Дуфф первым шагнул из полумрака склада в выжженный солнцем двор. За ним — Сатор, Леви, Форпон, Нильтас и Кимул. Шестеро против восьмерых, потому что я рассыпался роем, покидая сие место тайно и готовясь к внезапному удару со спины.

Всё в лучших традициях идеального боя. Ведь если его нельзя избежать, ударь первым, сделай это резко, быстро и внезапно.

Из-за спины.

Худрос, склад беженцев, взгляд со стороны

Пыль поднималась под ногами ностойцев, оседая на сандалиях и тонких башмаках. Носить сапоги, каким бы крутым и стильным ты не был, в такую жару никто не рисковал. Солнце било в глаза, превращая фигуры афридов в тёмные силуэты с ореолами света. А в воздухе, на выжженных деревьях, облупившихся стенах домов и сухой земле — замерли тысячи мух.

Словно пиявки на коже утопленника. Тёмные. Неподвижные. Будто мёртвые. Но они были очень даже живыми. Они ждали.

Мухи были весьма крупными, чуть более трёх сантиметров. Однако пока ещё в пределах относительной нормы. Хотя даже в одиночном виде, без роя и Ауры, они представляли угрозу. Прочный мелкоячеистый хитин, мощные челюсти, острейшее жало… С таким не захочет связываться случайный человек, предпочитая отойти в сторону. А уж если насекомые соберутся кучкой, особей хотя бы в десять…

Сейчас Загрейн нагнал их тысячами. Небольшие стайки стекались со всех окрестностей, хотя пару штук он отправил за сбежавшими ностойцами — проконтролировать.

Подошедшие африды заметили встречающих их хозяев. И ни капли не обеспокоились.

— … говорю тебе, Колтор, это будет легче, чем обчистить пьяного, — усмехнулся один из матросов, крутя в руке абордажный крюк.

— Заткнись, Михель, — буркнул лоцман, тот самый Колтор. — Хиггинз сказал — действуем быстро и аккуратно. Не трепись.

— Спокойно, дружище, — едва слышно хмыкнул Тулио, молодой шкипер с саблей. — Вспомни, через что мы прошли, ходя с капитаном. Думаешь, шестеро деревенщин окажутся опаснее стаи фишисов? Или ублюдков Ледяного Змея?

— Тех, кто хвастается, Тулио, обычно пускают в расход первыми, — ответил Колтор, хмуро на него поглядев. — Знаешь сколько крутых парней, прошедших через ад, подохли в канаве, от ножа под рёбра от какого-нибудь придурка из дешёвого кабака?

— Крутые, но видать без Ауры Наблюдения, да? — подколол его Тулио. — Я, знаешь, хоть и не так давно её освоил, но даже напившись, ощущаю всё вокруг.

Колтор ещё сильнее нахмурился. Парень потупился.

— Да ладно, дружище, я же…

— Это тебе, мать твою, не на пленницу пялиться, — прошипел его старший товарищ. — Мы на деле. А значит собрался! Глаза держать открытыми, рот закрытым. Всех касается!

Африды подобрались, что несколько огорчило наблюдающего за ними Загрейна. Как было бы приятно, если бы они до последнего относились к ностойцам, как к бесполезному мусору!

Между тем в голове Загрейна закрутились немного иные мысли.

«Он сказал: „Это тебе не на пленницу пялиться“. Уж не о Вертране ли речь?»

Девушка, по мнению Загрейна, была весьма симпатична даже в текущем состоянии — под алхимией, так что понять Тулио он мог. Но всё равно удивился. Надо же было втрескаться в заложницу, которую Юман собирался отдать на смерть — в руки её же дяди!

«Можно ли это как-то использовать?» — подумал Загрейн, но не смог придумать адекватной причины. Во всяком случае пока.

Ностойцы остановились в десяти шагах от афридов. Мир сузился до пыльной улицы. На насекомых, к счастью Загрейна, никто внимания не обращал, хотя пара матросов покосилась на летающих мух. Кто-то даже проворчал про расплодившуюся гнусь.

Сам Загрейн не упустил случая мысленно выругаться — Дуфф должен был атаковать сразу! Они это обсуждали. Но староста решил поговорить.

«Какой смысл? Старый хер! — раздражённо думал Загрейн. — Люди уже сбежали со склада. Внутри только те, кто рискнул остаться и забрать ценные вещи. Сука! Небось, если бы Ребис приказал, тут же выполнил бы, не забыв вылизать ему башмаки…»

— Я Пордвей Хиггинз, — заговорила центральная фигура среди афридов, скрестив массивные руки на груди.

