Вы думаете, я хоть немного огорчился? Ничуть. Мне пока элементарно некуда тратить свою зарплату, да и основная цель, которая заключалась в том, чтобы дать хорошие учебные материалы, достигнута, остальное не имеет значения. Хотя, тут есть один нюанс, тридцать тысяч учебников для СССР очень мало, нужны будут ещё тиражи, а тут уже министерство заказчиком выступать не будет, и тогда будут вынуждены заключать со мной договор и условия в нём будут уже другие.
— Писатель, — хмыкнула Алёнка, когда узнала об этом.
— А ты думаешь, не дорос? — Улыбаюсь в ответ. — Этот учебник и лет через двадцать будет актуален, в нём заложены принципы программирования, которые пока ещё не доступны нынешнему поколению программистов.
— Угу, люди об этом ещё не знают, а ты уже, — продолжала подтрунивать жена, — ты бы уж свои амбиции так не выпячивал, а то слышала я отзывы некоторых людей о твоей книге.
— Да и хрен с ними, — отмахнулся от дальнейшего обсуждения, — давай лучше о тебе поговорим. Какую тему для будущей работы возьмёшь?
— А вот не знаю, — её лицо сразу сделалось серьёзным, — хотелось бы наукой заняться, но разве сейчас тему найдёшь, все направления заняты.
Меня пробило на смех, это же надо такое сказать «Все направления заняты», и кто говорит, вчерашняя студентка, которой все двери в науку открыты.
— А хочешь, предложу тебе тему, в которой подвизается много народа, но направлений ещё воз и маленькая тележка.
— О чём речь, — сразу интересуется она.
— О лазерах.
— Лазеры это здорово, — вздыхает она, — но там такие зубры от науки, куда мне студентке с ними конкурировать?
— А вот и нет, — ухмыляюсь я, — есть предложение заняться лазерными диодами, которые будут нужны для создания оптоволоконной связи.
— Как-то читала я статью по поводу оптических линий связи, — разочаровано машет она рукой, — там дальность связи только триста метров, на обычном телефонном проводе и то дальше.
Вздыхаю, как же порой трудно переубедить человека, если у него в голове уже сложилась картинка, но это необходимо сделать.
— Вот что, давай садись, и мы не спеша пробежимся по некоторым аспектам цифровой связи, — про то эту связь скоро будут называть сетевой говорить не стал, до этого ещё дожить надо.
На всё про всё у нас ушла неделя по вечерам, плотненько так пробежались, но естественно только по верхам, однако и этого Алёне хватило выше крыши. Ну и она не удержалось от ставшего для меня уже привычного вопроса:
— Слушай, а откуда тебе это известно?
— Птичка в клюве принесла, — только и успел пошутить я.
— Интересные у тебя птички, — хмыкнула моя половинка, — и как они так легко летают, погоны у них, наверное, очень тяжёлые?
— Вот как раз птичек с погонами не надо, — морщусь в ответ, — те птички для здоровья очень вредные, нагадят — не отмоешься, и раз на ухо нашепчут и на всю жизнь глухота поразит.
— А всё-таки?
— Ну, видишь ли, есть у меня такая особенность, вижу то, что другие не видят. Так что придётся тебе поверить мне на слово, другие этого даже под страхом смерти не расскажут.
— Это я понимаю, — вздохнула она, — ладно, займусь лазерными диодами, чего только не сделаешь ради любимого мужа.
— А что, есть еще и не любимый? — Удивляюсь я.
Ну вот, Алёну пристроил, есть у нас лаборатория, в которой ведутся подобные работы, в наследство от Микрона досталась, они её непрофильным активом считали. И передали весь коллектив нам без сожаления, видимо посчитали, что толку от него будет немного. И с этим их утверждением я был согласен, и даже поначалу хотел полностью избавиться от непрофильного актива, но специализация жены и забота о людях, которые вдруг оказались не у дел, сказались на дальнейшем решении. Вот только пришлось настоять на увольнении завлаба, который вцепился в прежние работы лаборатории как клещ. Думаю, не в работы он вцепился, а амбиции в нём главную роль сыграли, хотя точно знаю, ему предлагали работу в МФТИ. Здесь же его устремления в академические дали без надобности, нам требуется прикладная наука, то есть требуется результат, а не очередной лауреат зарубежных научных достижений. Это я о Нобелевском комитете говорю, вдруг кто не в курсе, и честно сказать, если бы ему что-то светило, то я бы может быть и отступил. Хотя и не уверен, уж сильно товарищ был на Запад нацелен, имя себе пытался делать на, в общем-то, весьма посредственных достижениях. В целом защищался он грамотно, и даже сумел доказать, что его работы нужны науке, однако доказывал он это не на ученом совете, а перед производственниками, которым все эти достижения были до одного места, так что пришлось ему искать другое место приложения своих сил.
