Все шло по намеченному плану и вдруг, прилетело из министерства, ЭВМ «Эврика 32», должна получить название «Электроника». Вот так, не больше и не меньше. Но моё искреннее возмущение Кошелев только мотнул головой:

— Хочешь? Иди в министерство и выбивай название, какое хочешь.

Ага, иди и выбивай. Да меня туда даже на порог не пустят. А как быть с заграницей, ведь там знают «Эврику» и никто не знает «Электронику», поэтому могут быть проблемы. Вернее проблемы обязательно будут, но министерству это совершенно непонятно… Хм, а что если их просветить на эту тему, где там мои эпистолярные навыки? Короче, мучился я с письмом долго, а потом ещё достаточно времени прошло, прежде чем ему дали ход в министерстве, поэтому первая партия тридцать вторых вышла под названием «Электроника 6712». Довольно странное название, не находите? Только через три месяца, название поменяли на то, которое и было изначально «Эврика 32−2», двойка в конце названия говорит о том, что там процессор не урезанный, а полноценный и работает он на частоте в сто мегагерц.

И ещё, у нас произошла диверсия, причём диверсия не придуманная, а именно направленная на срыв задания. Все дело в том, что в систему вентиляции, которая у нас состоит из нескольких ступеней очистки, была брошена старая тряпка, которой раньше протирали всю грязь на улице, причём бросили её так, чтобы мы не могли её обнаружить, как раз за фильтр тонкой очистки. Некоторое время фильтр один справлялся, и кое-как чистил воздух от пыли, но с некоторых пор стало повышаться давление воздуха перед ним, и кондиционер запросил его замену. Вот когда фильтр меняли, её и обнаружили, причём именно в этот момент и произошёл основной прорыв пыли в помещение, хорошо еще процесс работы не был запущен.

Естественно мы провели расследование этого события, и естественно никаких диверсантов не обнаружили, но тут я решил пойти другим путём, и проанализировал всех сотрудников, которые могли иметь к этому отношение. Обнаружил сразу двух персонажей, кто мог это организовать, один из них был с западной Украины — западе́нец, и один выходец с Литвы. С обоими я имел беседу и обоих я распорядился сразу после собеседования перевести на другую работу, конечно же, кто конкретно кинул тряпку в кондиционер, я определить не мог, «железяка» не смогла выявить напрямую, врёт человек или нет, но то, что они оба на это способны, это уже факт. По большому счёту выявить того, кто это сделал, я бы мог, для этого надо было только спец. прибор сделать, да подключить его к ЭВМ, но мне было откровенно лень этим заниматься. А на новом месте за ними будет присмотр, там уже тряпку никуда не бросишь, да и требования уже такие, что диверсию провести будет очень трудно, и никакое заступничество профсоюза им не помогло, пусть работают где хотят, но про работу в чистых цехах забудут, от греха подальше. Пришлось выдержать целое паломничество профсоюзных деятелей:

— Вы должны понимать, что их вина не доказана, — лил мне в уши товарищ от профсоюза, — поэтому мы требуем восстановить их в должности.

Ну, да, конечно, а отвечать за срыв сроков запуска они будут? Вот как раз, за срыв сроков отвечать они были не намерены, им то, что, восстановили «справедливость» и на этом можно и лапки кверху, а мне головная боль. Зачем мне такое счастье.

— В должности восстановить не могу, — упорствовал я, — должности эти уже заняты. И мне плевать, причастны они к событию, или нет, работа у них есть, полностью я их не увольнял, а что в зарплате сильно потеряли этот вопрос уже не ко мне.

Но товарищи оказались упорными, и дошли до суда. Ну, раз так, то и я так, тут же вытащил документы об аттестации, где было показано, что они никак не подходят для должности операторов автоматизированных линий. Почему у меня оказались такие документы? А вот в этом и есть подсказка в свое время моей «железяки», она предпочла, чтобы на большинство сотрудников имелась такая бумага, вдруг работник окажется далек от требований, которые мы установили, а тут бумага есть, и всё в порядке. И кстати, пока линия не запущена в работу, все были наняты на работу с испытательным сроком, была такая норма в КЗОТ. Естественно, когда в суде всплыли эти документы, заседатели задали мне вопрос:

— А почему они тогда работали, если не прошли аттестацию?

