Вспомнив о неизбежном браке, я невольно вздохнула. Вчерашние минуты наедине со Штерном, буквально украденные после шумного ужина, снова повернули мои мысли в романтическое русло.

Всякий раз, взяв себя в руки, я твердо решала жить разумом и принимать взвешенные решения. Не позволять чувствам затмевать всю картину. Общаться с неприступным генералом так же сдержанно, как он со мной.

И всякий же раз было достаточно пары минут, чтобы от моей напускной холодности не оставалось и следа. Тянуло язвить, хотелось задеть его хлесткой фразой, как-то спровоцировать, чтобы наконец достучаться до его настоящей сути, где все кипело (а в этом я уже не сомневалась).

— Маман велели спускаться и иметь приличный вид, — в комнату без стука влетела Маша в простом, но довольно симпатичном бежевом платье с оборками. — И сказали: никаких блумердрессов!

— Ну да, а то все забудут, для чего тут собрались, — рассмеялась я. — Ладно, сейчас соберусь.

Завтракали Лейхтенбергские и Ольденбургские отдельно от гостей, во дворце. А для прибывших был накрыт стол в гостевом корпусе.

Государь так и не вышел к завтраку — то ли недомогание сказалось, то ли это была часть плана, посвящать меня в который не сочли нужным.

В окно обеденной залы было видно, как прибывают новые кареты. Даже из-за стола я видела, как то и дело вспыхивают искры в руках солидных глав кланов, когда они обмениваются приветствиями. Магия окутывала дворец, сочилась изо всех щелей, пропитывала воздух, которым мы дышали.

Даже при полном отсутствии магической силы и навыков ее различать я хорошо ощущала, что сейчас здесь собрались самые разные маги — владеющие и стихиями, и ментальным влиянием, и даже пресловутым магнетизмом, который с таким энтузиазмом отрицал Лев Вениаминович.

Мне было безумно интересно узнать, что происходит сейчас снаружи, но княжон, разумеется, никто не ждал на столь серьезном собрании. Поэтому, быстро позавтракав, я надела шляпку и перчатки, взяла кружевной зонтик и вышла прогуляться якобы в парк — ту часть, что изобиловала стриженными боскетами и лавочками для романтических размышлений. Маменька с Виринеей одобрительно переглянулись, когда я сообщила, куда направляюсь — видимо, их порадовало мое становление на путь истинный.

Неторопливой походкой я прошла между рядами стриженного кизильника, имея романтично-глуповатый вид. Но как только дворец остался за рощей, я свернула по боковой дорожке обратно к постройкам и вышла обратно между конюшнями и лабораторией.

Здесь все кипело: новоприбывшие проходили в гостевой корпус, слуги выпрягали и уводили лошадей, бегали лакеи по поручениям. Но не только гости привлекли мое внимание — среди прислуги также появилось много новых лиц, некоторые, как ни странно, тоже обладали магией.

Вот один из лакеев подошел к карете, и она сама собой распахнула дверцы, изрыгнув наружу большой чемодан, который повис в воздухе и поплыл за лакеем в гостевой корпус.

«Отличный навык, — подумала я. — Мне бы такой, чтоб двигать тяжелое оборудование по лаборатории!»

Затем мое внимание привлек другой слуга — по виду секретарь или еще кто-то вроде того. Он нес подмышкой большую папку с торчавшими уголками кое-как сложенных документов, сюртук на нем сидел криво, на жилете не хватало пуговицы. Да и в целом вид был неряшливый из-за неопрятных нестриженных волос, но притом весьма высокомерный, будто он тут один из самых важных гостей.

— Генерал Пестель распорядился, чтобы вот это доставили в зал, — заявил он первому подвернувшемуся лакею, указывая на стоящую на сиденье экипажа огромную шкатулку, размером скорее с небольшой сундук. Тот кивнул и подозвал других, передав распоряжение.

А секретарь, оглядевшись по сторонам, вошел в здание. Проводив его взглядом, я задумалась: он ведь упомянул фамилию Пестеля?

В памяти всплыло все, что я помнила об этой части истории нашего мира…

И внезапное подозрение заставило подобрать юбки и опрометью броситься через выкошенное дефиле напрямую ко дворцу. У меня появился вопрос, на который ответить мог лишь один человек в этом мире.

