о работе национализированных производственных предприятий в СССР, и оказалось, что эта информация засекречена. Мало того, что информация по ним редко попадает в статистику, так как они часто вливаются в состав более крупных предприятий, а там растворяются в общем производстве, так ещё и по тем, что есть, ответов не давали. Но вот в разговоре тот товарищ, который этой информацией владел, как бы, между прочим, сообщил мне, что примерно две трети таких предприятий распадается сразу после процедуры национализации, а в остальных увольняются больше половины работников. И тут непонятно, то ли работники массово покидают свое место работы, то ли это дирекция того предприятия, куда их передают, принимает жесткие меры по «восстановлению» дисциплины. В любом случае, кроме правительственных чиновников, никто эту процедуру не любит, особенно производственники, им приходится практически заново налаживать работу, и срыв планов здесь правило без исключений.
