— Вы ещё пожалеете, — пробормотал он и быстро зашагал прочь, чуть не сбив с ног официанта.

Арина усмехнулась.

— Ты мог бы просто объяснить, а не пугать людей.

— Я и не пугал, — ответил я, садясь. — Он сам испугался.

Лиля улыбнулась, но ничего не сказала.

После обеда мы разошлись по купе. Я остался один, смотрел в окно на проплывающие поля, перелески, редкие деревни. Внутри меня, на ином плане, шевельнулась Алиска.

«Скучно, пап», — сказала она, и в её голосе прозвучала та особенная, детская нотка, которая появлялась у неё, когда она хотела внимания.

«Потерпи», — ответил я.

Она не стала ждать. Через минуту она вылезла из меня, уменьшенная до размеров котёнка, и устроилась на столике, положив голову на лапы.

«Коровы, — сказала она, глядя в окно. — Много коров. Я хочу корову».

«Ты не съешь корову», — усмехнулся я.

«А я и не буду есть. Я буду на ней ездить».

Я представил эту картину и заржал вслух.

В дверь постучали, и через секунду в купе заглянул Леонид. Он был взволнован, его лицо горело, а глаза блестели.

— Я тут посмотрел список участников, — сказал он, садясь на свободное место напротив. — В столичной команде трое магов седьмого уровня. Седьмого, представляете?

— Представляю, — ответил я.

— И один из них — универсал. Универсал, Андрей! Это же почти как вы!

— Почти, — согласился я. — Но не совсем.

Леонид хотел спросить, что именно я имею в виду, но в этот момент Алиска зевнула, сверкнув клыками, и он замолчал. Он привык к её присутствию, но каждый раз, когда видел её так близко, терял дар речи.

Алиска посмотрела на него золотыми глазами и снова уткнулась носом в лапы.

Леонид ушёл через полчаса, когда поезд остановился на какой-то станции. Я остался один, смотрел, как за окном сменяют друг друга перроны, люди с чемоданами, провожающие и встречающие.

Ночь опустилась на поезд быстро, без сумерек — просто за окном стало темно, и в купе зажёгся тусклый свет. Пассажиры разошлись по своим местам, коридор опустел, только редкие шаги и приглушённые голоса нарушали тишину.

Я не спал. Сидел у окна, смотрел на редкие огни проплывающих станций и слушал равномерный стук колёс. А потом я почувствовал магию.

Она была слабой, едва уловимой, как далёкий звон колокольчика. В магическом зрении из соседнего вагона тянулись тонкие голубоватые нити. Они скользили по стенам, просачивались сквозь перегородки и направлялись прямо в наше купе.

Я выпустил когти, бесшумно встал и выглянул в коридор.

Игорь уже был там. Он стоял у двери своего купе, и его лицо, обычно такое спокойное, было напряжённым.

— Ты тоже чувствуешь? — спросил я шёпотом.

— Чувствую, — ответил он. — Двое. В четвёртом купе.

Мы крадучись двинулись к источнику магии. Шаги наших ботинок тонули в стуке колёс, и я молился, чтобы никто из пассажиров не вышел в коридор в этот момент.

Купе, откуда тянулись серебристые нити, было приоткрыто. Я заглянул внутрь. На нижней полке сидели двое мужчин. Один держал в руке небольшой камень, оплетённый серебристыми нитями. Артефакт слежения, настроенный на меня. В магическом зрении он светился ярко, пульсировал в такт сердцу.

— Можно вырубить обоих, — прошептал Игорь.

— Не сейчас, — ответил я. — Пусть думают, что мы не заметили.

Я запомнил их лица. Первый — коренастый, с короткой стрижкой и мясистым носом. Второй — худой, с длинными, жидкими волосами и глубоко посаженными глазами. Ничем не примечательные, таких сотни на улицах любого города.

Мы вернулись в купе. Я достал из пространственного кармана блокнот, набросал портреты, записал приметы.

«Кто это, пап?» — спросила Алиска, проснувшись от моих движений.

«Люди гильдии, скорее всего, — ответил я. — Следят за нами».

Она зарычала — тихо, зло, и её шерсть встала дыбом.

«Не сейчас, — сказал я, погладив её по голове. — Всему своё время».

