— Ну, я это слышала, — сразу сдала назад она.

— От кого вы это могли слышать, — пытаюсь выведать от неё пока ещё секретную информацию.

— Точно не помню, вроде бы предыдущий товарищ об этом говорил, — начинает она юлить.

Предыдущий товарищ об этом не знал, он до сих пор уверен, что в процессоре не более двадцати тысячи транзисторов, о том, что на кристалле собрано более четырех сотен тысяч элементов, знает мало народа. Так откуда журналист может владеть этой информацией? Ладно, не будем акцентировать на этом внимания и обойдём этот вопрос как несущественный и опять начинаю говорить о второстепенных вещах в общем плане, о том, как трудно согласовать сигналы на плате, как нелегко получить данные через мосты…

— Это всё понятно, — поскучнела Гарцева, — но мне больше интересно знать о человеке. Вот вы, например, такой молодой, а уже заместитель директора. Не расскажете, как смогли занять такую должность.

— Эх, да разве это должность, — кривлюсь я, — пойди туда, найди то, принеси это. Это должность собачья, только что и звучит хорошо, а так… Вот к примеру, достать нужные станки, это же работа снабженцев, а нет, мне поручают, потому что без нужного пригляда такую ерунду могут подсунуть, что мама не горюй. Вот и приходится крутиться день-деньской, одна отрада, это когда вы приезжаете, есть с кем умным поговорить.

— Ну, так уж и умным, — заулыбалась она, — но всё же, согласитесь, что бы выбрать станок, тоже надо много знать.

— Да ничего особенного знать не надо, — снова отмахиваюсь от утверждения, — смотри на данные, да прикидывай, пойдёт он в работу или нет. Вот есть у меня ребята, те действительно профи, всё облазят, везде заглянут, от них ничего укрыться не может, или вот недавно чуть рубелит не тот купили, хорошо, что ещё у меня грамотный человек есть, его Сергеем зовут, сразу распознал, что не та марка, а то прибавилось бы на складе неликвида.

— А дома у вас как? — Продолжала наседать журналистка.

— Дома у меня всё замечательно, — я даже закатил глаза, — жена в лаборатории на производстве работает. Чем занимается? Понятья не имею, не интересовался, надо будет её спросить, а то вот вам даже ответить не смог. Нет, она у меня домой вовремя приходит, и сразу за ужин…

Господя, какой вовремя, какой ужин, да её до воскресенья на кухню не загонишь, но болтать о чём-то надо, журналистке хочется знать, вот и кормим её сказками. А сказки, надо сказать, такие, какие и жаждут услышать все женщины, без исключения. Домой вовремя, дома любимый муж, и ужин на столе, что еще надо до полного счастья.

— Нет, о своих сослуживцах ничего сказать не могу, — вдруг произношу я, — всё дело в том, что у вас нет презентации.

— Презентации? — Вдруг напрягается Гарцева. — Какой презентации?

— Ну как же, — смотрю я на неё и удивляюсь её наивности, припереться на режимное предприятие просто так, без всяких дозвонов, это уже по всему выходит нонсенс, — вы же на режимном предприятии, тут надо бы не только вашу редакцию на уши поставить, но и с вас подписку надо брать.

— Тогда не надо о сослуживцах, — быстро ориентируется она, — тогда давайте поговорим о вас.

— К сожалению, наше время закончилось, — смотрю я на часы, — мне надо ехать, дела. И пропустить я их никак не могу.

— Ну, если только так, — тоже засуетилась она, — тогда, может быть встретимся после работы у вас дома.

— Нет, дома давайте лучше встречаться не будем, — заявляю я, — к тому же, вам, наверное, надо ехать в редакцию.

— В редакцию? А нет, — отмахивается она, — я лучше в здешней гостинице переночую, а отправлюсь домой после обеда на автобусе. Так что насчёт завтрашней встречи.

— Завтра, завтра, — я задумался, в конце концов, можно и завтра, если это настоящая Гарцева, то сегодня она мне не позвонит, — хорошо, давайте с утра на этом же самом месте.

Вечер, окончание рабочего дня и вдруг звонок:

— Здравствуйте я Гарцева Галина Дмитриевна, вы просили позвонить, когда я освобожусь.

