Для них действительно прошёл миг. Для меня в этот короткий провал уместились несколько десятилетий, второе имя, потерянный дом, женщина у старого моста, войны и лаборатории. Пыль здесь не успела долететь до пола.

Бродислав стоял справа. На его лице прибавилось шрамов, в движениях убавилось лишней суеты. Он втянул воздух, оглядел команду и медленно выпустил когти.

— Никто не постарел, — хрипло произнёс брат, переводя взгляд с Алисы на Лёху. — Ненавижу людей, которые хорошо сохранились.

— Вы исчезли секунду назад, — пробормотал Илья, опуская клинок. — Андрей, у тебя глаза другие.

— Глаза прежние, — отозвался я, проверяя положение ног на каменном полу. — Срок эксплуатации увеличился.

Вес тела не мешал. За долгие годы мышцы привыкли к адамантию, а суставы знали новую инерцию лучше, чем когда-то знали собственную слабость. Каменная плита выдержала. Уже неплохо.

Алиса подошла первой. Пальцы коснулись моей щеки, затем скользнули к шее, будто она проверяла, настоящий ли я. От неё пахло кожей доспеха, потом и травяным мылом. Знакомый запах ударил сильнее, чем пули на грузовом дворе.

— Что с вами произошло? — тихо произнесла она, не убирая ладони. — Ты смотришь так, будто давно нас похоронил.

— Не вас, — выдохнул я, накрыв её пальцы своими. — Остальных хватило.

Алиса задержала взгляд на моём лице. Вопросов у неё было больше, чем времени у нас. Она это поняла и отступила на полшага.

Алиска появилась между нами маленькой рыжей росомахой. Шерсть вдоль её хребта стояла дыбом, нос подрагивал. Она обошла меня кругом, ткнулась мордой в голень и тут же отскочила.

— Это не железо, — прошептала она, прижав уши. — И не просто металл. От него пахнет приказом. Будто мир должен слушаться того, кто его держит.

На стенах вспыхнули золотые символы.

До нашего исчезновения контур пытался определить кровь, источник и право прохода. Теперь нити потянулись ко мне со всех сторон. Они коснулись кожи, проникли под мышцы и добрались до костей.

Внутри появилось холодное давление. Система искала родовую связь, божественный договор и метку ключника. Золотые линии скользили по адамантию, не оставляя следа. Одна попыталась обвиться вокруг позвоночника, затянула петлю и сорвалась. Вторая вошла в плечо, коснулась лопатки и лопнула с сухим треском.

Над дверью проступила надпись.

«НОСИТЕЛЬ НЕ ОПРЕДЕЛЁН».

Следующая строка появилась через секунду.

«ПРАВО ВЛАДЕНИЯ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО».

Золотой свет усилился. Контур повторил проверку, будто результат можно было исправить настойчивостью. Я слишком хорошо знал таких проверяющих. На арене надсмотрщик тоже бил второй раз, если раб после первого удара не соглашался с его доводами.

— Отойди, — предупредил я, прикрыв Алиску ладонью.

Из костяшек вышли когти. Тусклый металл отразил золотые линии без блеска. Я провёл средним клинком по ближайшему символу.

Камень под ним остался целым. Разрез прошёл глубже, через само плетение. Золотая конструкция раскрылась слоями, как вспоротый живот. Нити дёрнулись, попытались соединиться и погасли по всей стене.

Дверь, которую раньше не брали мои костяные когти, осела на петлях. По поверхности прошла ровная щель. Верхняя половина плиты медленно наклонилась и рухнула наружу. Удар прокатился по коридору, под ногами дрогнул пол.

Лёха посмотрел на дверь, потом на мои руки.

— Я правильно понимаю, что теперь замки можно не искать? — осторожно протянул он, убирая меч в ножны.

— Искать можно, — хмыкнул я, втягивая когти. — Вдруг попадётся красивый.

Бродислав провёл пальцами по гладкому срезу. Его собственные когти оставили на адамантии моей кисти только слабый скрип, когда он решил проверить металл без разрешения.

— Кости тоже такие? — деловито уточнил брат, постучав костяшкой по моему предплечью.

— Все, — отозвался я, отодвигая его руку. — Если захочешь отгрызть ногу, заранее найди хорошего зубного лекаря.

— Несправедливо, — проворчал Бродислав, но в его глазах мелькнуло знакомое удовлетворение. — Тебе выдали металл, а мне оставили характер.

