Я кивнул.

— Едем вместе? — поинтересовался я.

— Вместе, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки, только спокойная уверенность человека, который знает, что делает. — Буду в соседнем купе.

Арина и Лиля уже собрали вещи. Два больших чемодана, несколько сумок, и всё это громоздилось в прихожей, дожидаясь, когда их вынесут к машине. Арина ходила вокруг этого хозяйства, что-то пересчитывала, проверяла, и её лицо было недовольным.

— Ты чего? — поинтересовался я, входя.

— Хотела остаться в столице ещё на несколько дней, — она даже не повернулась ко мне. — Погулять, посмотреть город. А теперь опять эта академия, эти лекции, эти скучные вечера.

— В следующий раз обязательно погуляем, — пообещал я, подходя ближе.

— В следующий раз, — она вздохнула и наконец повернулась. — Ладно. Поехали.

Лиля стояла у окна, смотрела на улицу, и её лицо, обычно спокойное, сейчас было задумчивым.

— Ты как? — я подошёл к ней.

— Хорошо, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Просто… столица мне понравилась. Жаль уезжать.

— Ещё вернёмся, — пообещал я, положив руку ей на плечо. — Обязательно вернёмся.

Она кивнула и посмотрела на меня. В её глазах, больших и тёмных, мелькнула благодарность.

Леонид пришёл через несколько минут. Он был в дорожном костюме, с небольшим саквояжем, и выглядел свежим, будто выспался.

— Отец звонил, — он поздоровался и поставил саквояж у двери. — Сообщил, что я могу пожить у дяди в столице, если хочу. Но я решил ехать с вами.

— Хорошо, — отозвался я. — В академии тебя ждут.

— Спасибо, — он кивнул и вышел, оставив нас втроём.

Игорь ждал у машины. Он стоял, прислонившись к дверце, и равнодушно наблюдал за погрузкой нашего багажа.

— Всё готово? — уточнил я, подходя.

— Всё, — он открыл дверцу и отошёл в сторону.

Водитель, человек Альберта, молча завёл двигатель.

На вокзале нас провожал Альберт. Он был в своём обычном костюме, без плаща, с видом человека, который никогда никуда не опаздывает.

— Господин, — он кивнул мне. — Билеты у вас, всё готово.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Вы остаётесь?

— Остаюсь, — он пожал плечами. — Дела в столице, пара встреч, людей нам набираю. Если понадоблюсь, приеду.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы попрощались, и я направился к вагону. Арина и Лиля шли впереди, их шаги были лёгкими, почти бесшумными на каменных плитах перрона. Игорь — сзади, его походка была бесшумной, как у хищника.

Юрий уже ждал у входа.

— Занимайте места, — распорядился он и скрылся в соседнем купе.

Поезд отходил, когда мы уже сидели в купе. За окном проплывали дома, потом поля, перелески, и этот бесконечный, однообразный пейзаж успокаивал, навевал дремоту. Арина и Лиля были в соседнем купе — через тонкую стенку я слышал их голоса, тихие и спокойные. Леонид и Игорь — в соседнем вагоне.

В дверь постучали. Я открыл. На пороге стоял Юрий.

— Можно? — уточнил Юрий, заглянув внутрь.

— Заходи, — я отодвинулся, освобождая место.

Он сел напротив, положил руки на колени. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. Не физическая — та, которая копится годами, от постоянного напряжения, от необходимости всегда быть начеку.

Несколько минут мы сидели молча, глядя на проплывающие за окном поля.

— Отдыхай, — посоветовал он наконец. — В академии начнётся учёба. Тебе нужны силы.

— Знаю, — отозвался я, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Ты много думаешь, Андрей, — он посмотрел на меня. — Это хорошо. Но иногда нужно уметь отключаться.

— Не умею, — признался я.

— Научишься, — он усмехнулся и поднялся. — Жизнь заставит.

За окном смеркалось. Поля сменились перелесками, перелески — маленькими деревнями, в окнах которых уже зажигались огни. Где-то на станциях, мимо которых мы проезжали, пахло дымом, жареной картошкой, мокрыми досками перронов. Поезд мерно стучал колёсами, и этот звук, ровный и убаюкивающий, навевал мысли о доме, о тишине, о той обычной жизни, которая ждала нас в академии.

Я закрыл глаза и провалился в сон, и мне снилась поляна, старый дуб и Росс, который смотрел на меня и улыбался.

