— Ваше мнение поверхностно, как, впрочем, и мнение большинства, — возразил Пестель, а в уголках его рта залегли глубокие жесткие складки. — В таких союзах порождаются и укрепляются согласие и единодушие, охота к взаимному сообщению полезных мыслей, познание гражданских обязанностей и любовь к отечеству. Без этого народ не сможет принять конституцию, а мы разделим печальный опыт Франции.

Он говорил так убедительно, что я почувствовала уважение к этому пожилому суровому генералу. Но затем, развернувшись к беседке, Павел Иванович бросил короткий взгляд на кружащих над столом ос, привлеченных остатками печенья на столе. Всего лишь взгляд — и те мгновенно упали, не шевелясь.

Это была такая молниеносная магия, что я даже не успела понять, как он это сделал. Но было ясно одно: носитель столь разрушительной силы может быть чрезвычайно опасен.

— Расположимся здесь, пока не позовут, — Лев Вениаминович охотно сел за стол в беседке, сметя обшлагом рукава крошки печенья вместе с осами.

А я замерла рядом, не решаясь уйти, но притом осознавая, что остаться и наблюдать тоже будет странным…

— Шурочка, вот ты где! — раздался за спиной голос Маши.

— Ну что еще?! — с легким раздражением повернулась я к ней.

— Да что с тобой? — опешила та. — Ты сердишься на меня?!

— Нет, прости, само вырвалось, — я обняла ее, затем отстранилась и взяла за руки. — Устала, переживаю из-за всего… — и кивнула на продолжающих спорить мужчин.

— Маман искала тебя, — Маша потянула меня за руку, и мы покинули спорщиков.

— И чего же она хотела? — спросила я, шагая по аллее. — Проверить, не ношу ли я очередной непристойный наряд при гостях?

— Нет, не угадала, — покачала головой Маша. — Хотела поговорить о твоем переезде.

— Куда? — насторожилась я.

— В Ивановку, наверное, — вздохнула Маша. — Когда папенька продал земли в Наварре и купил усадьбу в Моршанском уезде, он и думать не мог, что тебя туда сошлет…

— А в честь чего такие хлопоты? — спросила я, хотя в глубине души уже подозревала, что ответ вполне очевиден.

— Маман считает, что так будет лучше для всех, — и Маша сжала губы в ниточку, расстроенно глядя себе под ноги.

— Когда она намерена меня отослать?

— В ближайшее время, когда все дела государя разрешатся, и мы сможет отправить с тобой охрану, — Маша произнесла это, почти отвернувшись. Было заметно, что расставаться с сестрой, то есть со мной, ей совсем не хочется, да и решение маман вызывало непонимание и обиду. — Мама говорит, до свадьбы это лучшее решение.

— Ей, конечно, виднее, — отозвалась я, напряженно размышляя, что теперь придется либо принять свою участь, чтобы не вызвать подозрений, либо вступить в неравное противостояние с этой сильной женщиной, которая явно не привыкла терпеть неподчинения со стороны детей и может догадаться, что со мной не так.

— Мне страшно, — призналась Маша, схватив и крепко стиснув мою ладонь. — Как будто надвигается что-то… опасное, грозное. И мы ничем не можем помешать этому.

— Как знать… Возможно, мы способны на большее, чем думаем? — я ободряюще улыбнулась ей.

Но Маша без тени улыбки пристально всмотрелась в мое лицо, а затем задумчиво произнесла:

— Ты очень переменилась со дня помолвки.

— И в чем же? — настороженно спросила я.

Надо же, пришла беда откуда не ждали! Оказывается, Маша тоже что-то заметила! А вроде не маг…

Помявшись, девушка продолжала:

— Даже не знаю, как объяснить. Мы ведь всегда были так близки! А теперь ты перестала делиться мечтами, секретами… Но дело даже не в этом. Ты… стала другой.

— Какой? — мой голос дрогнул от напряжения.

— Повзрослела. Отстранилась. Словно чужая женщина, а не сестра родная, — вздохнула Маша. — Я скучаю по прежней Шурочке. Очень…

— Прости, — я снова обняла ее. — Должно быть, слишком много событий и переживаний разом. И если честно… я могу поделиться одним секретом, если обещаешь никому не рассказывать. Ты ведь обещаешь?