— Тебе и его выдали с избытком, — усмехнулся я.

В дальнем конце коридора вспыхнул белый свет. Воздух уплотнился, запах мокрого камня сменился запахом хвои, крови и нагретой шерсти. Росс появился без обычной вспышки и без привычного желания показать всем собственное величие.

Он был крупнее медведя. Тёмная шерсть покрывала длинное тяжёлое тело, когти входили в камень, а по бокам морды тянулись золотые полосы. В прошлый раз подобный вид должен был напомнить, что перед нами бог.

Сейчас Росс смотрел только на мои руки.

— Выпусти когти, — глухо произнёс он, не поздоровавшись.

— И я рад тебя видеть, — отозвался я, выполняя просьбу. — Отдыхал неплохо. Обслуживание местами хромало.

Росс подошёл ближе. Его нос остановился в нескольких сантиметрах от клинка. Шерсть на загривке поднялась, массивные лапы сильнее вдавили камень.

— Где ты это взял? — прорычал он, и в голосе не осталось ни капли обычного бахвальства.

— Люди в белых халатах залили, — пояснил я, поворачивая кисть. — Разрешения не просили. Чек тоже не выдали.

— Кто дал им металл? — процедил Росс, не оценив подробности. — Кто открыл вам путь в тот мир?

— Портал ключников, — произнёс я, кивнув на разрезанный контур. — Если хочешь предъявить претензию, можешь занять очередь.

Росс обошёл меня. Его взгляд проходил сквозь кожу и мышцы. Когда он добрался до позвоночника, золотые полосы на морде вспыхнули, а Алиска тихо заскулила.

— Отец, не дави, — попросила она, прижавшись к ноге Алисы. — Ему больно не будет, а мне неприятно.

Сила Росса исчезла. Бог отступил, сел прямо на камень и несколько секунд молчал. Я впервые увидел, как он не знает, что произнести.

— Адамантий, — наконец выдохнул Росс, опустив морду. — Металл первого права. То, чем закрепляют божественные имена, престолы и договоры между мирами. У большинства младших богов нет даже стружки. Старшие хранят крупицы в сердцах воплощений. За кусок размером с ноготь уничтожали роды и закрывали изнанки вместе со всем населением.

— У меня куски заметно больше, — заметил я, убирая когти.

— У тебя скелет, — рыкнул Росс, ударив хвостом по полу. — Целый адамантиевый скелет. Я не представляю, где смертные нашли столько металла. Я не понимаю, как они его расплавили. И совершенно не хочу знать, сколько богов уже почувствовало твоё возвращение.

По коридору прокатился низкий гул. Золотые линии на дальней стене загорелись одна за другой. Камень перестал пахнуть камнем. В воздухе появились мёд, горячее зерно, морская соль и ещё десяток запахов, каждый из которых принадлежал чужой силе.

Росс мгновенно поднялся.

— Поздно, — процедил он, заслоняя нас телом. — Уже почувствовали.

Первым из стены вышел мужчина в белой одежде. Полотно не касалось пола, кожа на лице была гладкой, а за плечами медленно раскрывались широкие крылья. Каждое перо состояло из плотных серебряных нитей. Я не знал его имени, но Росс прижал уши.

— Старший Сокол, — глухо представил бог, не отводя взгляда от гостя. — Он держит небесные пути над северными изнанками.

— Росомаха, — ровно произнёс Сокол, осматривая меня. — Ты нарушил порядок, который существовал до рождения твоего рода.

— Я его даже не трогал, — огрызнулся Росс. — Этот человек сам умеет находить неприятности, а потом тащит их домой.

— Зато дома не скучно, — отозвался я, разглядывая серебряные крылья. — Что вам нужно?

Сокол поднял ладонь. Между пальцами развернулся прозрачный круг. Внутри появилась Россомахино. Я увидел фабричные крыши, дым спиртзавода, дорогу к форту и людей у торговых рядов. Изображение было настолько точным, что на площади различались ящики с яблоками.

— Я предлагаю защиту, — спокойно произнёс Сокол. — Никто из пантеона не приблизится к твоему роду. Земли Росомахиных станут неприкосновенными, дети и женщины проживут столько, сколько пожелают. Росс получит место среди старших. Тебе будет выделен собственный мир без иных владельцев.