В кривом лице и поросячьих глазках читалась привычка к власти.

— Боцман на «Сломанном ветре», — продолжил Хиггинз. — Один из людей Хранителя, Монсо Юмана, больше известного как Песочник или Камбииз. А Хранитель, как вы знаете, — сплюнув он себе под ноги, — печётся о безопасности простого народа. Включая соблюдение закона на всех саркарнских колониях.

«Ему надо на стэндапах выступать, — мысленно фыркнул Загрейн. — Шоу было бы отличным. А уж сколько народу валялось бы на полу от смеха — не счесть!»

— Ближе к делу, боцман, — насупился Дуфф, опирающийся на двуручный молот, вытащенный из арсенала «Чёрно-белого рояля».

Хиггинз усмехнулся.

— А ты, гляжу, упрямый, — он демонстративно размял кулаки, отчего тут же напряглись остальные африды. Загрейн ощущал силу его Ауры. Боцман не скрывал её. И она была внушительной. Куда сильнее, чем у самого парня. — Ну слушай, деревенский выродок. Чёрный Нектар запрещён к производству и распространению. И хранению, само собой. Запрещён везде, куда доходит власть кайзера. А она, сука ты тупая, здесь везде. А значит — вы нарушаете закон.

— Кто сказал тебе такую глупость, боцман? — не отступал староста.

Несколько афридов засмеялись. Хиггинз растянул губы в широкой ухмылке.

— Ещё и не из робких! Редко встречаю людей, не ползающих на брюхе, узнав, кто я…

— Ты — кусок жирного и вонючего дерьма, — материализовался Загрейн за его спиной.

Это был идеальный момент. Африды отвлеклись на демонстративный смех. На миг ослабили контроль. Всего на миг…

Этого хватило.

Худрос, склад беженцев, взгляд со стороны

Вперёд рванули сотни мух, сливаясь в плотную массу. Скрывающий себя Аурой Наблюдения Загрейн не мог не воспользоваться шансом.

И ударил.

Тысячи насекомых слились в кулак за спиной Хиггинза. Загрейн вложил всё — каждую каплю Ауры Атаки — в точку между его лопаток.

Столкновение кулака и спины. Звук, будто топор вошёл в сырое дерево. Боцман выгнулся дугой, его глаза расширились от шока, прежде чем мужчину швырнуло вперёд, будто сбитого автомобильным гонщиком на фуре.

Хиггинз, конечно, был покрыт Защитой, но растянул Ауру по всему телу, отчего она была не слишком плотной. Он никак не ожидал, что нападение случится так внезапно, ещё и со спины, где его прикрывали товарищи.

Боцмана прилетел прямо в ностойцев; Дуфф с Леви вовремя отскочили, пропуская летящее тело, оставившее в сухой земле жирную борозду.

— Прикончите ублюдка! — крикнул Загрейн, успев рассыпаться на мух, прежде чем в него влетело несколько мощных ударов.

Африды среагировали быстрее, чем он ожидал.

Сабля, абордажный крюк, кинжал — всё это прошло сквозь облако насекомых, но не причинило никакого вреда.

Загрейн обрушился на них роем — с домов, деревьев, земли, неба. Тысячи насекомых ринулись на семерых оставшихся афридов, кусая, жаля, облепляя им лица и руки.

Тех, кто успеет прикрыться Защитой такое не убьёт, но отвлечёт. Остальные…

«Пусть горят в аду», — злорадно подумал Загрейн.

Стараясь действовать максимально быстро и в полную силу, парень сфокусировался на первом попавшемся африде, решив быстро и точечно выводить врагов из строя — одного за другим.

Немолодой крепкий матрос с Аурой резко закрутился, сбрасывая насекомых и пытаясь выбраться из облака мух, которые всё равно не могли пробить его.

У Загрейна было не слишком много вариантов, как поступить в таком случае. Первый: направить Ауру Атаки в своих созданий и начать давить на врага со всех сторон, — что будет весьма затратно. Второй: атаковать точечно, как только что сделал с Хиггинзом.

Загрейн выбрал действовать точечно.

Используя частичную трансформацию, он ударил африда по лицу, напитав руку Атакой. Матрос успел выставить саблю на пути кулака. Загрейн не стал добавлять Защиту, экономя силы.