— Нет, там всё понятно, аппаратура делит время на сигналы, — отмахиваюсь от этого вопроса, — просто сейчас мы гоним полную картинку, а она стоит в приоритете. Можно, конечно подправить, но раз работает и так, то лезть в это дело не стоит.

— А как намеченный маршрут проходит?

— Нормально проходит, до двадцати команд система выполняет по памяти, — киваю я, — это в среднем метров до сорока можно проехать, если местность не слишком каменистая, а так и до двух сотен отмахать можно.

— А спутник держит?

— Спутник держит, и антенны по нескольким алгоритмам направляет, — докладываю ему о связи, — даже напрямую с землёй приёмник сделали, в случае сбоя можем новое программное закачать.

Это всё вопросы касающиеся Марсохода-1, ух и заданий мы на него умудрились навесить, даже анализ почвы он делать может, и вообще микроскоп к нему с очисткой стекла прикрутили, так что будет чего анализировать. На Марсоход-2 впихнули ещё больше, там буровую установку соорудили, не большую, всего на девять метров в глубину, но и этого с избытком, не надо спуск в расщелины искать, чтобы слои анализировать. В общем создаём универсальную исследовательскую платформу, которая пока сможет работать только на Марсе. А ведь ещё будет и Марсоход-3 и 4, это будет следующий запуск в сторону Марса, когда окно откроется. Что касается ионных двигателей, то тут пока произошло нежелание конструкторского бюро связываться с «сомнительными» проектами.

— Понимаете, был у нас такой товарищ, — просвещал нас Коркин, — так вот он и ратовал за эти ионные движки, но не успел претворить их в жизнь, там тяга у них маленькая была. Вот теперь вы проталкиваете эту идею, а ведь их тяги недостаточно. То, что ваш товарищ предложил на бумаге, еще нуждается в проверке в космосе, вдруг они там откажутся работать, ведь их никто еще не испытывал. Подождём, вот будет у нас запуск исследовательского спутника, там и посмотрим, на что они способны. Если будет всё нормально, прикрутим на станцию, нам её постоянно приходится поднимать на орбите, и уже потом, по результатам будем делать выводы. А так у нас есть движки для путешествий на Марс, позволяют примерно вдвое больше скорость держать, мы их используем, только приходится в конце пути тормозной импульс держать вдвое больший, чем обычно, вот если бы удалось об атмосферу планеты затормозить… Но пока это что-то из области фантастики.

— Хм, так это дело на годы растянется, — тяжело вздыхаю я, — нет у нас столько времени ждать.

— А мы куда-то торопимся?

— Да как сказать, — кривлю свою моську, — через два года наступит наиболее благоприятное время для запуска исследовательской станции в сторону наших солнечных планет. Наш спутник за счёт траектории между планетами сможет достичь скорости в сорок шесть километров в секунду и сможет пролететь мимо Юпитера, Сатурна, Урана. К сожалению, Уран и Нептун захватить не успеют, но если их снабдить нашими движками, то смогут и их достать.

— А связь ты как делать будешь?

— А что связь? Связь в сторону Земли даже сегодня с таких расстояний проблем не вызывает, — продолжаю рассуждать я, — главное спутник на просторах космоса не потерять.

— Ты о расшифровке изображений забыл упомянуть, там ведь не просто будет сигнал расшифровать, там восстановить изображение понадобится, — возразил Виталий Николаевич.

— Проще простого, — отмахиваюсь я, — только времени втрое больше понадобиться, главное, чтобы памяти у аппарата хватило снимков наделать, а пересылать их можно потом долго, даже с учётом ограниченной ёмкости аккумулятора.

— Если только так, — согласился Коркин, — тогда потребуется специальную бумагу в станцию запихивать, а потом проявлять её в космосе, а это долго.

— А мы куда-то торопимся? — Отзеркалил я его вопрос.

— Вообще-то, тебе не со мной на эту тему надо разговаривать, — сдался, наконец, заместитель Челомея, — на эту тему у нас есть другой товарищ, Толбухин его фамилия.

— Федор Иванович, — вспомнил я имя маршала победы.

— Нет, — удивленно взглянул на меня Виталий Николаевич, — Андрей Николаевич. Только он у нас отвечает за развитие техники в будущем, и он определяет её развитие.