Утром я вышел в коридор. Дверь в купе, где сидели те двое, была открыта. Внутри никого. Проводник, протиравший пыль с поручней, сказал, что они вышли ночью, на одной из станций.

— Странные какие-то, — добавил он, пожимая плечами. — Оба в чёрном, лиц не видно. Я и не разглядел толком.

Я поблагодарил его и вернулся в купе.

Поезд прибыл в столицу утром. Вокзал встретил нас шумом, суетой, запахами дыма и кофе. Пассажиры торопились к выходам, носильщики таскали чемоданы, проводники проверяли билеты.

Арина вертела головой, пытаясь рассмотреть всё сразу. Лиля держалась рядом, не отходя ни на шаг. Леонид нёс свой огромный чемодан и ругался, что никого не встретил.

К нам подошёл невысокий плотный мужчина в сером плаще. Его лицо было обветренным, с мелкими морщинами вокруг глаз, а взгляд — цепким, профессиональным. В магическом зрении он был пуст. Ни одного плетения, ни одного артефакта.

— Барон Росомахин? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Меня прислал Каракуртов. Машина ждёт, прошу за мной.

Он развернулся и быстро пошёл к выходу, не оборачиваясь.

Мы вышли на привокзальную площадь. Столица встретила нас холодным ветром и серым небом, которое здесь, на лице, казалось ниже, тяжелее, чем на нулевой изнанке. Высокие здания теснились друг к другу, экипажи и автомобили сновали по мостовым, люди спешили по своим делам, не поднимая голов.

Машина Каракуртова оказалась простым, неприметным лимузином, каких в столице были тысячи. Мы загрузили вещи и поехали.

Особняк, который снял для нас Альберт, находился в тихом переулке, недалеко от места проведения турнира. Дом был старым, но ухоженным, с высокими потолками и массивной деревянной мебелью. Внутри пахло воском и чистыми простынями.

Арина сразу же занялась размещением. Она обошла все комнаты, выбрала себе самую большую и начала раскладывать вещи. Лиля помогала ей, Леонид пытался найти место для своего чемодана.

Я поднялся на второй этаж, в комнату, которую выбрал для себя.

В магическом зрении стены светились ровными защитными нитями. Профессиональная работа, не слишком сильная, но и не слабая. Кто-то позаботился о безопасности заранее.

Я подошёл к окну и открыл его, чтобы проветрить. Холодный столичный воздух ворвался в комнату, принося с собой запахи бензина и уличной еды.

Внизу, в переулке, стоял человек.

Он смотрел прямо на меня. Капюшон был низко надвинут на лоб, лица не разобрать, но в магическом зрении я увидел серые плотные нити магии земли. Те же, что и у того человека под фонарём в академии.

Я хотел позвать Игоря, но человек уже уходил. Быстро, но не бегом, растворяясь в темноте переулка.

На подоконнике лежал белый конверт. Его здесь не было минуту назад.

Я взял конверт, открыл. Внутри была одна фраза, написанная каллиграфическим почерком:

«Добро пожаловать в столицу, Росомахин. Игра начинается».

Я сжал конверт в руке, чувствуя, как под кожей шевелятся когти, готовые вырваться наружу.

Арина, закончив с вещами, спустилась в гостиную и сразу же принялась за изучение особняка. Она заглянула в каждый угол, открыла все шкафы, проверила замки на окнах и только после этого успокоилась, усевшись в большое кожаное кресло у камина.

— Здесь уютно, — сказала она, оглядываясь. — Почти как дома.

— Почти, — согласилась Лиля, садясь напротив. Она держала в руках книгу по магии огня, которую взяла с собой в дорогу, но не читала, просто смотрела на обложку.

Леонид наконец нашёл место для своего чемодана и теперь стоял у окна, глядя на улицу.

— А Каракуртов не сказал, когда зайдёт? — спросил он.

— Сказал, что вечером, — ответил я, входя в гостиную. — У него сейчас другие дела.

— А тот человек в переулке? — Игорь говорил тихо, чтобы не слышали Арина и Лиля, но я заметил, как его пальцы сжимаются и разжимаются. — Ты его узнал?

— Нет, — ответил я так же тихо. — Но магия та же. Значит, след не потерян.

— Если он следит за нами, значит, знает, где мы остановились, — Игорь посмотрел на окно, за которым уже начало темнеть. — Это нехорошо.