— Так работа у них была временной, вдруг да они начали соответствовать должности, тогда и можно было взять на постоянную работу, несмотря на аттестацию.

— Но вы должны были поставить их в известность относительно того, что аттестацию они не прошли.

— Как же, конечно я их в известность поставил, — обрадовался я, — вот документ, а вот их роспись на этом документе. Как можно видеть всё в порядке.

— Надо же, действительно всё в порядке, — огласил председательствующий, познакомившись с документами.

А то, что там было между прочим написано, что аттестацию работник не прошёл, это уже детали, на которые мало кто обратил внимание, тут главное есть упоминание. И так же написано, что аттестацию они могут пройти и позднее, но кто этот срок определил? К тому же, как я уже говорил, вдруг работник окажется дельным и его можно взять на постоянную работу, хотя, тут должен прямо сказать, на времянке можно было всю жизнь работать и так не получить постоянной «прописки». Конечно же, я тут виноват, упустил возможность познакомиться с этими товарищами лично, замотался, но «времянку» по аттестации в работе использовал почти всегда, особенно когда не был лично знаком с работником.

— Ну, ты и жук, — сообщил мне Кошелев, когда ознакомился с результатами суда, — зачем же ты так с работниками поступаешь.

— А как мне ещё с ними поступать? — Взвился я. — Они мне будут диверсии устраивать, а я их и тронуть не моги?

— Если они виноваты в диверсии, так тут другой суд должен быть, — начинает директор.

— Не смог я доказать, вину конкретного человека, но что это был один из них, уверен. Так что пусть радуются, что легко отделались. Надеюсь, что недолго они в другом коллективе проработают, воспитание всё равно вылезет наружу.

— Хорошо бы так, — вздохнул Кошелев.

С этого дня, я более внимательно смотрел за принимаемыми на работу сотрудниками, и не только за инженерным составом, но и за простыми работниками, ибо от них много чего зависит. И ещё одно, мне пришлось сделать — полиграф, давно мечтал о такой штуке, теперь-то я смогу точно сказать врёт мне человек или нет. Все эти домыслы о том, что можно его обмануть, так домыслами и останутся, дело в том, какие при его работе данные собираются, и как вообще обставлен допрос. Не буду тут объяснять, на что нужно обращать внимание при его работе, но что в некоторых случаях требуется ориентироваться на другие данные, несомненно. Надо просто научиться им пользоваться, что и было проделано с некоторыми товарищами из первого отдела и теперь нельзя было укрыться от неудобных вопросов. Правда, при том возник некоторый неучтённый эффект, количество работников желающих трудиться на предприятии резко снизилось, даже возник дефицит, несмотря на высокую оплату труда. Провели исследование на эту тему и выяснили, что тут виноват именно полиграф, работники до жути его боялись, даже если им покаяться было не в чем. Пришлось снизить требования и подкорректировать список задаваемых вопросов, нам совсем не нужны были отказники, ведь мало ли по каким причинам людям не нравится проходить полиграф.

— Ну как, нормально работает? — Задаёт мне вопрос Коркин, который заместитель Челомея.

— А чего здесь может быть не так? — Парирую я вопрос вопросом.

— Так мало ли чего может быть, — пожимает плечами Виталий Николаевич, — сбои какие-нибудь?

— Нет, сбоев здесь нет, и быть их не может. Есть небольшое запаздывание сигнала, на сотые доли секунды, но это при минутах задержки прохождения сигнала между Землёй и Марсом не существенно. Даже ловить эти миллисекунды не буду.

— Так может быть это часть чего-то более существенного, — забеспокоился заместитель.