Поезд прибыл в Краснодар, когда солнце уже клонилось к закату, его косые лучи золотили крыши вокзала, стёкла машин, лица людей, спешащих по своим делам. Я вышел из купе, разбудил Арину и Лиллю, и мы направились к выходу.

На перроне нас встречал Василий. Он стоял у машины, и я заметил, что он сам за рулём — это было неожиданно.

— Василий, ты что, научился? — я подошёл к нему.

— Научился, ваше благородие, — он усмехнулся и открыл дверцу. — Пока вас не было, освоил.

Я сел на заднее сиденье. Рядом со мной устроилась Алиска — она вылезла из меня сразу, как только мы вышли из поезда, и теперь сидела, положив голову мне на колено. Арина и Лиля сели с другой стороны, Игорь — на переднее сиденье рядом с Василием. Леонид вернулся вместе с нами и поехал в академию. Утром он обещал приехать к церемонии.

— Все расселись? — Василий обернулся, и его подбородки заходили ходуном.

— Поехали, — распорядился я.

Машина тронулась. За окном проплывали знакомые улицы, здания, люди. Фонари уже горели, их тусклый жёлтый свет разгонял сумерки. Я вышел из машины, и Василий открыл багажник, помогая выгружать вещи. Вскоре мы перешли на территорию академии.

— Все устали, — пожаловалась Арина, потягиваясь. — Я только есть и спать.

Мы зашли в дом. В прихожей пахло свежей выпечкой. Василий суетился, подавая на стол, и его ворчание, тихое и добродушное, напоминало, что мы дома.

— Садитесь, садитесь, — позвал он, расставляя тарелки. — Суп горячий, жаркое, пироги с мясом. Успели, пока вас не было.

За ужином Арина рассказывала о столице, о магазинах, о турнире. Она говорила быстро, жестикулировала, и её голос звенел, заполняя столовую теплом и жизнью. Лиля слушала, улыбалась, иногда вставляла короткие замечания. Игорь, как всегда, молчал, но я заметил, что он ест с аппетитом — значит, тоже устал с дороги.

— А ты чего молчишь? — поинтересовалась Арина, повернувшись ко мне.

— Слушаю, — я отодвинул пустую тарелку.

— Слушать — это хорошо, — она взяла чашку с чаем. — Но говорить тоже иногда полезно.

— Так вы так интересно рассказываете, что и влезать не хочется, — улыбнулся я.

Арина хотела возразить, но Лиля тронула её за руку, и она замолчала.

После ужина все разошлись. Я поднялся к себе, упал на кровать и закрыл глаза. Алиска вылезла, свернулась на подушке, заснула мгновенно. Я лежал, смотрел в потолок и думал о том, что завтра начинается обычная жизнь. Лекции, тренировки, книги. Никаких погонь, никаких амулетов, никаких заговорщиков. Тишина.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Начались обычные дни. Утром — лекции, днём — тренировки, вечером — книги. Юрий гонял меня по магии, заставлял учить новые плетения, разбирать старые ошибки, и я чувствовал, как сила растёт с каждым днём.

— Твоя проблема не в технике, — заметил он однажды, когда я в очередной раз запутался в сложном плетении и с досадой сжал кулак, выпуская когти. — Твоя проблема в том, что ты слишком торопишься. Магия любит спокойствие.

— У меня нет времени на спокойствие, — огрызнулся я, вытирая пот со лба.

— Время есть всегда, — он положил руку мне на плечо, его ладонь, сухая и тёплая, легла на мою взмокшую рубашку. — Ты просто не умеешь его замечать.

Я не стал спорить.

Арина ходила счастливая — победа на турнире придала ей уверенности. Она чаще улыбалась, реже хмурилась, и в её глазах появился блеск, который я видел у неё только в самые лучшие моменты. Лиля стала спокойнее, её лицо больше не было бледным, и она иногда шутила — тихо, неуверенно, но это были шаги к чему-то новому.

— Ты сегодня веселее обычного, — заметил я как-то за завтраком, когда она рассмеялась над шуткой Арины.

— А ты сегодня заметил, — она улыбнулась. — Это уже прогресс.

Леонид вернулся к занятиям и почти каждый вечер заходил на малую арену. Рассказывал о столице, о том, как отец гордится победой, строил планы на следующий турнир. Игорь слушал вполуха, но я замечал, как он иногда усмехается — в его манере, едва заметно, одними глазами.