Господин Шу копошился за столом в «песчаном кабинете». Увидев меня, быстро сложил в коробку какие-то провода и захлопнул крышку, а затем деловито сообщил:

— Как раз собирался идти в лабораторию. Готовы?

— Сейчас не до этого, — запыхавшись от бега в корсете, еле выговорила я. — У меня важный вопрос. Возможно ли, чтобы двойник из другого мира был совершенно иным по складу ума и характеру?

Аскольд поднял брови с насмешкой:

— Встретили кого-то знакомого?

— И да, и нет. Услышала знакомую фамилию… Слушайте, не надо таких взглядов, я серьезно! Он и вправду может оказаться опасен!

— Так, я внимательно слушаю, — Аскольд продолжил складывать оборудование.

— Генерал Пестель — кто он? В нашем мире во время восстания декабристов заметной фигурой был полковник Пестель. Именно ему принадлежала идея цареубийства, которую он активно продвигал. Только другие отказались от подобных радикальных мер.

— И что же случилось с ним в вашем мире?

— Он был казнен по указу императора. Как я понимаю, местный полковник не был ни в чем обвинен и даже дослужился до генерала? Ведь он сейчас должен быть довольно старым…

— Да, генералу Пестелю уже давно пошел седьмой десяток, — кивнул Аскольд. — Хотя он участвовал по молодости лет в различных политических союзах, особой крамолы за ним не числится.

— Его нужно проверить. Но я не знаю, как это сделать, — отчаянно всплеснула я руками. — Не могу же я пойти и напрямую заявить, что его двойник мечтал уничтожить монархию!

— Рад, что вам хватает ума так не поступать, — усмехнулся Аскольд. — Будьте спокойны, проверят всех. Вы просто не обо всем знаете.

— Так поделитесь же тем, чего я не знаю, — резко ответила я.

Внутри уже копилось раздражение. Если все вокруг такие умные, то какого черта они до сих пор не знают, кто стоит за всеми покушениями?! Напускать загадочный вид и говорить, что есть тайные планы, может любой дурак. А вы попробуйте вычислить преступника по косвенным уликам!

— Не думаю, что его светлость одобрит, если я вам расскажу, — ухмылка промелькнула на лице чернокнижника. — Он ведь старается уберечь от лишних волнений и забот любимую дочь.

— Уверена, что я выдержу любую правду, — хмыкнула я и шепотом добавила: — Не связанную с моим разоблачением, разумеется.

— Ваш жених будет одним из тех, кто проверит магическую ауру всех прибывших. Опасное занятие, знаете ли!

— Он сам вызвался? — в глубине души я ощутила страх. В конце концов, Николай — единственный человек, которому я настолько доверяю. И уже дважды спас мою жизнь, между прочим!

— Да, сам. От горячего молодого мага иного и не ожидали. И хотя все уверены, что юноша не пострадает, папенька велел не говорить вам ничего. Но уж вы-то справитесь, если что-то пойдет не так, верно? — снова ухмыльнулся Аскольд.

— Полагаете, мне чужда жалость к людям в той же мере, как вам? — съязвила я. — Ну-ну, по вам я точно плакать не буду, не переживайте.

— И не мечтал, — господин Шу захлопнул последний ящик. — В общем, рекомендую на сей раз промолчать, чтобы не пришлось объяснять лишнее. То, что вы не сможете объяснить.

— Я вас поняла. Хорошо. Закрыли тему.

— Готовы к эксперименту? — получив мой утвердительный кивок, Аскольд взял коробку в одну руку, ящик подмышку и направился к выходу.

Я шла следом за ним в задумчивости.

А если чутье снова правильно подсказывает мне? Ведь удалось мне уже однажды предотвратить гибель государя от взрыва — и ведь не только из-за того, что мое чувство прекрасного оскорбила неровно стоящая дверь.

По сути, это ведь даже не чутье, а умение работать с фактами — сопоставлять, находить новые, делать далеко идущие выводы. Именно этот навык мне в совершенстве привили во время обучения в университете. Своего рода магия, только присущая исключительно ученым.