Вот это номер, я, конечно, подозревал подвох, но не думал, что он так быстро раскроется. Интересно, но «Московская правда» газета солидная, не гоже от неё просто так отмахиваться. Поэтому поговорили с журналисткой предметно, и она обещал к нам с утра заехать, даже редакционную машину под это возьмёт. Ну а я пошёл в первый отдел, там дядька серьёзный, сразу вник в наше положение:

— Говоришь она к журналистам «Московской правды» отношения не имеет.

— Нет, с настоящей журналисткой я созвонился, и она будет с утра уже у нас.

— А где же у нас осела ненастоящая Гарцева, — задал он вопрос.

— Кто его знает, — пожимаю плечами, — говорила, что в гостинице переночует.

— В гостинице народа много подвизается, — начал размышлять он, — к тому же начало года, у нас мест в ней быть не должно, хотя…

— Да какая нам разница, — хмыкаю я, — всё равно меня с утра найдёт.

— Это тебе разницы нет, — тяжело вздохнул он, — а сотрудникам ведомства еще её отрабатывать, где осела, да какое у неё окружение, не может она одна быть.

— Ладно, счастливо оставаться, — махнул я на прощание рукой и пошёл домой, и лжежурналистка меня не волновала, отработанный материал.

Утром я явился на работу, успел сходить в лабораторию, раздать звиздюлей нашим нерадивым работникам, и метнулся на проходную, в который меня должны были ждать целых две журналистки. Ага, одна стоит и терпеливо ждет, это та которая лжеГарцева, а вот второй нет, не приехала ещё.

— Доброе утро, — поздоровался я со старой знакомой, — как ночевалось?

— Нормально, — пожимает она плечами, — у нас осталось ещё много невыясненных вопросов… — начинает она.

Но я её перебиваю:

— Вопросы потом, сейчас ждём.

— Чего ждём, — спрашивает журналистка.

— Не чего, а кого. Одного человека ждём, и как вы его увидите, все вопросы у вас сразу отпадут. — Заявляю я.

Что ж, ей остаётся только ждать, так как я все вопросы сразу пресекаю поднятой рукой, мол, молчим. Ага, наконец-то у проходной останавливается машина и из неё выскакивает настоящая Гарцева. Она быстро проходит в помещение, и я иду к ней на встречу:

— Добрый день, Галина Дмитриевна, как дорога?

— Дорога нормальная, — отвечает она, и всматривается в моё лицо, — я вас старше представляла.

Я поворачиваюсь к лжеГарцевой:

— Вопросы есть?

Женщина делает вид, чтоне обращает на меня внимания, роется в своей сумочке, стремясь покинуть помещение, но не срабатывает, ей на перехват выдвигаются два сотрудника и берут её под руки:

— Позвольте вас попросить пройти с нами.

Дальше следует безобразная сцена скандала, когда женщина всеми правдами и неправдами пытается вырваться наружу, но товарищи крепко держат её за руки и наружу не выпускают.

— Это что? — Гарцева во все глаза смотрит на свою визави.

— Это, — морщусь я в ответ, — это та, кто выдавал себя за журналистку Гарцеву, от «Московской правды».

— Серьёзно, так это шпионка, — сразу догадалась журналистка, и обрадовалась, — никогда не видела шпионов, можно посмотреть?

— Так, а чего на неё смотреть, — беру я под руку Галину Дмитриевну и увлекаю за собой, — да может быть и не шпионка она, просто прикрывалась вашим редакционным удостоверением. Мало ли чего кому в голову взбредёт.

Ну, это же интересно, — продолжает сопротивляться Гарцева, — я хочу посмотреть, как она будет выкручиваться.

— Поверьте, — вздыхаю я, — ничего интересного вы там не увидите, к тому же сотрудники не намерены делиться этой информацией с каждым кто пожелает. Давайте я вам лучше про производство расскажу, вы ведь за этим сюда приехали?

Должен сказать, что в лице этой журналистки я нашёл благодарного слушателя, она не лезла в компьютерные дебри и довольно цокала при виде производства, внутри которого все работники перемещались как в космических скафандрах. Охала от цифр, которые я ей предоставлял, и всё время чего-то писала.

— А хотите сама пройти на такое производство, — спрашиваю я журналистку.