— Ну конечно! — и Маша изобразила, как запирает рот на замок и выбрасывает ключик. А сама в радостном предвкушении уставилась на меня блестящими карими глазами.

Обняв сестру за плечи, я повела ее по аллее, тихонько шепча:

— Мы с Аскольдом Иванычем готовим удивительный эксперимент! Возможно, это будет настоящий переворот в науке и магии…

— А, опять ваши опыты, — с легким разочарованием отозвалась Маша.

— Да, мы занимаемся такой невероятной материей… Стой, а о чем ты хотела услышать? — вдруг сообразила я.

— О том, что происходит с тобой, когда рядом этот горный инженер, — едва слышно произнесла Маша. — Шурочка, я же все вижу…

— И маман тоже видит, — подвела я итог.

— Если тебе от этого станет легче, скажу, что хотя бы Эжени не знает. Она ничего вообще не замечает вокруг, — грустно улыбнулась Маша. — Ходит на цыпочках и глазки строит младшему Ольденбургскому. А он и рад!

— Ну хоть кому-то среди этой катастрофы весело, — пожала я плечами, тем временем размышляя, как правильно построить грядущий разговор с маменькой.

— Скажи, ты влюбилась в генерала Штерна? — вдруг шепнула Маша. — А как же Николай? Вы ведь с самого детства собирались пожениться!

— Детская привязанность не всегда переходит в большую взрослую любовь, — сухо заметила я. — Николай — прекрасный человек, но…

— Ты расстраиваешь меня еще больше, — глаза Маши заблестели. — Весь привычный мир рушится. И ты — тоже тому причина!

— Мне очень жаль. Прости, сестренка…

Обнявшись, мы обе уронили по слезинке. Маша оплакивала свой прежний мир и мечты, а я — то, что никогда не смогу открыть всю правду любящей и заботливой сестре, о которой так мечтала в детстве.

— Я попрошусь поехать с тобой, — вдруг решительно заявила Маша. — Маман не откажет. А если и надумает отказать, папенька разрешит. Ты его попроси, он точно разрешит!

— А что Эжени? Ее тоже возьмем?

— Давай спросим, вот и она, — Маша указала на мелькающее вдалеке на аллее платье. — Как раз прогуливается…

Но Эжени не просто прогуливалась — путаясь в длинном платье, она бежала нам навстречу. И судя по ее испуганному виду, опять что-то стряслось.

— Девочки, я вас везде ищу! — выпалила Эжени, подбежав к нам. — Не знаю, что это, но если то, что я думаю…

— Так что случилось? — нетерпеливо переспросила Маша.

— Вот, — Эжени вытянула руку вперед, затем слегка встряхнула пальцами, и несколько мелких камешков с гравийной дорожки взмыли в воздух, направляясь в ладонь девушки.

Не предприняв никаких попыток удержать их, девушка растопырила пальцы, и камешки упали обратно.

— И давно это у тебя? — строго осведомилась Маша.

— Первый раз вчера случилось, — растерянно призналась Эжени. — Я так надеялась, что показалось!

— Ох, что скажет папенька… — пробормотала Маша, а затем, подхватив нас обеих под руки, повела ко дворцу. — Нужно срочно предупредить всех наших!

— Девочки, а у вас пока ничего? — в глазах Эжени виднелся настоящий испуг.

— Не замечала, — ответила я, пытаясь понять, почему появление магии у сестер Романовских вызывает такую тревогу. Сразу вспомнилось, как герцог облегченно перевел дух, когда после взрыва в Зимнем проверка показала, что у меня так и не появилось магических сил.

Что еще скрывает клан Лейхтенбергских?

Быстро шагая по аллее, Маша хмуро обдумывала что-то, а перед входом заявила:

— Если все действительно так, то есть и хорошая новость: в Ивановку тебя точно не вышлют. Клану теперь нельзя разделяться.

— Нет худа без добра, — философски отозвалась я. — С кем поговорим для начала?

— Разумеется, с папенькой! Идем, — решительно скомандовала Маша.

Но герцога нигде не было.

— Наверное, он с государем готовится к совету, — предположила Маша, хмуро оглядывая подъездную аллею, по которой опять кто-то двигался. — Маман говорила, что нам лучше побыть во дворце, пока не решится все окончательно. Боится новых покушений, выстрелов…