— А за коммерческие каналы тоже, — кивает она.

— Да на кой они нам сдались, — высказался я и тут же прикусил губу. Зря я это сказал, мне-то все эти фильмы до лампочки, на работе такого насмотришься, что никакого желания в телек пялится не возникает. А Алёне нет, она ждёт воскресенья, чтобы в кино сходить, и меня туда тянет.

— Хочу фильмы смотреть дома, а не в зале кинотеатра, — заявляет она, бухая сковородку на стол, — со сковороды будешь, или тебе на тарелку отложить.

Я посмотрел на мойку, забитую посудой и согласился на сковороду.

Вообще что-то странное происходит у нас в городе, кооператоры не знают куда руки приложить, чтобы что-то поиметь с честных граждан, такое впечатление, что стоишь как на базаре, а вокруг тебя круговорот, то одно предлагают, то другое. Вот, к примеру, это же не первое объявление на подъездной двери, неделю назад было объявление о предоставление за двести пятьдесят рублей коммерческого телефона, тоже народ набирают. Нет, так-то понятно, не хотят государственные предприятия обеспечивать населения телефонными номерами, мол, нет мощностей и всё тут, даже в подъезд пятипарник завели на пятнадцать квартир, это может означать, что даже с блокиратором пять квартир в будущем останутся без связи. А так подключили пару квартир и на этом всё. Вот люди и считают свои денежки, стоит им вступать в кооператив на телефон, или нет.

И да, насчёт кооперативной связи, это уже моя заслуга, всё дело в АЦП (Аналого-Цифровой Преобразователь), вернее не в самой АЦП, в том, каким образом она сжимает канал, который слышится в трубке. И получается, что сжатый пакет вполне можно загнать в маршрутизатор и пригнать его в другой адрес, который и есть искомый абонент. Там он распаковывается по определённому алгоритму и подаётся в канал на телефон. Так вот, сделали мы такую станцию на четыреста восемьдесят абонентов, и следом нам прилетело неудовольствие от МЭП, так как с них почти все малые предприятия стали требовать эти станции себе. Вот только МЭП не мог их предоставить всем желающим и перевесил все заботы о них на артель. Ну а в этой артели руководители недаром хлеб ели, сразу извернулись и наладили выпуск маршрутизаторов с АЦП в главной роли. А дальше понеслось, поехало, всякие «подпольные» кооперативы стали расти как грибы. Почему подпольные, так в том-то всё и дело, не позволяли мощности этой АТС записывать все телефоны, и сотрудники КГБ с ног сбились, хорошо, если до двух телефонов на прослушке, а если их три, или вообще пять, как их тогда прослушаешь. Вообще у меня сложилось такое впечатление, что ограничения связаны именно с количеством сотрудников сидящих на прослушке, не мог СССР обеспечить всех желающих поговорить сотрудниками, у которых уши были очень большими.

Так и получалось, что пять — шесть домов такая АТС обслуживала, вот и набирали номерную ёмкость из тех, у кого с телефоном край пришёл. Что касается КГБ, то здесь всё чётко, несмотря на их недовольство, инициативу предоставления номерных мощностей правительство ограничивать не стало, вот если бы АТС смогли самостоятельно решить эту проблему, тогда никаких проблем, хоть завтра закроем, а так нет. Единственно, в чём была проблема, так это сопряжение номерной емкости АТС с номерной емкостью этого дома, на всех было выделено всего десять каналов, но и эта проблема была решаема, тащи свой провод до АТС-ки, а там через маршрутизатор хоть все ёмкости раскидывай, лишь бы своих каналов хватало.

