Март семьдесят пятого, что можно сказать об этом месяце, днём у нас оттепель, ночью холод до минус пятнадцати. Месяц не самый лучший, прямо надо сказать, в начале преобладали ветра, как в феврале, потом они сменились на затишье и звёзды на небе открылись во всей своей красе. Звёзды, пора бы мне вспомнить про космос, а вспоминать было чего, ведь там до сих пор царили линейные схемы в устройствах управления, чтобы им пусто было. Ведь никакой схемы связанной с нашей электроникой там не применишь, всё требуется заменить на аналоги наших микросхем, но аналоги тупые до невозможности, так например ячейка не может быть меньше одной десятой миллиметра, и делаться она должна совсем по-другому. Ну и там, где такие размеры и размеры микросхем тоже должны быть другими, и от сбоев это не защищает.

Что нужно сделать, чтобы получить космическую технику? Во-первых, требуется заменить диоксид кремния на нитрид кремния, что очень важно с точки зрения устойчивости работы микросхем в условиях излучений. Во-вторых, нужно добавить в схему сапфировую подложку, это исключает формирование биполярных паразитных транзисторов и соответственно защелкивание. Ну и в-третьих, нужно создать технологическую преграду для перекидывания ячеек памяти с постоянным восстановлением. Последнее очень затратная технология, так как увеличивает расходы на производство микросхем только в этом случае в четыре раза, то есть, то, что у нас сейчас производится, в космосе работать не будет, или будет, но ошибки, в этом случае, не исключены.

Ладно, это всё проблемы на первый взгляд преодолимые, а на второй? Вот на второй взгляд — нет. Всё дело в том, что мощностей Микротех не хватает, нет возможности перенастраивать технологическую линию по своему разумению. Вот нет и всё, ведь каждая линия это успех на рынке капиталистическом, приток валюты, которая возведена в ранг Абсолюта и нет никакой возможности преодолеть этот барьер. Нет возможности… А если создать дополнительные линии, так сказать неучтённые? Вполне возможно, если их изначально зациклить на космос. Я думаю, трёх линий хватит, и на этом всё, ведь нам нужно не завалить космическую программу своими изделиями, а показать путь использования микросхем в космосе, а там пусть другие подключаются.

Ладно, космос космосом, но нам надо думать и о земном, а вот земное, мне немного не понравилось. Всё дело в тёще. Что делают нормальные тёщи, ну там подумают о том, чтобы кровиночке жилось полегче, ну мужа своей дочери немного подтыкают, чтобы шевелился, зараза. Но они не станут требовать от зятя, чтобы он строил свою дачу и озаботился приобретением своего автомобиля, а вот моя тёща да. Она чуть ли не ежедневно по телефону напоминала мне, что дача, это не только культурное наследие всякого уважающего себя управленца, но и место отдыха семьи, и плевать ей было на то, что Алёна приходила домой без задних ног, и валилась спать сразу, как только переодевалась в домашнее. Если не успевала что-нибудь заглотить лежащее в прямой доступности от рта, то и чёрт с ним. Какая там к чёрту кухня, у неё даже расписание своё выработалось, дом — работа — дом — есть — спать. Вот это я до тёщи и пытался донести, но разве она станет такое слушать.

Так что я через некоторое время перестал реагировать на такие вещи, ещё не хватало мне дачу приобретать с машиной, на которую была большая очередь, между прочим. Конечно же, очередь тут не причём, есть у меня деньги купить и без очереди, труда не представляло, но это поощрение всяких хитрых схем, с которыми я не хотел иметь ничего общего. И с дачей тоже не должно было сильно напрягать, есть артели, которые брались за любую подобную работу, только плати. Но мне, откровенно говоря, не хотелось, и не потому, что там существовала криминальная схема, а потому, что в это время строить большую дачу, это себе вредить, люди же вокруг всё видят, зачем мне такой интерес публики? Нет уж, я лучше подожду лет двадцать, и когда большие дачи станут нормой в обществе, тогда и построю что-нибудь большое и важное, где действительно можно будет отдохнуть душой и телом.

— Ну и как наши игрушки? — Спросил я у товарища по нашей разделённой артели.