— Только он? — Смеюсь я. — Это плохо, что всё замыкается на одном человеке.

— Вообще-то не только на нём, — закатывает глаза Коркин, — у него этим целый отдел занимается, там все сомнительные идеи обкатываются.

— Ионные двигатели, не сомнительная идея, — вдруг поскучнел я, всё-таки у заместителя не хватает фантазии на новые идеи, и что я ему на это скажу, как убедить товарища.

— Поживём — увидим, — говорит он и отваливает от греха подальше.

Вот так всегда, думают, что я одержимый идеей и, не споря, отваливают. Так же происходит и в электронной технике, там, в отделе проектирования, который процессорами занят, тоже иногда считают, что мои идеи завиральные, и воплощают их в жизнь, если я очень сильно настаиваю. А потом забывают, что были против их воплощения, вроде как работают и ладно, а то, что за ними целый слой программного обеспечения, так кто же знал? Ладно, надо вернуться к тестированию, там ещё и датчики на двигателях переделывать надо, на наши менять, а то в условиях Марса они сбоить начнут, а это не дело. И это, надо будет с этим Толбухиным переговорить на предмет «завиральных» идей, вдруг да дельный товарищ окажется. И да, надо еще дополнительные каналы выбить для связи, а то не дело это когда на всё всего два канала идёт, нужно много больше, ведь у нас будет на Марсе целых четыре Марсохода, не дело, если они будут эти два канала делить. И пусть спутники ретрансляторы будут обвешаны тарелками как новогодние ёлки… хотя там и несколько каналов могут обслуживаться одной тарелкой, главное чтобы частоты не рядом стояли, чтобы перекрёстные помехи вносить.

И кстати да, изображение будет транслироваться с тридцатью двумя уровнями света на каждый цвет. Все дело в том, что шестнадцать уровней посчитали недостаточно, а шестьдесят четыре избыточно, потому, что аппаратура это уже не вытягивает, вот поэтому так и получилось. Картинка будет восстанавливаться именно в таком формате, размер картинки будет переменный от 160×120 с шестнадцатью уровнями цветов, до 800×600, уже с тридцатью двумя, меньше уже малоинформативно, больше было сделать нельзя, камеры не позволяли по своим параметрам. Можно было бы, конечно и камеры прикрутить получше, но тут размер их имел значение, и так, сколько копий сломали, пока не сделали камеры, которые нас удовлетворили, всё нам четырехсотки (четыреста строк) предлагали, мол, и этого за глаза для космоса. Но тут уж мы встали намертво, ведь знаем, что есть камеры на восемьсот строк, но нам про них молчали, видимо там размеры такие, что ни в какие Марсоходы не влезет. А ведь там их должно быть их три, одна направлена только вперёд, другая только назад, и одна в подвижном боксе, это уже наша инициатива, мало ли куда нам понадобится заглянуть. Вот как раз на эту камеру и должна быть основная нагрузка, так как она вертится на триста шестьдесят градусов, да ещё может на штанге смотреть туда, куда никто и никогда смотреть не додумался. А ведь ешё есть и два фотоаппарата, один микрофото, чтобы фотографировать образцы на месте, и один на микроскопе.

А вообще на Марсоходе этой научной аппаратуры, как блох на барбоске, там и рентгеновский спектрометр альфа-частиц, и миниатюрный спектрометр теплового излучения, и инструмент для истирания горных пород, и прибор предназначенный для определения размера и формы частиц пыли, а также погодных условий на поверхности, и… Да много чего ещё непонятного, но необходимого для исследования другой планеты. Есть даже такие непонятные, которые вообще неизвестно для чего нужны, например, прибор для проведения эксперимента по использованию ресурсов Марса для получения кислорода. Вот скажите, зачем он нужен на Марсе, из окислов получать кислород? Бред! Ведь понятно, что этот кислород может быть получен, но кому он там нужен? Для будущих колонистов? Так они и так его будут добывать. Понятно еще, что там микрофоны понадобились, хоть и динамические, ну ладно, чего не сделаешь ради науки, хочется людям звуки послушать, но зачем там прибор, использующий радиолокационные волны, чтобы видеть геологические особенности под поверхностью. На земле этого не применяется, а на Марсе будет, для чего? Или это всё-таки кому-нибудь нужно?