Ну, ладно, это АТС тут номера, дефицит по нынешним вариантам страшный, а вот, допустим стирка, ведь нет проблем постираться, если стиральная машина в квартире. У нас была, но… Но Алёна обленилась мгновенно и отдавала в стирку те вещи, которые требовали большого труда, например постельное, пока их постираешь. Да и когда высушишь их гладить надо, опять же время своё тратится, а тут сунул приходящей прачке и в ус не дуешь, красота, особенно когда ей приходится вещи в химчистку отдавать, ни тебе отрезания пуговиц, ни подшивание бирки с нанесённым специальными чернилами именем. Короче, если бы не кооператоры с артельщиками, хрен бы у нас что-то было. Последнее время появилась еще одна услуга, не знаю, как к ней относиться, покупался каталог товаров и по телефону заказываешь себе на дом, что тебе требуется, и через час — полтора извольте бриться, курьер у двери стоит с товаром. Не знаю как с одеждой, хотя и её там заказывают, а вот еду мы частенько заказывали на дом, хотя вынужден сказать, что часто отказывали в приёме заказа на популярные товары, колбасы, например, сметана… Однако это был выход для многих, кто не имел времени стоять в магазинах, правда при этом стоимость товаров была на десять — пятнадцать процентов выше, но это уже издержки.

Кстати, интересное положение сложилось с этими магазинами на дом, сначала, когда прошло разрешение, коммерсанты не кинулись торговать направо и налево. Найти коммерческий магазин по телефону было той еще заботой, они торговали из подполья. Всё дело в милиции, тамошний сотрудник брал в руки телефон и заказывал себе что-нибудь в магазине, а потом конфисковал у коммерсанта его товар, за неправильно оформленные документы. Причём есть документы или их нет, не играло особой роли, хочешь, судись, и даже если суд потом присудит погасить стоимость конфискованных продуктов, три года будешь ждать компенсации. Короче, так помыкавшись, коммерсанты решили вообще не торговать, а если и торговать, то только по знакомым адресам, которые предварительно проверяли. А если им казалось, что товар будет принимать милиционер, отказывались от сделки, тем более, что никаких санкций за недоставку товара они не несли. Так и установилось хрупкое равновесие, первое время милиция ещё ловила доставщиков еды прямо на улице, но попав пару раз на, прямо скажем, не простых людей, решили их больше не трогать.

— Это еще зачем? Я вообще-то производственник, а не по общим вопросам, — моему возмущению нет предела, Иван Никитич решил, что раз я молодой, то мне легче всего будет разбираться с ВИА (вокально-инструментальный ансамбль), — на это есть художественный руководитель, а мне подавай производство микросхем.

— Ты ведь разбираешься в музыке, — продолжал своё Кошелев, — тебе и карты в руки.

— Вот бы никогда бы не подумал, что я разбираюсь в музыке, если только как в басне ворона и сыр.

— Ты молодой, значит должен разбираться, — директору надоело меня уговаривать, и он решил просто надавить, — короче нужно пристроить наш ВИА в ДК к Микрону. И не говори что это тебе трудно.

— Трудно! — Тут же выпалил я. — То, что я за одним столом в президиуме с их директором сидел, ничего не значит. Кроме того, я знаю, что он эти ВИА на дух не переносит, его крючит от всех этих названий. Более того, у всех этих ансамблей техника на грани фантастики, где-то в подвале сляпали усилитель, приделали к нему пару самостоятельно выпиленных акустических систем и рады стараться.

— Ну, не всё так плохо, — заявляет мне Иван Никитич, — я знаю, что гитара и синтезатор у них профессиональные.

— Профессиональные? — Я даже задохнулся от возмущения. — Синтезатор был профессиональным, пока не сгорел окончательно и бесповоротно, и если бы туда ещё не залез товарищ со своими кривыми ручками.

— Вот видишь, ты всё знаешь, — парирует мои возражения директор, — следовательно, тебе и карты в руки.

— Да как же, — продолжаю возмущаться я, — я этот ВИА второй раз увижу, один раз на вечере, где они только одну песню исполнили, и то криво спели.

— Криво они тогда спели, потому что солистка у них заболела. Будет солистка, будет и песня.

— Да, как вы… — и тут вдруг до меня доходит, что Кошелеву наплевать на ВИА, ему интересна солистка, это же разница в возрасте у него лет тридцать, ну ловелас.

— Хотя, если вам это интересно, — тут же меняю свою позицию по этому ансамблю, — могу попробовать их пристроить.

— Вот и замечательно, — тут же приходит к нему хорошее настроение, — и это, Аллочку не напугай своими высказываниями, а то она натура тонкая, может обидеться.