Так получилось, что наша артель, которая занималась выпуском индикаторов для калькуляторов вдруг начала выпускать игрушки для «Ну, погоди!», и в этом плане у неё получалось очень даже хорошо.

— Хорошо! — Отозвался руководитель. — Выпустили двести игрушек, загнали их за сорок рублей, сейчас готовим конвейер, где будем выпускать до трёхсот игрушек в сутки. Так что в ближайшее время закроем потребность в играх.

— Ой ли, — усмехнулся я, — этих игрушек потребуется с полтора миллиона как минимум, так что вряд ли вы закроете их потребность в ближайшие годы. К тому для вас там и другие игрушки припасены, гонки, тетрис, диггер…

— И что же делать? — Напрягся ответственный товарищ, он никак не хотел упускать возможность лишний раз заработать.

— Да ничего вы не сделаете, — махнул я рукой, — тетрис возможно вы и сможете воспроизвести, а вот гонки и диггер на для ваших сил. Там другие скорости нужны и соответственно другой процессор, четырёх битный уже не пойдёт, там восьмибитный уже будет востребован.

— Жаль, так бы мы и эти игры прихватили, — загрустил руководитель, — может быть перейти на телевизионные приставки?

— Нет, телевизионные приставки это тупик, надо осваивать игровые компы, но дешёвые без лишних деталей, не то, что другие артели выпускают, то есть, их стоимость должна быть в пределах трёхсот долларов.

— Подожди, так ведь это нам не под силу, — взмолился товарищ, — там ведь только процессор до двухсот долларов тянет.

— Стоимость процессоров мы для экспорта понизим, — продолжаю гнать пургу, — станет у нас допустим процессор не двести, а девяносто долларов за штуку. Да и другие микросхемы мы по стоимости подтянем, допустим, звуковой модуль опустим до двадцати долларов, а память до сорока. То есть мы все комплектующие оставим на уровне двухсот долларов, вам останется только собрать игрушки за сто долларов.

— Мало это, сто долларов, — тут же прикинул руководитель, — нужно хотя бы за двести…

— Ой, не начинай, — тут же сделал я кислое лицо, — это раньше было вам нужно, чтобы закрыть риски связанные с новыми изделиями, которые на западный рынок шли. А так, ясно же, что ваши индикаторы больше там спросом не пользуются, и скоро их не будет, следовательно, не будет притока валюты, и фонды вам обрежут.

— Ну, только если так, — вдруг потух товарищ, — и всё таки нам бы разбега побольше.

— Будет вам разбег на дополнительные пятьдесят долларов в начале, но потом всё же придётся снизить цену до трехсот долларов, а то знаю, что там уже до двухсот пятидесяти опустили.

На самом деле не опустили, это цена без звука, и самое главное это цена всего на семь цветов, с сильно ограниченным набором памяти, так что разбег ещё есть. И вообще, кто сказал, что мы не можем применить на Западе свою ценовую политику, ведь у нас есть свой процессор на восемь бит, и мы можем продавать его по любой цене. Хм, а ведь и правда, по любой, поэтому нам не стоит зажиматься на стоимости товаров за рубежом, нам стоит самим диктовать цену.

Да, кстати, программку диггер и чертиков, мы тоже запустили на шестнадцати разрядной «Эврике», своего рода диверсия с нашей стороны, ведь пользователи будут в неё играть и, следовательно, сильно тормозить работу. Но это всё не то, нужны компы, которые будут доступны не только на работе, но и дома, и которые смогут составить конкуренцию игровой индустрии. Но тут, нашла коса на камень, цена вопроса, если компьютеры на сегодня за рубежом стоили порядка четырёх тысяч долларов, то приставки должны были стать ценой меньше трёхсот. И кто такую цену нам установит? Тот кооператив, с которым я разговаривал и который уговорил на триста пятьдесят не в счёт, там только согласились, но вот что-то мне говорит, чем ближе будут приставки к запуску, тем дороже они будут в продаже. Стоимость у них на ценнике будет выставлена в пределах пятисот долларов и это сильно подрежет спрос на них и создаст возможность конкуренции, даже те компании, которые и не подумали о том, чтобы выйти со своими изделиями на рынок индустрии, захотят половить рыбку в мутной воде.