А вот что меня радовало, так это то, что удалось наконец-то собрать коллектив программистов, трудно, со скрипом, но дело потихоньку продвигалось. И первое, что удалось сделать, это создать трансляторы с языка Ассемблер и Фортран. Не ахти какое достижение, «железяка» бы затратила времени значительно меньше, и не пришлось бы потом кучу ошибок вылавливать, но это только начало, на очереди PL и Алгол, не обошлось без моего ворчания, что-то этих Алголов много развелось. Паскаль и Бейсик могут пока и подождать, прямо скажем, в данный момент это не сильно распространённые языки. Казалось бы, зачем делать трансляторы для этих языков, ведь можно было сразу перепрыгнуть большую часть того, что в будущем умрёт в ужасных муках. Но тут есть хитрость, сегодня программисты весьма консервативны и держатся за свои языки программирования, как самые замшелые ретрограды, видя в них кучу достоинств. Вот мы и разрушим их убеждения, сначала позволив им писать программы с помощью Эврики на любом языке, получив мощный инструмент отладки, а потом ознакомить их с другими специализированными системами, вроде Visual Studio Code. Чего греха таить, сегодня доля вычислений в программах составляет хорошо, если десятую часть работы, остальное это форматирование данных и представление их в требуемом виде. Тут-то этот редактор и окажется востребован, и, кстати, конкретные языки программирования не будут иметь значения. Ну а там и до SQL доползём, сейчас язык запросов баз данных становится очень востребованным, но пока ещё не решил, стоит ли мне реализовать сам язык, или сразу среду проектирования запросов городить. Оно сильно облегчит работу с базами данных.
Потом задумался, существует ли причина мне в этом случае заниматься эмулятором работы больших машин, в частности популярной сегодня IBM 360. С одной стороны это позволит серьёзно расширить спектр решаемых задач, но с другой, Эврика по скорости работы не может пока конкурировать с большими машинами, да ещё эмулятор будет сильно тормозить работу программ, какое мнение у людей сложится о работе наших миникомпьютеров? Так что решил не связываться с этим делом, если надо пусть заново под наши машины программы переделывают, так и ошибок будет меньше и скорость работы не будет сильно отличаться от скоростных процессоров. Почему я так думаю? А вот потому, что большие машины в основном заточены на вычисления, а на работу с текстовыми данными разработчики обращали недостаточно внимания, от того и работа с файлами была в зачаточном состоянии. Наша Эврика изначально была нацелена на скорость обмена данными между областью памяти и дисками, от того и работа шла значительно быстрее.
Ну и наконец, решил, что настало время звуковой карты. Первые звуковые карты (не путать с простеньким бипером) появились в начале восьмидесятых годов, так что времени у меня ещё навалом. Но честно сказать, игрушки без звука как-то не впечатляют, особенно те, которые мы планируем делать для полноценных игровых приставок. Но что взять за основу? На первых порах можно использовать чистые синтезаторы звука, вроде Adlib Music Synthesizer Card, а потом постепенно перейти на ЦАП/АЦП как в Covox Speech Thing.
Думал долго, учитывал все полюсы и минусы и, в конце концов, пришёл к выводу, что нет необходимости разделять функции, надо делать микросхему, которая возьмёт на себя работу простенького синтезатора и ЦАП, цена от этого сильно не изменится, а возможностей будет значительно больше. Наряду с простенькой музыкой, у нас появится возможность записывать звуки, а это будет значительное конкурентное преимущество, если конечно, эту микросхемку не решат продавать отдельно. Кстати, ничего сложного, и работы нового производства не понадобилось, на старой линии сделали. Но как я радовался, когда у нашей Эврики прорезался звук, а у людей от этого глаза на лоб полезли от удивления. Хотя, честно сказать, полифонией здесь и не пахло, а кодек я еще не приделал, поэтому на микросхему гнался не сжатый оцифрованный сигнал, а его полная версия, что сжирала почти весь ресурс шины. Но это не сложно «железяка» уже обещала сделать сжатие звука намного лучше, чем в первом AC'97, поэтому будущее звука в персональных компьютерах можно считать, уже решено.
